1 глава.

The Falchetti family is above death and time. I swear to walk its path, to embrace blood and darkness, to preserve the honor of the house and destroy anyone who dares oppose us.

Самолёт коснулся взлётной полосы в Неаполе. Первыми спустились мои люди — Сальво и Армандо. Я расправил пиджак, откинул голову назад. Во время полёта жутко затекла шея. Я вздохнул: воздух проник в нос и лёгкие. После долгого полёта этот воздух был безумно желанным, но он был неаполитанским, а Неаполь вызывал у меня ничего, кроме раздражения и злости, пульсирующей в каждой клеточке моего тела. Кровь закипела, я сжал челюсти со всей силы и открыл глаза, посмотрев в сторону. Клаус и Джулиано поклонились, когда мы подошли к машинам.

— Босс. Добро пожаловать. Направляемся в отель? — произнёс Джулиано.
— Да, — сухо ответил я.

Я сел в машину, и за мной закрыли дверь. Я откинулся на сиденье, когда машина тронулась. Я постукивал пальцами по дверце.

Романо. Я уничтожу их проклятую семейку, а в первую очередь возьмусь за самое дно в этой семейке — Ноэми. Я ухмыльнулся, представляя, как буду видеть слёзы этой девочки. Слёзы её отца, брата. Когда я буду смотреть на их разрезанные тела — это однозначно принесёт мне удовольствие.Я достал сигарету и поджёг её, затянувшись.

Сальво, Армандо, Клаус, Джулиано шли за мной, когда мы вошли в отель. Швейцар забрал наши вещи и отнёс их по номерам. Мой взор открылся на светло‑белые стены. Весь отель был выполнен аккуратно, с потрясающим дизайном. Маттео постарался. Администрация улыбнулась нам и опустила головы. В их глазах был явно выраженный страх. Солгу, если скажу, что мне не нравится видеть страх в глазах людей. Ведь мне чертовски нравится видеть их испуганные лица.

Маттео появился на моём горизонте. На его лице играла фальшивая улыбка, а сам он нервно поправлял пиджак, что выдавало его волнение.

— Vito Falchetti. Felice di vederla.
— Altrettanto, Matteo, — лениво бросил я. Маттео поджал губы, чувствуя себя некомфортно в моём присутствии.
— La tua camera è già pronta. In onore del tuo arrivo, ti ho preparato un regalo che ti aspetterà nella tua stanza. Ti assicuro che ti piacerà. — Я спокойно кивнул и ушёл.
— Вы можете быть свободны на сегодня. Поспите. Завтра будет интересный и очень увлекательный день.

Мои люди насторожились, но спорить не стали. Любое решение, принятое мной, выполняется без разговоров. А тот, кто осмелится что‑то вякнуть, будет корчиться в муках.Я открыл дверь в свой номер ключ‑картой, и на моём лице расплылась ухмылка.

Жгучая брюнетка лежала на кровати на ней были высокие каблуки, и она смотрела на меня снизу вверх, изучая меня. Чёрное короткое, обтягивающее платье полностью открывало мне вид на её тело — большие формы, длинные ноги. Она чертовски хороша. В своих мыслях я уже раздевал её и брал её прямо  на этой кровати.

Девушка встала с кровати и, постукивая каблуками, подошла ко мне, прикоснувшись рукой к моему плечу,она встала сзади меня.
— Вы напряжены? Могу ли я как‑то помочь вам? — проговорила она еле слышно, в самое ухо. Её голос был тягучим.А смотрела она с вызовом.Моё раздражение не знало предела. Я уже весь кипел. Единственное, чем она могла мне помочь — просто заткнуться, встать на колени и отсосать мне.Я повернулся к ней и, схватив за шею, впился в её рот.

Мой язык жадно пробирался в её рот та пискнула и положила руки мне на шею. Я кусал её губы, ощущая металлический привкус её крови во рту. Другой рукой сжимая  её волосы — она вскрикнула в поцелуе от боли, а я с пристрастием ловил этот крик. Я намотал чёрные, как уголь, волосы себе на кулак и, оттянув её за волосы от своего рта, рывком сорвал с неё ту тряпку, что женщины зовут платьем. Оно сейчас мне только мешало. Я жадно прошёлся взглядом по её телу. Неплохо. Даже хорошо. Дырка на ночь, не больше. Так что сойдёт, главное — снять напряжение, а дальше пусть идёт куда хочет. Она вскрикнула от неожиданности я чувствовал её страх. Она уже была не так самоуверенна, какой была пять минут назад — это не приносило ничего, кроме возбуждения и желания взять её на этой кровати.

Я исследовал своими руками её тело вдоль и поперёк.

