Глава 16 - «Без имени. Без защиты»
Палата всё ещё пахнет больницей. Стерильно. Холодно. Противно.
Снаружи кто-то говорит по телефону. Шумно. А внутри — тишина. Такая, от которой становится страшно.
Ты сидишь на подоконнике. Винни на кровати.
Он в бинтах, но живой.
Ты цела, но будто внутри всё сгорело.
Он смотрит на тебя. Молча. Долго.
А потом — тот самый вопрос. Без украшений. Без фильтра.
— Кто ты?
•
Ты не двигаешься. Только напрягаешь пальцы на стекле.
В глазах отражается неон с улицы.
Ты шепчешь:
— Девушка, которая умеет спасать.
— Девушка, которая умеет убивать.
Он не обвиняет. Просто говорит правду.
Ты оборачиваешься.
— А ты? Кто ты, Винни?
Он медленно откидывается на подушку.
Смотрит на потолок.
— Я — не тот, кем хотел быть.
— Подробности?
Он вздыхает.
— Мой отец был в оружейном бизнесе. С рождения меня учили, как держать пистолет. Как вести переговоры. Как угрожать — мягко, но так, чтобы человек всё понял.
Ты молчишь.
Он продолжает:
— Я построил свой бизнес на их контактах. Я делаю деньги на войне. Хотя всю жизнь её ненавидел.
Ты поднимаешься с подоконника.
Подходишь ближе.
— Ты не просто парень с улицы.
— И ты не просто девушка с дерзким взглядом.
— Знаешь, — он усмехается, — ты держала оружие с такой точностью... Я даже на секунду подумал — ты агент.
Ты садишься на край кровати. Молчишь.
Он вдруг серьёзнеет:
— Кто ты, т/и?
•
Ты впервые опускаешь взгляд.
Твоя броня даёт трещину.
Потому что если он спросил — ты либо сбегаешь, либо говоришь всё.
И ты говоришь. Тихо. Но жёстко.
— Мне было девять, когда мои родители умерли.
— Случайность?
— Нет. Убийство. Они мешали другим.
Он замирает.
— Кому?
— Тем, кто был рядом. Моим дяде и тёте.
Ты впервые рассказываешь.
О доме, где вместо книг — схемы.
О детстве, где вместо сказок — переговоры с наркокартелями.
О том, как тебя учили считать не до десяти, а до пяти — чтобы вовремя нажать курок.
О том, как ты научилась прятать страх.
— Я росла среди людей, которые улыбались за завтраком, а вечером закапывали трупы в подвале.
— Почему ты не ушла?
— Потому что тогда была слабой. А когда стала сильной — было поздно.
Ты смотришь ему в глаза.
— Я научилась выживать. Быть нужной. Быть удобной. Быть опасной. Но внутри — я просто девочка, которой не дали детства.
Он тянется к тебе. Раненая рука дрожит.
Он касается твоего лица.
— Прости.
Ты отводишь взгляд.
— Не надо жалости.
— Это не жалость. Это злость. За тебя.
Ты не выдерживаешь.
Слеза. Всего одна.
Но она — как выстрел. Громкий. Ранящий.
Он шепчет:
— Мы одинаковые. Сломанные. Но не сдавшиеся.
— Только теперь я боюсь.
— Чего?
— Что ты уйдёшь, когда увидишь всё, что во мне.
Он усмехается:
— А я боюсь, что останусь и не смогу уйти. Никогда.
•
Вы смотрите друг на друга.
Голые. Без оружия. Без дерзости. Только боль и правда.
И именно в этом — ваша сила.
Потому что теперь вы знаете всё.
Про прошлое. Про раны. Про мрак.
Но всё равно — смотрите друг на друга.
И этого уже достаточно, чтобы начать жить заново.