12
Прошла неделя
В огромном актовом зале школы слишком ярко. Белый холодный свет не оставлял и тёмного местечка, буквально ослепляя. По направлению к сцене стояло большое количество стульев для прибывших родителей. Большая роскошная люстра посередине, напоминает мне нечто похожее на бальный зал, кремовые стены, огромные панорамные окна.
Здание абсолютно новое, построено под частную школу в районе трёх лет назад. Здесь учатся лишь только дети обеспеченных людей, простым людям двери сюда закрыты.
Другие родители конечно уже бывали здесь, мы же, впервые, поддавшись на уговоры Лилит о важности конкретно этого «экстренного» собрания, приехали. Вид оставлял желать лучшего, другие напыщенные и высокомерные родители с негодованием поглядывали на нас. Все такие серьёзные. Деловые костюмы самых разных видов и стилей. Господи, скорее бы покинуть это место.
Под громкие шептания и разговоры о своих детях, и другие темы, мы присели не близко, но и не далеко от сцены.
Люди ещё в районе получаса подтягивались, занимая свободные места и вот, наконец, на сцену вышла директриса со своей собственной собачонкой, которая неделю назад устроила занимательную сцену с моим мужем.
«Поднимаюсь снова, потому, как классная руководительница хотела видеть нас обоих. По крайней мере, мне так написал Кёрц. Без стука открываю дверь, и мне предоставляется очень занимательная картина.
— Так-так, — ухмыляясь, протягиваю я и закрываю дверь.
Молоденькая девушка как ошпаренная одергивает руку от груди моего мужа. Очень интересно. Поправляет не сильно короткую, но вызывающую юбку.
— Девушка, если вы пришли поговорить, зайдите позже.
Кёрц уже с интересом поглядывал на развернувшуюся ситуацию и молчал. Он специально не оттолкнул её и написал мне то сообщение, чтобы я пришла и увидела это.
— Как интересно. Сначала зовёте, потом выгоняете. Или вы сначала хотите провести беседу с моим мужем, а после со мной? — медленно двигаюсь к ней, пока девушка нервно вздрагивает. — Извольте, но я хочу знать о нашей дочери всё.
Она высокомерно вздергивает подбородок свысока глядя на меня.
— Это просто случайность. Вы не так поняли...
— Ты пылинки с его пиджака смахивала? — я не хотела, но голос самопроизвольно стал грозным.
Но и она не отступала.
— Он сам выбирает, что ему делать.
Киваю, усмехаясь, и мельком оглядываю Кёрца.
Для тебя всё это шоу, конечно, но сам сегодня ещё будешь думать, как вернуть моё расположение.
— Ты права, но разве он сейчас руки распускал?
— Я-я...
— Послушай. Ты можешь попытаться, но точно ли ты уверена, что сможешь исполнять все его больные желания?
Она ошарашено захлопала ресницами и приоткрыла рот.
Я фыркнула и развернулась прочь отсюда. Не хочу больше находиться там.
Иду к машине, всё больше злясь.
— Какая горячая, — пытается ухватить моё запястье, но я выдергиваю руку.
— Поиграть захотел на моих нервах?! — поворачиваюсь к нему. Машина всё равно заблокирована. — Нравится, когда я такая, да?!
— Таби, спокойно, — пытается коснуться меня, но я всячески убираю его руки.
— Ты не видишь, что сам устраиваешь? Мне разве весело на это смотреть?
— Таби...
— Что «Таби»?! Что?!
Не осталось больше настроя противостоять ему. Обвивает талию и притягивает к себе.
— Я всё вижу. И твои красные щеки, и напряженное тело, и яростные глаза, сладкая, — целует лоб.
Шумно выдыхаю.
— Если я ещё раз увижу тебя рядом с ней, учти, ты больше никогда и прикоснуться ко мне не сможешь, а она...
— Всё-всё, успокаивайся, мятежница, — смеётся, но точно понимает всю серьезность моих слов.
Я бы не позволила нам иметь близкие отношения, если бы он изменил. Да, Кёрц мог бы продолжать брать меня силой, но он не получал бы от меня ничего, кроме этого. А ему нужно от меня для полного удовлетворения всё, что только я имею.