Я провёл большим пальцем по её губам, представляя, как её рот принимает мой член с громким чавканьем и хлюпаньем. Схватив её за волосы я рывком опустил черноволосую на колени. Она быстрыми движениями стала снимать с меня ремень, глядя на меня снизу вверх. В её глазах я читал страх — да и только. Не было в них больше той искры, не было вызова, ничего не было, кроме животного страха. Смотрела на меня как лань на охотника.Что приносило мне большое удовольствие.

Она сняла с меня боксёры и начала ласкать рукой мой член. Она знала, что должна сделать мне приятно. Водила медленно, я бы даже сказал — нежно, за что я  дёрнул её за волосы. Команду мою она поняла и стала ускорять свои движения. Одной руки мне стало мало.
Она тут же взяла мой член, но всего на половину. Я надавил на её голову, чтобы она взяла во всю длину.

Я держал её за чёрные волосы, направляя её ритм движений так, как нужно мне. Из её глаз текли слёзы, кажется, она даже задыхалась, пока отсасывала. А я расслаблялся. Я взглянул на неё. Чёрная хрень размазалась у неё на лице после слёз.

Схватив её за горло, я оттолкнул от себя и швырнул на кровать. Попутно доставая из брюк  презерватив и раскатал его по члену. Быстрым движением положил её на живот и резко вошёл в неё. Мои руки сжали её волосы, я прикрыл глаза, двигаясь в ней. Каждый толчок приносил мне большое удовольствие. Из её рта вырывались стоны удовольствия, мольбы, что возбуждало меня ещё больше.

Я ускорил темп сжимая пряди черных волос.Она выгнулась в спине и схватилась пальцами за простынь, сжимая её в ладонях. Каждый её стон и вскрик отдавался звоном в ушах.Я перевернул её на спину черноволосая хотела крикнуть, но я быстро закрыл ей рот рукой.
Она кричала и кривила лицо от боли, а я ловил удовольствие. Всё её лицо было в той чёрной хрени, а красная помада размазана по лице.Плевать на её лицо. Плевать на её мольбы.

Она стонала, визжала, кричала, молила, голова  уже разрывалась от этих поросячьих визгов, и я кончил в презерватив выходя из нее.

— Проваливай.

— Что? — ещё и спросила она.

— Я сказал: проваливай. Или ты ждала нежных объятий после долгого секса?

— Нет, — запинаясь, сказала она. И сразу же начала собирать по номеру свои вещи. Быстро одела мою
рубашку даже не застегнув её и надела каблуки. Лохматая, с размытым макияжем, полуголая выбежала из номера.

Мысли крутились вокруг завтрашней встречи с Микаэлем Романо. Раздражение и злость вновь вскипели во мне. Ублюдок. Грязный ублюдок. Я задушу его своими руками. Алессандро умрёт вместе со своим папашей. Я заберу у них всё. Территории Романо будут принадлежать мне. Я заберу то, что и так по праву принадлежит мне и моей семье.

Армандо косился на меня словно хотел что-то спросить, но боялся.
— Говори уже, — рявкнул я.
— Босс, вы уверены, что хотите заключить эту сделку? Девочка грязная, знаете, сколько слухов будет ходить? Мало того, что она позорит семью Романо, вы хотите, чтобы она опозорила и нас? — с презрением бросил Армандо.
— За языком следи, — холодно сказал я. — Я и за меньшее отрезал. Если ты не поддерживаешь меня и мои решения, может, мне стоит убить тебя, Армандо? Не забывай, кто перед тобой стоит. Все решения принимаю я, и что лучше для семьи — тоже решаю я. Эта девочка станет Фалчетти. Ты понял меня?
— Да, босс. Прошу прощения. — Я вдохнул дым в последний раз, затушил сигарету и выбросил её. Армандо открыл дверь для меня.

Мне придётся потратить все нервы и выдержку, чтобы не растерзать Микаэля и его сынка прямо в его доме. Как бы я ни хотел сделать это — нельзя. Сначала я заполучу его дочь, а следом — все территории, которыми он сейчас владеет.

Сама девушка вызывала во мне интерес лишь потому, что в последний раз её видели до того случая. С тех пор прошло пять лет. Но милый Микаэль так упорно пытается отмыться от позора. Несмотря на то что он спрятал свою ненаглядную доченьку, о ней знают всё. Абсолютно в каждой точке мира знают о ней и о её позоре.

Как бы мне не хотелось брать  её в жёны, я сделаю это. Везде есть свои плюсы: я смогу наслаждаться телом милой дочери Романо и буду наслаждаться им до тех пор, пока захочу. Я сломаю её — физически, морально. Будет очень увлекательно наблюдать, как единственная дочурка Романо ломается.

