5

Дафна жила в самом миленьком коттедже Соловьиного Леса, выстроенном в густой чаще, вдалеке от других домиков, и это означало, что она могла сколько угодно играть на электрогитаре, не опасаясь потревожить соседей.

Кевин с сотовым, прижатым к одному уху, и трубкой стационарного телефона — к другому, метался по прихожей, отдавая приказы бизнес-менеджеру и еще кому-то — то ли секретарю, то ли экономке. За его спиной высилась солидная лестница орехового дерева, поднимавшаяся на половину пролета и резко изгибавшаяся под прямым углом. Столбики перил запылились, ковровая дорожка давно не чистилась. На пилястре верхней площадки стояла ваза с поникшими павлиньими перьями.

Молли, раздраженная непрестанным мельканием Кевина перед глазами, решила осмотреть новое место. Позвав Ру, она медленно направилась в гостиную. Мягкий диванчик и стулья были обиты тканью в желто-розовых тонах.

На стенах висели эстампы с изображением цветов и пасторальных сцен в позолоченных рамках. Медные канделябры, китайская жардиньерка и хрустальные бонбоньерки теснились на каминной полке. К сожалению, медь потемнела, хрусталь потускнел, столешницы давно не вытирались, а усеянный мусором восточный ковер дополнял общую картину запустения.

То же самое наблюдалось и в музыкальном салоне, где обои с традиционным рисунком — «ананасами» — служили фоном для обивки стульев с узором из роз и небольшого пианино. На письменном столе стояли чернильный прибор из слоновой кости и пузырек с чернилами. Тут же валялась старомодная пишущая ручка. По бокам возвышались давно не чищенные серебряные подсвечники и старая пивная кружка.

Стол в стиле эпохи королевы Анны и десять стульев с высокими спинками украшали столовую, находившуюся в противоположном конце коридора. Взгляд Молли мгновенно притянуло квадратное окно-эркер с потрясающим видом на озеро и лес. Молли подозревала, что в высокие хрустальные вазы на серванте свежие цветы ставились последний раз еще при жизни тети Джудит.

Она добралась до уютной кухоньки, облицованной бело-голубым кафелем и увешанной деревянными шкафчиками, в которых скопилась целая коллекция фарфоровых кувшинчиков с веселеньким цветочным рисунком. Середину помещения занимал солидный кухонный стол с мраморной столешницей, служивший, очевидно, для готовки. Сейчас он был завален грязными мисками, яичной скорлупой, мерными стаканчиками и банками. Огромная современная ресторанная плита нуждалась в чистке, а дверца посудомоечной машины была открыта.

Перед окном размещался круглый дубовый стол для обеда в узком кругу. На плетеных стульях лежали подушки в пестрых наволочках, с потолка свисал светильник с жестяным абажуром. Задний двор полого спускался к озеру, на берегах которого росли деревья.

Молли заглянула в большую, битком набитую припасами кладовую, гае приятно пахло пряностями, и вошла в маленькую смежную комнату, которая, судя по компьютеру на старом столе, служила прежней хозяйке офисом. Устав от блужданий по дому, она села и включила компьютер. Минут через двадцать прогремел голос Кевина:

— Молли! Где тебя носит?!

Типично слайтериновская грубость не заслуживала ответа, поэтому Молли проигнорировала Такера и открыла очередной файл.

Куда девалась его обычная ловкость? Сегодня у него была на удивление тяжелая поступь, так что она расслышала шаги задолго до того, как Кевин ее нашел.

— Почему ты не отвечаешь?!

Молли передвинула мышь, решая, стоит ли обращать на него внимание.

— Я не обязана откликаться на рев.

— Я вовсе не ревел! Я…

Кевин вдруг осекся, и Молли обернулась посмотреть, что его отвлекло. По саду быстро шла очень молодая девушка в ультракоротких черных шортах и обтягивающем топе с круглым вырезом. За ней мчался такой же молодой парень. Девушка, смеясь и не сбавляя шага, дразнила его. Парень крикнул ей что-то. Она на ходу задрала топ, обнажив груди.

— Что за… — поперхнулся Кевин.

