Часть 9

МакТавишу не пришлось переодеваться в костюм принцессы, хоть Джо и не отказалась бы увидеть такое зрелище. Но, как ни странно, Райли завязал с выпивкой. И вернулся к работе. Соуп был доволен, как слон. Прайс тоже. Да и она сама, чего уж там скрывать, почувствовала облегчение. Потому что как бы ни старалась убедить себя в том, что им нужно двигаться дальше и жить каждому своей жизнью, она все равно переживала о нем. И продолжала любить. Он остался в ее сердце. Где-то глубоко внутри, в той части, которую мы тщательно скрываем от окружающих, а порой даже и от самих себя. Она строила новую реальность, но в ней Саймон все так же оставался ее самой заветной мечтой.

А он как будто впервые смог посмотреть на ситуацию не со своей точки зрения, а взглянул на мир ее глазами. И понял, что ей тоже бывает плохо, и больно, и одиноко. Что она живой человек со своими мыслями и желаниями. Не его игрушка. Не его приложение. Отдельная личность, в которую он был влюблен без памяти. Да, вот теперь, когда перегорела ярость и злость в нем, он наконец-то смог признаться себе и принять эту простую истину. Он безнадежно и бесповоротно любил Джорджину Рейес. И если для того, чтобы сделать ее счастливой, нужно было поступиться собственными желаниями и отпустить ее, что ж... Райли был готов на это пойти.

Он вернулся к миссиям, и они с Соупом провели просто титаническую работу, чтобы добраться до Грейвса. Им снова пришлось окунуться в ад и вернуться обратно, потому что это была, наверное, самая сложная операция за всю его службу. Не потому что бой отличался чем-то особенным, или смерти были другими, а потому что на этот раз права на ошибку не было. Саймон хотел уничтожить ублюдка не ради какого-то там гипотетического блага и мировой справедливости, а ради Джо. Чтобы она наконец смогла отпустить все то, что случилось, и продолжать жить дальше без кошмаров и терзаний.

Они выследили Грейвса, когда тот сбежал из штаб-квартиры Лос Вакерос. Он еще пытался сохранять браваду, строить из себя крутого, язвить. Но заткнулся навечно благодаря взрывчатке, которую бросил Соуп в его танк. Джо узнала о ликвидации Филлипа, когда они, усталые и измотанные, вернулись на базу. Выслушала молча рассказ МакТавиша. Саймон просто стоял рядом и не вмешивался в разговор. Кивнула и ушла к себе. Иногда она думала об этом моменте. Что бы она почувствовала, узнав о том, что жизнь Грейвса закончилась? Ненависть, радость, или может быть все же какое-то сожаление? Но тогда, слушая Джонни, она видела перед собой только Стива. Лежащего на земле с небьющимся сердцем. Вспоминала, как нашла его там. Холодного и не дышащего. И она не почувствовала жалости к Грейвсу, или какого-то сострадания. В ней не было ничего, кроме удовлетворения, потому что Филлип наконец был там, где ему и место — в могиле. А ее друг мог теперь отдыхать на небесах спокойно, потому что они отомстили за него.

А потом внезапно ей позвонила Саманта. Та девушка, которая была на похоронах. Джо не поняла сначала, где она достала ее номер, но та пояснила, что Блэк, уезжая на миссию, почему-то, поддавшись порыву, нацарапал на салфетке цифры, оставил на тумбочке Сэм и сказал ей, что если у нее что-то случится, а его не будет рядом, она может позвонить сюда, и ей помогут. И это "что-то" случилось. Джо приехала на встречу в маленькую уютную кафешку в центре города. Опустилась за столик, Саманта комкала в руках салфетку и выглядела заплаканной. Потому что узнала, что она беременна. От Стива. Та одна их ночь, которую они провели вместе после встречи в баре, подарила Сэм продолжение Блэка, которое росло внутри нее. А Джо подарила надежду. Потому что уйдя за грань жизни, он будто бы оставил им частичку себя. В своем еще не родившемся ребенке.