Армандо вновь пялился на меня, пока мы ехали в особняк Романо. Я перевёл взгляд на него.
— Ты что-то ещё хочешь сказать мне?
— Нет, босс.
— Вот и славно.

Я повернул голову в сторону Армандо. Он был неплохим помощником: часто спасал зад моих братьев, вытаскивая их из неприятностей. Эти два идиота всегда влезали в самые глупые ситуации. Мне хотелось убить их, чтобы они не доставляли мне столько проблем. Но сдерживал меня лишь тот факт, что они мои братья, хоть и редкостные придурки. Савио помогал часто и пытался контролировать эмоции, но это не всегда у него получалось. Про Адриана стоит просто молчать: эта мелочь, помимо прочего, постоянно влезает в неприятности и не умеет контролировать себя. Возможно, со временем, когда он подрастёт, научится контролировать эмоции. А если нет — либо я его убью, либо скоро сам прикончу.

Машина остановилась возле особняка Романо. Я сжал зубы и вдохнул, выходя из машины. Охрана Романо поклонилась, и я вошёл в дом вместе с Сальво, Армандо и Клаусом. Мне хотелось рассмеяться, когда я увидел, сколько охраны было в доме Романо. Жалкий трус. Я всё равно погублю его жизнь, сколько бы он ни платил охране. Старый ублюдок так боится за свою жизнь.

Мой взгляд устремился на Микаэля и Алессандро. Возле стояла жена Микаэля. Женщина выглядела действительно потрясающе. Несмотря на возраст, она сохранила красоту: светлые пряди спадали на талию. Глаза были опущены в пол. Микаэль смотрел куда угодно, но лишь не на меня. Страх. Я чувствовал, как он боится меня, и это приносило мне удовольствие. Но вот Алессандро смотрел прямо на меня. Похвально. Но страх этого семейства нравился мне гораздо больше.

— Vito Falchetti. Мы рады видеть вас, — произнёс Микаэль, сцепив зубы. О, дорогой мой, я хочу твоей смерти больше, чем ты моей. Но мне нравилось видеть безысходность в его глазах и страх, который не скрывался даже за тщательно выстроенной маской спокойствия.
— Взаимно, Микаэль. Взаимно, — ответил я.

Микаэль слегка кивнул в мою сторону и в сторону моих людей, давая понять, что пора садиться за стол. Его взгляд на мгновение задержался на моих руках, как будто оценивая каждое движение, а потом он повернул голову к жене. Она, словно маленькая тень, быстро исчезла за дверью, не выдавая ни малейшего сопротивления.

Я слушал его болтовню — пустую, тупую, раздражающую. Руки сами по себе потянулись к документу на столе. Я протянул его, не поднимая глаз. Романо взял бумагу и взглянул на меня, потом на текст, который связывал нас через его дочь. Он глубоко вздохнул, словно тяжесть соглашения давила на него сильнее, чем я ожидал. Подписав документ, он откинулся на спинку стула.

Я видел, как Алессандро сжался, глядя на отца. Ненависть ярко читалась в его глазах. Только самый глупый человек мог просто так отдать свою дочь. Даже несмотря на то, что в мафиозных кругах она считалась «грязной», она имела статус, силу и стойкость. Она пережила гораздо больше, чем кто-либо из нас мог предположить, и я был уверен, что знаю лишь малую часть её истории.

Микаэль продолжал говорить, погружаясь в свои бессмысленные рассказы. С каждым словом моё раздражение росло, будто раскалённый металл прилипал к нервам. Я не выдержал — встал из-за стола.
— Мне нужно проветриться, — сказал я сухо и направился к двери.

Сад встретил меня тихой гармонией. Цветы благоухали, воздух был свеж, а дорожки аккуратно выложены камнем. Всё это создавало впечатление идеального порядка, будто хозяин пытался скрыть хаос внутри себя и своей семьи. Я прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, позволяя дыму сигареты обволакивать меня, пока лёгкая прохлада касалась кожи.

Открыв глаза, я увидел её. Девочка стояла среди лилий, словно сама лилия ожила и приняла человеческий облик. Светлые волосы спадали мягкими волнами до поясницы, белое платье обтягивало фигуру, придавая ей эфемерную, почти ангельскую грацию. Может, я уже слетел с катушек? Может, это галлюцинация?

Она словно почувствовала мой взгляд. Голубые глаза встретились с моими.В них читалась чистота и невинность, которая  вызвала во мне желания.Она была копией Элизы. Ноэми.Моя жена.

Кажется, весь мир вокруг на мгновение замер, оставив только нас двоих.