Молли почувствовала, как загорелось лицо.

Парень поймал девушку и потащил в лес, так что с дороги их не было заметно, но из окна…

Незнакомец прислонился к стволу старого клена. Девушка мгновенно прыгнула на него и охватила ногами талию.

Стоило Молли увидеть юных любовников, жадно набросившихся друг на друга, как она почувствовала, что апатия отступает. Парень стиснул попку девушки. Она прижалась грудью к его торсу и, удерживая его голову ладонями, впилась губами в губы.

Кевин подошел ближе, встал за спиной Молли, и ее предательское тело вздрогнуло. Он словно навис над ней, идущий от него жар проникал сквозь тонкий топ. Как может человек, зарабатывающий на жизнь потом и грубой силой, так приятно пахнуть?

Молодой человек повернул любовницу так, что она оказалась спиной к дереву, и сунул руки под ее топ.

Соски Молли затвердели и напряглись. И надо бы отвернуться, но сил не было. Очевидно, с Кевином творилось то же самое, потому что он не шевелился. К тому же он внезапно охрип.

— Думаю, перед нами Эми и Трои Андерсон.

Девушка бросилась на землю. При небольшом росте ноги у нее были довольно длинные. Золотистые волосы забраны фиолетовой резинкой. Он немного темнее, коротко острижен, худой и заметно выше партнерши.

Ее руки проникли между их телами. Молли не сразу поняла, что она делает.

— Похоже, они намерены заняться этим прямо у нас на глазах, — тихо сказал Кевин.

Молли дернулась, словно обожглась, и отвернулась от окна.

— Только не у меня.

Кевин отвел взгляд от окна и замер. Он ничего не сказал, просто смотрел на нее. И снова замедленная пульсация, волнами прокатывающаяся по всему телу, напомнила ей о том, что, хотя они уже были вместе, она его почти не знает.

— Кажется, немного жарковато?

Немного? Это еще слабо сказано. Куда жарче, чем хотелось бы!

— Вуайеризм[20] не моя стихия.

— Неужели? Странно, а я думал, что это как раз твой стиль! По-моему, тебя хлебом не корми — только дай застать врасплох какого-нибудь беднягу.

Оказалось, даже время не излечило ее пережитого унижения. Молли уже открыла рот, желая в тысячный раз извиниться, но вдруг поняла, что ему ни к чему ее пресмыкательство. Он жаждет развлечься перепалкой. Как говорится, скрестить словесные шпаги.

Такой человек, как он, заслуживает достойного отпора.

Беда в том, что ее мозг слишком долго бездействовал и теперь отказывался выдать меткий ответ.

— Только когда я пьяна, — фыркнула она.

— Хочешь сказать, что той ночью ты пила? — удивился Кевин и, еще раз посмотрев в окно, снова обернулся к ней.

— «Столичную» со льдом. Почему, ты думаешь, я такое выкинула?

Очередной взгляд в окно, на этот раз более долгий.

— Что-то не похоже, чтобы ты тогда напилась.

— Откуда тебе знать? Ты ведь спал.

— Да, но отчетливо припоминаю, как ты расписывала, что ходишь во сне.

Молли умудрилась надменно вскинуть подбородок.

— Кому хочется признаваться в своих проблемах с алкоголем?

— А сейчас ты завязала, верно?

Уж слишком у него проницательные глаза. Не к добру это.

— При мысли о «Столичной» меня тошнит.

— Да ну? — усмехнулся он. — Знаешь, что я думаю?

— А вот это мне неинтересно.

— Ты просто не смогла передо мной устоять.

Она терзала свой изобретательный ум в поисках уничтожающей реплики, но сумела лишь жалко пролепетать:

— А ты и рад.

Кевин подступил поближе к окну, чтобы лучше рассмотреть пикантную сценку, и тут же поморщился:

— Черт побери, да так заноз в задницу насажаешь!

— Это мерзко! Не смей глазеть на них!

— А вот это интересно, — протянул Кевин, слегка склонив голову набок. — Совершенно новый способ. Неплохо бы перенять!

— Прекрати! По-моему, это извращение!