Джо не могла перестать улыбаться, Саманта снова плакала. И тогда Рейес вздохнула и спросила то, что ее чертовски сильно сейчас беспокоило. Собирается ли она сохранить беременность. Сэм сразу же вскинулась, одарила возмущенным взглядом. И Джо поняла, что теперь все будет хорошо. Девушка просто переживала, что ей не хватит сил заботиться о малыше в одиночку. Ее родители жили в другой стране, друзей практически не было. Но она уже любила крошечную жизнь под своим сердцем всей душой. И тогда Джо взяла ее за руку и сказала, что ей не нужно беспокоиться. Потому что у маленького Блэка теперь есть целая база суровых и серьезных дядюшек, которые будут о нем заботиться. А также одна чрезмерно опекающая тетушка, которая собирается его баловать. И Сэм улыбнулась впервые открыто и без прежних сомнений. Они выпили кофе и болтали до вечера. Ни о чем и обо всем. Но в основном о Стиве. И когда Джо приехала после встречи домой, она осознала, что теперь точно сможет продолжать жить дальше и не бояться, что не выдержит.

Весна медленно сменила зиму, солнце уже вовсю палило и грело, а воздух наполнился ароматами цветущей сирени и тюльпанов. Саманте уже совсем скоро пора было рожать, и Джо просто не находила себе места от энтузиазма. Они переоборудовали в квартире у Сэм одну из комнат под детскую, перекрасили стены в голубой цвет, нарисовали на них облака и единорогов. Джо накупила мягких медвежат, конструкторов и машинок. Сэм, глядя на все это, заходилась веселым смехом, поглаживая огромный уже животик, и говорила, что маленькому Стиву еще год, как минимум, понадобятся только погремушки. Джо только отмахивалась небрежно и отвечала, что у ее любимого крестника должно быть все самое лучшее, и продолжала приносить огромные пакеты с распашонками, милыми пледиками и малюсенькими пинетками.

Она наткнулась на небольшой магазинчик детских товаров, когда гуляла как-то по городу, и там продавали совершенно потрясающую колыбель. С перекладинами, по которым вились резные деревянные цветы и птицы, на пружинах, чтобы можно было укачивать малыша. Она оплатила ее сразу же, а потом задумалась. А как, собственно, она дотащит эту громадину до дома Сэм одна? Доставки здесь не было. Поискать грузчиков в другом месте можно было конечно, но Джо решила написать МакТавишу. У него был огромный пикап, и сам Соуп тоже был огромным. Почему бы и не использовать его тушку по прямому назначению. В качестве грубой силы. Джонни ответил сразу же и пообещал приехать через пол часа.

Джо вышла на улицу. Работники магазина помогли ей вынести коробки с разобранной кроваткой и сложили на тротуаре у стены. Она купила себе лимонада, было немного жарко, но высокие клены с густыми кронами вдоль дороги, уже почти полностью покрытые шелестевшей листвой, давали приличную тень. К тому же она не стала тепло одеваться утром, надела свободную белую майку и короткие джинсовые шорты, а на ноги легкие сандалии. Так что духота была вполне терпимой. Джо допила уже напиток и как раз выбрасывала стаканчик в ближайшую урну. У бордюра прямо напротив магазина затормозил серый джип с тонированными стеклами. Она увидела, как открылась дверь, и Саймон ступил из него на асфальт. В черных джинсах и серой футболке, подчеркивающей бицепсы и накачанный торс. У нее перехватило дыхание. Они не виделись уже несколько месяцев, потому что она взяла отпуск на службе, чтобы быть рядом с Сэм. И она осознала внезапно, как же сильно она соскучилась. Просто по его присутствию рядом. Он подошел к ней, остановился напротив, посмотрел сверху вниз, улыбнувшись мягко.

— МакТавиш все же упорно надеется нас свести... — сказала Джо, почему-то смутившись, и попыталась скрыть это за шутками.

Она опустила взгляд на землю, закусила нижнюю губу, засунув руки в задние карманы шорт, а Саймон хохотнул весело.

— Ну он сказал, что его очень-очень срочно вызвал Прайс, а тебе очень-очень срочно нужна помощь...

— Вот идиот...

— Не спеши его обвинять в самом страшном. Может быть, он просто не хотел таскать эти коробки. — Саймон кивнул на объемные картонные свертки перевязанные пластиковыми стяжками, и Джо улыбнулась и закатила глаза.

— Теперь придется тебе их таскать.

