4 Часть.
Сегодня, в мой выходной день, мне позвонил начальник – тренер Аэро. Я сижу дома, так как мне дали два дня выходных, а к Аэро приставили врача. Принимаю звонок.
– Здравствуй, Лия. У нас сегодня бой, приезжай, Аэро нужно укрепить и подготовить. Бой в 18:00, – сказал строгий голос, заставивший меня встать с кровати.
– Ему нельзя играть! – воскликнула я. – Ему нельзя играть, у него рана, которая даже не зажила. Если противник попадёт в неё, это будет конец. Аэро может попасть в больницу, может, черт знает что! – добавила я, сжимая кулаки.
– Лия, это не твоя забота. Я тебе сказал, чтобы ты приехала и подготовила его. У него важный бой, от этого зависит многое, – крикнул тренер, и звонок прервался.
Я приехала в подпольный бойцовский клуб на окраине города. Меня пропустили, и я быстро побежала в свой кабинет. Я не могу допустить, чтобы Аэро вышел на этот бой, с ним может случиться что-то плохое.
Идя к кабинету, я увидела Аэро. Он опирался плечом на стену, и наши взгляды встретились. Сейчас нужно отключить чувства и позаботиться о нём как о пациенте.
– Аэро, тебе опасен бой, у тебя ещё ножевое ранение не зажило, – сказала я, остановившись рядом с ним. Судя по его лицу, он даже рад возможности получить осложнение.
– Это неважно, – равнодушно ответил мужчина, и у меня отвисла челюсть. Ему всё равно. Ему всё равно, что будет кровотечение, а закончится всё смертью при сильном ударе!
– Аэро, ты не пойдёшь на бой, пожалуйста! Это может закончиться смертью! Я тебя умоляю, пропусти этот бой. У тебя вообще отдых до следующего месяца! – крикнула я от безнадёжности. Он меня не слышит, я вижу это по его глазам. Он уже предвкушает бой, зная, что выиграет.
– Я рад, что ты беспокоишься обо мне, – ухмыльнулся Аэро, – но это мой бой, это мой день, Лия. Я решу сам, а нужно будет – и умру, но бой я не пропущу, – сказал он, и я застонала от его непонимания.
– Ты не понимаешь, Аэро, – прошептала я, но меня перебили. Сзади раздался грубый, строгий голос.
– Прекрати, мисс Оуэнс. Иначе ты будешь уволена. Твоя задача – подготовить бойца, а не читать нотации, – сказал тренер, и я сжала челюсти, посмотрела на Аэро. Он посмотрел на меня и указал, чтобы я вошла в кабинет.
Подготовив всё необходимое для обработки раны Аэро, мои руки дрожали от страха, что этот бой станет для него последним.
– Не дрожи, милая, – шепнул Аэро, положил руки мне на бёдра, поднял и притянул к себе на колени. – Я буду в порядке, я тебе это обещаю, – сказал он, гладя меня по волосам. Положила голову ему на плечо, и странное чувство в груди не давало меня отпустить его. Пожалуйста, не сейчас.
– Тебе не нужно идти, Аэро, – прошептала я, обнимая его за шею.
– Мне нужно идти, милая. Через час бой, давай обработаем рану, заклеим, и я пойду. Я занял тебе место в первом ряду, если что, тебя пропустят на ринг после окончания, – заботливо сказал мужчина, гладя меня по волосам и прижимая к себе. Я чувствую, что что-то пойдёт не так.
Я сделала свою работу: обработала раны Аэро, указала места, куда противнику лучше не бить, и поставить под защиту. Меня трясло. В этот момент я поняла, как сильно беспокоюсь и боюсь за этого мужчину, но он был слишком упрям, чтобы послушать меня и пойти против правил.
***
Стою в первом ряду, в зале много народа: богатые мужчины, жаждущие крови и огня, находят их в таких боях. Здесь всё 50/50 – кто сильнее, тот и выживет.
Бой идёт медленно, секунды тянутся как минуты. Рядом со мной стоит тренер, кричащий Аэро, куда и что бить. Удар за ударом, Аэро прижимает соперника и наносит сильнейшие удары. Я вижу, как он корчится от боли, и из раны начинает течь кровь.
Пара секунд. Свет. Вспышка. Удары. Кровь. И снова удары.
Соперник Аэро лежит на полу, его тело не двигается, как будто убит или в отключке. Сам Аэро прижимается к сетке, и наши взгляды встречаются. Он ухмыляется мне кровавой ухмылкой, и моё сердце начинает биться быстрее.
Я выбегаю из толпы. Аэро подходит ко мне, слегка кульгая, и я уже понимаю, насколько долго он будет лечиться и сидеть дома. У меня наворачиваются слёзы, потому что я переживала за него так впервые. Это было смертельно. Один сильнейший удар в ножевое ранение – и смерть.
– Это было жарко, – шепчет Аэро, обнимая меня, и слегка шипит от боли, потому что я прижимаюсь к нему. Я хочу чувствовать его.
– Ты рисковал собой! Господи, ты ужасен, – шепчу я, и мой голос, руки, всё тело дрожит. Я сдерживаю слёзы на публике. Сейчас все замерли и смотрят на нас, но как только я хочу отстраниться, Аэро сильнее прижимает меня к себе.
Я прижимаюсь щекой к его груди и закрываю глаза. Он рядом, и это хорошо. Осталось помочь ему принять душ и обработать главную рану, а также менее значительные повреждения.