Не в силах больше вынести искушения, Молли повернулась к окну. Она не сразу поняла, что любовники исчезли.

Кевин ехидно усмехнулся:

— Если выбежишь во двор, может, еще успеешь застать их.

— О-очень смешно!

— По меньшей мере забавно.

— Ну так вот, чтобы окончательно развеселить тебя, сообщаю, что залезла в компьютер тети Джудит и обнаружила, что все комнаты в доме зарезервированы до самого сентября.

Большинство коттеджей тоже.

— Дай взглянуть. — Он бесцеремонно протиснулся к компьютеру.

— Желаю удачи. Пойду посмотрю, где можно прилечь.

Кевин уже уткнулся в монитор и не ответил, даже когда она задела его плечо, спеша схватить листок со списком свободных коттеджей.

На стене рядом со столом висела доска с ключами. Молли нашла ключ от комнаты Джудит, сунула в карман и вернулась на кухню. Она не ела весь день и по пути прихватила кусочек клюквенного кекса Шарлотты Лонг.

Убедившись, что та не солгала, когда утверждала, будто кухарка из нее никакая, бросила кекс в мусорное ведро.

Молли действительно чувствовала себя неважно, но любопытство взяло верх над усталостью, и она поднялась по лестнице на второй этаж. Ру семенил следом. Она не поленилась заглянуть во все спальни. Каждая из них была любовно оформлена: книги, картины, милые домашние безделушки — словом, всюду были заметны штрихи, которые придавали пансиону истинно домашний уют и мирную атмосферу.

На груде древних шляпных коробок Молли нашла птичье гнездо, полное старинных стеклянных шариков. Рядом с позолоченной клеткой теснились аптекарские пузырьки. Вышитые цветы и пейзажи в овальных рамочках, потемневшие от времени деревянные таблички и чудесные керамические вазы, так и просившиеся наполнить их живыми цветами, попадались тут и там. Молли заметила и незастеленные кровати, и переполненные корзинки для мусора, и грязные ванные с разбросанными мокрыми полотенцами. Очевидно, Эми Андерсон отлынивала от работы, предпочитая резвиться с мужем на травке.

В конце коридора находилась единственная несданная комната. Молли сразу это поняла, потому что здесь было прибрано. Судя по семейным фото, расставленным на туалетном столике, спальня принадлежала Джудит Такер. Она занимала весь угол дома, включая башенку. Молли представила Кевина, спящего на кровати с резным изголовьем. Он так высок, что должен лежать по диагонали. Каким красивым он был в ту ночь, когда она, безрассудная, залезла в его постель!

Перед глазами в который раз встала позорная сцена. Молли решительно тряхнула головой, избавляясь от назойливого видения, спустилась вниз и вышла на крыльцо. В ноздри ударил аромат сосны, петуний и нагретой солнцем воды, Ру мгновенно сунул нос в клумбу.

Ей хотелось одного: сесть в качалку и задремать, но, поскольку она не собиралась жить с Кевином в спальне тетушки Джудит, прежде всего необходимо было подыскать жилье.

— Пойдем, Ру, посмотрим пустые коттеджи.

В одном из компьютерных файлов Молли отыскала карту расположения коттеджей. Приближаясь к площади, она заметила маленькие, написанные от руки таблички над каждой дверью: «Труба Гавриила», «Млеко и мед», «Зеленые пастбища», «Хорошие новости».

Проходя мимо «Лестницы Иакова», она почти столкнулась с выходившим из леса красивым, но довольно тощим мужчиной лет сорока пяти. Он был значительно моложе постояльцев, которых она успела увидеть. Молли кивнула ему.

Незнакомец едва заметно наклонил голову.

Она направилась в противоположный конец площади, к «Древу жизни», коттеджу кораллового цвета с фиолетово-лиловой отделкой. Он был пуст, как и «Агнец Господень». Оба домика показались ей очаровательными, но она нуждалась в уединении, а здесь, на площади, слишком много соседей. Поэтому она направилась к домикам, что стояли на параллельной озеру тропинке.

Странное чувство вновь овладело Молли. Почему это место кажется таким знакомым?