— Черт... Ну ладно. Так уж и быть. Как раз собирался размяться на тренировке.

Они загрузили покупки в машину. Еле впихнули все в багажник и умостили компактно там, чтобы можно было его закрыть. Джо уселась на пассажирское сиденье, Райли за руль. Напряжения между ними не было, но Джо все равно чувствовала, что почему-то не может молчать. Она тарахтела без умолку, Райли время от времени бросал на нее быстрые взгляды, отрываясь от дороги. Улыбался, как будто это ему действительно нравилось, слушать ее болтовню вот так. Джо рассказала ему о том, что они закончили ремонт в детской. И о том, что она уже подобрала для Стива-младшего лучший в городе частный детский сад. И о том, что на самом деле она соскучилась по физическим нагрузкам и поэтому стала бегать по утрам и вечерам. Потом выдохнула и засмеялась тихо. Проговорила неловко, смотря на его профиль и на то, как уверенно его руки держали руль:

— Я что-то никак не заткнусь. Лучше ты расскажи что-нибудь. Как живешь? Как там на базе?

— Да нормально в принципе. Сейчас затишье, миссий почти нет. А те, что есть, как детский лепет. Ничего сложного. — Саймон улыбнулся краем губ.

— Это хорошо... — Джо внезапно почувствовала, что почему-то нервничает. Потерла ладони о ткань шорт. — А в личной жизни как? Встречаешься с кем-нибудь?

— Да есть такое, — Райли ответил небрежно, сворачивая с главной дороги в переулок, и затормозил у многоэтажки Сэм. — Пока ничего серьезного. Так, свидания, выходные вместе, легкий секс. Но она мне нравится.

Джо почувствовала, как под кожей искрами вспыхивает ядовитая ревность. Разливается с каждым биением сердца по венам, как гремучий коктейль. Почему-то она наивно считала, что Райли зациклен на ней. Что он всегда будет оставаться её Райли, а не какой-то там незнакомой противной девки, с которой у него ничего серьезного, но которая ему нравится. Да, она сама настояла на том, чтобы разойтись и идти дальше каждый своей дорогой, но, блять, точно не думала, что он найдет кого-то себе спустя долбанных пол года после расставания. Джо попыталась удержать нейтральное выражение лица. Сжала только руки в кулаки на коленях непроизвольно. Райли заметил, откинулся на спинку сиденья, повернулся к ней в пол оборота, выгнул бровь.

— Что-то не так, Джо?

— Почему? Нет, все абсолютно в порядке, — она встряхнула головой, улыбнулась натянуто. — Это замечательно, что ты двигаешься дальше. Я очень рада за тебя и все такое...

Она успела только взвизгнуть. Райли улыбнулся широко, как довольный и хитрый кот. Нагнулся к ней стремительно и одним движением пересадил к себе на колени. Джо ахнула, руль упирался в поясницу, ей пришлось выгнуть спину, и из-за этого она прижалась к груди Саймона еще теснее. Казалось, что между ними нет и миллиметра свободного пространства. Ее бедра опустились по обе стороны от его ног, промежность прижалась к его паху, она задохнулась от крышесносного ощущения. Чувствовала каждую мышцу его тела под собой, твердые кубики пресса, движения грудной клетки при его дыхании. Тепло его кожи проникало в нее даже сквозь слои одежды, и Джо поняла, что начинает гореть изнутри из-за этого. Ей стало жарко, сердце пустилось вскачь, между ног пульсация. И она почти застонала, когда Райли смял ладонями ее ягодицы и втиснул еще сильнее в себя.

— А по-моему, ты ревнуешь, Джо... — протянул дразняще, заставляя ее покрыться мурашками.

— С чего бы мне? — она вздернула подбородок, пытаясь показать, что ее это совсем не зацепило. Райли фыркнул тихо — не поверил. Сдвинул руку на ее спину, удерживая. Ткнулся носом в ее шею. Она закрыла глаза от урагана желания, что закручивался сейчас у нее в животе. Впилась пальцами в его плечи, пытаясь удержаться на грани и не свалиться в бездну. — Какое мне дело до того, с кем ты спишь?