Ру обогнал ее, обнюхал кустики дикой гвоздики и увлекся соблазнительной полоской травки. У самого конца тропинки Молли увидела как раз то, что нужно. Под деревьями стоял коттедж, именуемый «Белые лилии». Его, очевидно, недавно покрасили в нежный кремово-желтый цвет, подчеркнутый голубым и розово-перламутровым деревянным кружевом. Сердце Молли сжалось. Коттедж был похож на детскую игрушку.

Она поднялась на крыльцо. Сетчатая дверь надсадно скрипнула… Впрочем, этого и следовало ожидать.

Молли вынула из кармана ключ и вставила в замочную скважину.

Коттедж был обставлен с той же убогой роскошью, что и остальные домики. Ничего современного. Чисто выбеленные старые стены. Обшарпанный деревянный сундук перед диваном служил кофейным столиком. Еще один сундук из некрашеной сосны стоял у стены. Над ним была привинчена медная лампа на шарнирах. Кружевные занавески на окнах придавали домику уют.

Слева, в крохотной кухоньке, помещались старомодная газовая плита, маленький стол-книжка и два плетеных стула, похожие на те, что стояли в кухне большого дома. В деревянном буфете Молли увидела разнокалиберные керамические и фарфоровые тарелки, посуду из прессованного стекла и раскрашенные вручную кружки. Она едва не заплакала, увидев детский сервиз, украшенный сценками из жизни Кролика Питера.

В ванной стояла огромная ванна на львиных лапах и старинная раковина на тумбе. Тряпичный коврик покрывал неструганые доски пола. Кто-то нарисовал узор в виде виноградных лоз по верху стены.

В коттедже оказались две спаленки — одна совсем маленькая, а вторая побольше, с двуспальной кроватью и размалеванным комодом. Кровать с выкрашенным в светло-желтый цвет гнутым железным изголовьем была накрыта выцветшим лоскутным покрывалом. На тумбочке стояла маленькая лампа с матовым стеклом.

Позади коттеджа обнаружилась веранда, затянутая сеткой от насекомых. У стены выстроились плетеные стулья, в углу висел гамак.

Сегодня Молли была на ногах дольше, чем за все дни последних нескольких недель, и сейчас, увидев гамак, поняла, как измучена.

Она улеглась и, глядя в дощатый потолок, того же кремово-желтого оттенка, что и фасад домика, с перламутрово-розовыми и голубыми бордюрами, в который раз подумала, что сделала правильный выбор. Чудесное гнездышко. И оно так похоже на детскую.

Молли закрыла глаза. Она раскачивалась в гамаке, как в колыбели. Уже через несколько секунд она крепко спала.

«Питбуль» встретил Кевина на пороге грозным рычанием и оскаленной пастью.

— Только не начинай все сначала. Я не в настроении.

Он прошел мимо пуделя, поставил на пол чемодан Молли и направился в кухню. Там никого не было, но Шарлотта Лонг видела, как Молли скрылась за дверью.

Он нашел свою жену на веранде позади дома. Она тихо посапывала в гамаке. Четвероногий страж немедленно встал на пути Кевина, желая выполнить свой долг по охране хозяйки. Кевин замер.

Молли выглядела маленькой и беззащитной. Одна рука по-детски подложена под щеку, на лоб упал локон темно-каштановых волос. Ресницы, хоть и очень густые, не могли скрыть теней под глазами, и Кевин почувствовал угрызения совести за то, что так бесцеремонно подкалывал ее все это время. Правда, что-то подсказывало ему: Молли вряд ли позволит нянчиться с ней. Но он и не собирался сюсюкать! Слишком много в нем накопилось злости!

Он напоследок оглядел ее и уже хотел отвернуться, но отчего-то помедлил.

На ней были ярко-красные джинсы-капри и измятая желтая блузка без рукавов с высоким воротничком. Когда она бодрствовала, то направо-налево разила своим чересчур острым язычком, поэтому распознать в ней дочь шоу-герл было почти невозможно. Подумать только — ее мать блистала на эстраде кабаре Лас-Вегаса!

Но Кевин никогда не видел Молли спящей. Теперь было трудно не увидеть тонкие щиколотки, стройные ноги и мягкий изгиб ее бедер. Груди под тонким полотном поднимались и опускались, в распахнутом вырезе виднелась кромка черного кружева. У него чесались руки расстегнуть остальные пуговицы.

Кевин поежился. Что это с ним творится? Собственная реакция потрясла и возмутила его. До чего противно! Как только он вернется в Чикаго, первым делом позвонит старой подружке, снимет напряжение. Очевидно, у него слишком давно не было женщины!

«Питбуль», должно быть, прочитал его мысли, поскольку сначала рявкнул, а потом звонко затявкал.

Лай Ру разбудил Молли. Она приоткрыла глаза и затаила дыхание, заметив нависшую над ней тень. Потом, не успев как следует опомниться, она привстала, и гамак перевернулся. Кевин поймал Молли, прежде чем она успела вывалиться на пол.

— Ты когда-нибудь думаешь, прежде чем сделать что-то?

Молли раздраженно откинула волосы с глаз и вырвалась из его рук.

— Что тебе нужно?

— В следующий раз предупреждай, когда вздумаешь исчезнуть.

— Я предупредила, — зевнула Молли. — Но ты был так увлечен созерцанием сисек миссис Андерсон, что не обратил на меня внимания.

Кевин подвинул к себе плетеный стул и уселся.

— Эта парочка и в самом деле абсолютно ни на что не пригодна. Стоит только отвернуться, как они набрасываются друг на друга.

— Новобрачные, ничего не попишешь.

— Как и мы.

Что тут ответишь?

Молли плюхнулась на неудобный металлический диван-качалку, с которого кто-то снял подушки. Сидеть было холодно и жестко.

Глаза Кевина блеснули.

— Правда, нужно отдать должное Эми — она горой стоит за мужа.

— Особенно когда он прижимает ее к дереву…

— Да, но пойми: они двое против всего света. Работают бок о бок. Помогают друг другу. Настоящая команда.

— Воображаешь, будто самый умный? Думаешь, я не понимаю, на что ты намекаешь?

— Мне нужна помощь.

— У меня что-то со слухом. Внезапно оглохла.

— Очевидно, до осени мне из этого милого местечка не уехать. Как только смогу, найму управляющего, но его еще надо найти, а пока…

— А пока ничего не поделаешь, — пожала плечами Молли, поднимаясь с дивана. — К тому же эти сексманьяки-новобрачные вполне способны что-то сделать. А как насчет Шарлотты Лонг?

— Она твердит, что ненавидит готовить и занималась этим исключительно ради Джудит. Ко мне уже подходили постояльцы и все как один не слишком лестно отзывались о ее кулинарных талантах.

Кевин тоже поднялся и заметался по веранде. Неуемная энергия бурлила в нем, как пузырьки газа в шампанском.

— Я предложил им возместить убытки, но люди становятся нетерпимыми, когда речь идет об их отдыхе. Желают не только возмещения, но и всего, что им обещано в журнале «Виргиния».

— «Виктория».

— Все равно. Беда в том, что придется остаться в этом медвежьем углу немного дольше, чем я собирался.

Никакой это не медвежий угол! Очаровательное местечко, и Молли готова была радоваться, что пробудет здесь еще немного, но почему-то ощущала лишь сосущую пустоту.

— Пока ты отдыхала, я отправился в город, чтобы поместить в местной газете объявление о наборе персонала. Выяснилось, что это настоящая дыра, и притом такая маленькая, что газета выходит раз в неделю, а поскольку очередной выпуск появился сегодня, придется ждать еще семь дней. Я поговорил кое с кем из горожан, велел поспрашивать, не нужна ли кому работа, но не знаю, чем все кончится.

— Думаешь, мы просидим здесь неделю?

— Сделаю все, что смогу, — устало вздохнул Кевин с таким видом, словно готов был свернуть кому-нибудь шею. — Шансов, конечно, маловато, но всякое бывает.

Молли снова опустилась на диван и сказала:

— А пока тебе придется вести хозяйство.

Кевин зловеще прищурился:

— Похоже, ты забыла, как клялась во всем поддерживать меня.