— Ло-о-ожь, Джорджи, — Саймон усмехнулся в ее кожу, поцеловал легко точку пульса на шее, считывая ускоренное сердцебиение. — Ревнуешь. Не отрицай.

— Какое это имеет значение? Ты все равно с другой.

— Дурочка, — Райли засмеялся тихо, прикусил нежно кожу у нее под ухом, скользя ладонями по ее спине. Джо вздрогнула от того, как мгновенно отозвалось ее тело на это взмокшими трусиками. — Правда поверила, что у меня кто-то есть? Что могу хотеть какую-то другую девушку, не тебя? Нет, Джорджи, не могу. Никогда не мог. И никогда не смогу.

— Почему? — Джо спросила срывающимся голосом, ей внезапно стало тяжело проталкивать воздух в легкие.

И он ответил, поднимая на нее взгляд и продолжая неотрывно смотреть в глаза:

— Потому что я не могу выключить свои чувства, как рубильник, Джо. Я не могу просто забыть то, что ты заставляешь меня чувствовать. То, как ты заставляешь мое сердце биться чаще, а тело болеть от желания. Я не могу забыть твой вкус, твой запах, твое ощущение, то, как ты стонешь мое имя, когда я в тебе. Ты высечена в каждом дюйме меня, в каждой клеточке моего существа, ты выжжена в моей душе, вырезана в моих костях. Ты часть меня, черт возьми. Ты чертов наркотик, куколка, и я безнадежно зависим от тебя.

Джо слушала его голос, впитывала каждое слово. В горле встал ком из эмоций, а в районе солнечного сплетения зашевелилось легонько что-то настолько трогательное, трепетное и настоящее, что на глаза навернулись слезы. Впервые с ним плакала она не из-за обиды или боли, а потому что была счастлива. И абсолютно неотвратимо влюблена. Слышать, как он, ее железный лейтенант, мрачный и жестокий, не умеющий проявлять любовь мудак, говорит сейчас ей эти слова... Это стоило миллиона других признаний. И от этого у нее закружилась голова. Она не могла больше сдерживать то, что внутри. Торнадо эмоций и цунами из чувств. Обняла его крепко, на пределе сил, и прижалась губами к его губам. Он целовал ее в ответ, бережно, нежно. Как будто не мог насытиться. Прошептал между поцелуями сбивчиво:

— Никогда больше не пытайся меня бросить, куколка.

— Не буду... — она шептала в ответ.

Их поцелуи были медленными и сладкими. С легким оттенком соли от ее слез. И глубокими. До потери дыхания. Они растворялись друг в друге, и им было совершено все равно на то, что вокруг. На прохожих, удивленно глазевших на парочку, целующуюся средь белого дня в машине. На звонящие телефоны, и на то, что было пора возвращаться домой.

Впереди их ждало еще так много всего. Они еще не раз поссорятся, а потом будут страстно мириться в постели. Примут решение съехаться и найдут квартиру побольше, в которой Джо перекрасит стены во все цвета радуги под недовольное бурчание Райли. Саймон познакомится с ее родителями и, к изумлению Джо, совершенно очарует их. Они поженятся на пляже под шум океана в присутствии одного только священника, и она будет абсолютно прекрасна в легком кружевном белом платье и с цветами в волосах, а он не сможет отвести от нее глаз. А через год они узнают, что Джо беременна, и Саймон с ума сойдет от волнения и будет ходить за ней везде, как привязанный. И даже напишет от ее имени рапорт Прайсу о ее увольнении со службы. И она будет злиться и бегать в ярости по комнате, размахивая руками. И кричать, что она не больна, а беременна. А потом засмеется внезапно и скажет, что помимо матери ребенку необходим еще и отец, и желательно живой. И если он хочет, чтобы она бросила армию, то ему придется тоже. И Саймон прижмет ее к себе и уткнется носом в макушку, а на следующий день пойдет и уволится. И вскоре откроет свое собственное охранное агентство. И у них родится сын, с ее черными волосами и его глазами. И через пару лет дочка, такая же прекрасная, как мама, и упрямая, как папа. И они купят дом. И будут стареть вместе. И любить друг друга до безумия до последнего дня.

Но это будет потом. А пока они сидели в машине и целовались. И мир исчез. Потому что сейчас были только они друг у друга. И это и было самое важное.