— Никому я не клялась!

— А обеты? Брачные обеты? По-твоему, это были пустые слова? Или сама не сознавала, что произносишь?

— Пыталась, — кивнула Молли. — Я ведь не привыкла давать обещания, которые заведомо не собираюсь выполнять.

— Я тоже. И до сих пор держал слово.

— Любить, чтить и повиноваться? Что-то я ничего подобного не заметила.

— Таких обетов мы не давали, — буркнул он.

Молли старалась сообразить, о чем это он, но единственными воспоминаниями о брачной церемонии были пудели и ощущение липкой ладошки Эндрю, которую она сжимала с таким отчаянием, словно от этого зависела ее жизнь. Отчего-то Молли стало не по себе.

— Может, освежишь мою память? — вызывающе бросила она.

— Я говорю о тех обетах, которые написала для нас Фэб, — спокойно пояснил Кевин. — Уверен, она ничего тебе не говорила.

Говорила, конечно, но Молли тогда пребывала в таком состоянии, что почти ничего не слышала.

— Похоже, я не все уловила.

— В отличие от меня. Я даже вставил пару фраз, чтобы затея со свадьбой выглядела более естественно. Так вот, за точность не ручаюсь, можешь позвонить сестре и проверить, но суть в том, что ты, Молли, берешь меня, Кевина, в мужья по меньшей мере на ближайшие несколько месяцев. И обещаешь отныне уважать и считаться со мной. Заметь, никакого упоминания о почитании и любви. Кроме того, ты зарекаешься говорить обо мне плохо при посторонних. И еще обязуешься поддерживать меня во всех начинаниях.

Молли прикусила губу. Подобные вещи вполне в стиле Фэб. Разумеется, сестра все делала, чтобы защитить ребенка.

Кое-как собравшись с мыслями, она выдавила:

— Ладно, признаю, ты величайший футболист нашего времени. Ну как, пункт об уважении выполнен? Если не считать Фэб, Дэна и Ру, я никогда не чернила тебя в присутствии кого бы то ни было.

— Сейчас расплачусь от умиления. А как насчет поддержки?

— Имелось в виду совсем другое… ты знаешь, что именно. — Молли часто-часто заморгала и набрала в легкие воздуха, чтобы успокоиться. — Уж конечно, Фэб не собиралась заставлять меня работать в пансионе!

— Не забывай о коттеджах! А кроме того, обет есть обет!

— Вчера ты умыкнул меня из дома, а теперь пытаешься замучить непосильным трудом!

— Всего-то на пару дней! Самое большее на неделю! Или слишком самонадеянно требовать такого от богатенькой девицы?

— Это твоя проблема. Не моя.

Кевин долго внимательно смотрел на нее, прежде чем лицо приобрело знакомое замкнутое выражение.

— Что ж, пожалуй, ты права.

Он не из тех, кто с легкостью просит о помощи, и Молли пожалела о собственной зловредности. Но она просто не может сейчас показываться на людях. Невыносимо. Хотя… наверное, следовало бы отказать ему немного тактичнее.

— Понимаешь… последнее время я немного не в форме и…

— Забудь! — рявкнул он. — Обойдусь. Сам справлюсь.

Повернувшись, он в два шага оказался около двери и исчез. Молли немного послонялась по коттеджу, чувствуя себя ни на что не годной уродиной и последней стервой. Он принес ее чемодан. Она открыла его, взглянула внутрь, но тут же встала, вышла на крыльцо и задумчиво уставилась на воду.

Брачные обеты… Она была готова нарушить традиционные клятвы. Даже влюбленным парочкам нелегко их выполнить. Но те, которые сочинила Фэб… они совсем другие. Уж их-то способен придерживаться любой порядочный человек.

Даже Кевин.

— Черт!

Ру вопросительно приподнял мордочку.

— Я не хочу ни с кем общаться, вот и все.

Но к чему кривить душой? И при чем тут люди? Не лучше ли честно признаться, что ей невыносимо его присутствие?

Взглянув на часы, Молли увидела, что уже пять, и состроила пуделю гримаску.

— Боюсь, нам предстоит нелегкое испытание по закалке характера.

К полднику в желтой с розовым гостиной собрались десять постояльцев, но Молли почему-то показалось, что журнал «Виктория» вряд ли отметил бы предстоящее событие знаком качества. На стоявшем у стены столике с инкрустацией красовался пакет с «Ореос»[21] , банка виноградного конфитюра, кофейник, одноразовые чашки и фарфоровая мисочка, наполненная чем-то темным, по виду порошковым чаем. Несмотря на скудость меню, постояльцы, похоже, были в восторге.

Любители птиц Пирсоны стояли позади двух престарелых дам, устроившихся на подушках диванчика. Узловатые пальцы почтенных леди были унизаны старинными кольцами с бриллиантами и блестящими обручальными колечками поновее. Один из мужчин являлся счастливым обладателем моржовых усов. На другом красовались зеленые слаксы и белые лакированные туфли. Тут же была еще одна пара помоложе, лет пятидесяти — пятидесяти двух, по виду преуспевающие отпрыски состоятельных семейств, появившиеся на свет благодаря демографическому буму конца сороковых. Оба выглядели так, словно сошли с рекламы Ралфа Лорена[22] . Над всеми царил Кевин. Возвышаясь у камина, он до такой степени походил на английского лорда, владельца богатого поместья, что его шорты и футболка выглядели как галифе и куртка для верховой езды.

— …представляете, президент Соединенных Штатов сидит на трибуне, «Старз» отстают на четыре очка, до конца игры осталось всего семь секунд, и я в полной уверенности, что свернул себе колено ко всем чертям, и шагу не могу ступить…

— Должно быть, это ужасно больно, — проворковала цветущая дама.

— В такие минуты боли не замечаешь.

— Я помню эту игру! — воскликнул ее муж. — Вы врезались в Типпета, отобрали у него мяч на пятидесятиярдовой линии, и «Старз» выиграли с перевесом в три очка!

Кевин скромно покачал головой:

— Мне просто повезло, Чет.

Молли закатила глаза. Никто из поднявшихся до самых верхов НФЛ не верил в везение. Кевин добился многого, потому что был лучшим. Пусть разыгрывает из себя «доброго старину Такера» перед постояльцами, но она-то знает правду!..

Видя, как уверенно он держится и безупречно владеет ситуацией, она почувствовала невольное уважение. Никто, кроме нее, не подозревал, как ненавистно ему это место. Зря Молли не учла, что он — сын священника. Кевин всегда стремился выполнить свой долг, даже самый неприятный, иначе разве женился бы на ней?

— Поверить невозможно, — пропела миссис Чет. — Когда мы выбирали пансион в самой глуши северо-восточного Мичигана, никто и думать не смел, что нашим хозяином будет сам знаменитый Кевин Такер.

Кевин подарил ей свою самую лучезарную улыбку и отмахнулся, словно хотел заверить, что все это сущая ерунда.

Молли так и подмывало посоветовать леди оставить свои чары при себе, поскольку она не догадалась обзавестись иностранным акцентом.

— Хотелось бы все же узнать, как вам удается удержать напор нападающих? — не отставал Чет, поправляя голубой свитер из хлопка, наброшенный на плечи поверх ярко-зеленой с желтоватым отливом водолазки.

— Как насчет того, чтобы вечером выпить пивка на крыльце?

— Я бы не прочь присоединиться, — подал голос мистер Моржовые Усы, а господин Зеленые Слаксы кивнул в знак согласия.

— Что ж, устроим мальчишник, — великодушно решил Кевин.

Джон Пирсон проглотил последний батончик и, отдуваясь, объявил:

— Теперь, когда мы узнали вас лично, придется болеть за «Старз». Кстати, вы… э-э-э… случайно, не находили в морозильнике кекса Джудит, с лимоном и маком?

— Я туда не заглядывал, — пожал плечами Кевин. — Хорошо, что напомнили мне заранее извиниться за завтрашнюю еду. Все, на что я способен, — это блинчики из готовой смеси, поэтому, если решите уехать, я не буду в претензии.

Предложение о двойном возмещении убытков остается в силе.

— Нам и в голову бы не пришло покинуть такое милое местечко, — заметила миссис Чет, окидывая Кевина голодным взглядом, так и пылавшим жаждой супружеской измены. — И не волнуйтесь насчет завтрака. Буду рада помочь чем смогу.

Тут Молли решила, что самое время вмешаться — нельзя же допустить попрания Седьмой заповеди. Вынудив себя отклеиться от косяка, она ступила в комнату и жизнерадостно улыбнулась:

— Спасибо, но к чему себя так затруднять? Кевин наверняка захочет, чтобы вы как следует отдохнули, и я со своей стороны могу обещать, что завтрак будет вполне сносным.

Глаза Кевина странно блеснули, но если она ожидала, что он немедленно упадет ей в ноги, то горько ошиблась. Он в два счета лишил ее сладких иллюзий, объявив:

— Это моя беглая жена Молли.

— Беглая? По виду не скажешь, что она способна быстро бегать, — чересчур громко прошептала жена мистера Моржовые Усы приятельнице.

— Это потому, что вы ее не знаете, — пробормотал Кевин.

— Моя жена не слишком хорошо слышит, — счел долгом вмешаться супруг, очевидно, как и остальные, застигнутый врасплох столь откровенным признанием.

Несколько постояльцев с любопытством уставились на Молли. Статья в «Пипл»…

Молли следовало бы разозлиться. Но какое все же облегчение — не делать вид, что они счастливая парочка!

Джон Пирсон поспешно выступил вперед:

— У вашего мужа на редкость тонкое чувство юмора. Мы в восторге, что вы захотели готовить для нас, миссис Такер.

— Пожалуйста, зовите меня Молли. А теперь прошу извинить — мне нужно проверить запасы продуктов. Я знаю, что ваши комнаты не так хорошо убраны, как следовало бы, но к вечеру Кевин лично приведет в порядок все до единой.

Выйдя в коридор, она с ехидной ухмылкой подумала, что последнее слово не всегда должно оставаться за мистером Крутым Парнем.

Но удовлетворение мгновенно испарилось, едва она открыла дверь кухни и обнаружила, что молодые любовники занимаются сексом, прислонившись к холодильнику тети Джудит. Молли растерянно отступила и наткнулась на Кевина.

Тот заглянул в кухню поверх ее плеча.

— А, чтоб тебя…

Парочка поспешно разъединилась. Молли уже хотела отвести глаза, но Кевин протиснулся мимо нее в кухню и полоснул Эми неодобрительным взглядом. Растрепанная девушка тщетно пыталась застегнуть блузку.

— Помнится, я просил тебя вымыть посуду.

— Да… верно… только…

— Трои, а ты должен был выкосить площадь.

Парень безуспешно сражался с молнией джинсов.

— Я как раз готовился…

— Я совершенно точно знаю, к чему ты готовился, но этим траву не выкосишь.

Трои мрачно пробормотал что-то себе под нос.

— Ты что-то сказал?! — рявкнул Кевин, должно быть, тем же тоном, каким воспитывал новичков.

Кадык Троя нервно заходил вверх-вниз.

— Э… вы слишком много требуете за те деньги, что мне платят.

— И сколько же ты получаешь?

Трои ответил, и Кевин тут же удвоил сумму. Андерсон мигом оживился:

— Класс!

— Но при одном условии, — вкрадчиво заметил Кевин. — Придется попотеть. Эми, солнышко, и не думай идти спать, пока все комнаты не заблестят. Трои, не забудь, что у тебя свидание с газонокосилкой. Вопросы есть?

Оба нерешительно покачали головами, и Молли заметила одинаковые засосы на загорелых шеях. В самом низу ее живота что-то противно заворочалось. Трои двинулся к двери, и тоскующий взгляд Эми напомнил Молли об Ингрид Бергман, сказавшей Хамфри Богарту последнее «прости» на дороге в Касабланку. Между этими счастливчиками есть что-то такое, чего ей никогда не суждено испытать.

Глава 8 | Мое непослушное сердце | Глава 10

правообладателям

Реально ли бросить Вам курить?

Контрсанкции: почему ответ РФ ..