Такой агрессивный выпад, разумеется, вызывала и беременность, и настроение, но точно не та несуразная «обольстительница».
— Нормально? — берет моё лицо в руки и внимательно смотрит в глаза. Киваю, и он целует меня».
Ухмыляюсь, и в этот момент свет, озаряющий просторное помещение приглушается на долю гамы, а сцена становится ярче.
Женщина средних лет что-то воодушевлённо вещает, но я не выдерживаю и пяти минут непрерывной болтовни. Кёрц рядом тоже практически уснул.
Бесспорно, мы не вписывались на данный момент в это высшее общество. Точно оборванцы. Чёрные толстовки идентичные друг другу, такие же штаны. Нервно дёргаю ногой, отчего громоздкая платформа чёрных ботинок слегка постукивает, а девушка, сидящая впереди, всё чаще оглядывается. Сказать ничего мне не может, но всем своим напыщенным видом показывает, как её раздражает надоедливый стук. Продолжаю делать это.
Родители задают какие-то вопросы директору, сначала может показаться, что я совсем не слушаю, но всё же немного вникаю в разговор.
Кёрц сложил руки на груди, подперев одной подбородок, и двумя пальцами этой же руки уткнулся в висок. Развалившись на неудобном стуле, я положила ногу на ногу и уже засыпала от нудного голоса женщины, которая что-то оживлённо обсуждала с директрисой, невзирая на всех окружающих, которые были только рады отойти от основной темы.
Положив голову на плечо Кёрца, прикрыла глаза и сложила руки на груди. Тело остывало из-за полного отсутствия движения, посему мне становилось прохладно. Зябко поёжившись, я облизнула губы, отчаянно пытаясь не уснуть окончательно.
Да, попытка хоть раз побыть примерными родителями и поучаствовать в жизни ребёнка, с успехом провалена. Хрен с этим. Сейчас я ещё одного чертёнка вынашиваю, а это непостижимые муки. Постоянно то жарко, то холодно; то тошнит, то хочется сладкого, а плюс ко всему неугомонный муж. Прекрасно. Так что, хоть малейшая крупица раздражения, приведёт меня в ярость. Меня даже сейчас тошнит, а желудок болезненно сжимается. Кривлю лицо и, немного подвинувшись, удобнее устраиваюсь на его плече. Благо сейчас живот не такой большой, так что скрыть моё положение под любимой мешковатой одеждой не составляет труда. Чёрные очки на мне добавляют скрытности, но в глазах окружающих это до жути невежливо.
— ...это довольно-таки опасно, потому прошу вас провести беседу с детьми об осторожности с сомнительными конфетами. Безусловно, мы постоянно проводим уроки с психологом поочерёдно с каждым классом, но для полноценного положительного результата хотелось, чтобы и вы проявляли влияние на ребят. — Она вообще затыкается? Полтора часа уже сидим, а ничего стоящего я так и не узнала. Жду объяснений, по поводу потраченного драгоценного времени. — Миссис Гросновер, мало того, что вы единственный раз соизволили явиться на общее собрание, так и сейчас совершенно не слушаете. Что вы себе позволяете!?
Услышав свою фамилию, я даже слегка дёрнулась, а внутри из-за выходки этой суки разрастались сильнейшее раздражение. Так тяжело было не трогать меня и продолжать говорить о бессмысленных вещах?
— Я, конечно, понимаю, ваша девочка это феноменальный случай, но даже этот факт не даёт вам право не участвовать в жизни ребёнка. По крайней мере, в этом учебном заведении! — отчитывает меня точно маленькую девочку и делает вид, что не замечает Кёрца, который оставался до момента сего неподвижным и умиротворенным. Готова прямо сейчас оттаскать эту дрянь за милированные волосы по всему залу.
Должно быть, нового директора не предупредили о положении дел здесь. Вся такая суровая, напыщенная как индюк, даже не подозревает, с кем говорит. Многие люди недоуменно озирались на нас с самыми разными эмоциями. Негодование, раздражение, интерес. Всё ещё не открываю глаз, ведь совсем не хочу, чтобы потом Кёрц оттаскивал меня разъярённую от пресловутой дамочки, все пакли ей вырву.
Частная школа держит свой статус лишь только благодаря нашему финансированию, которое будет продолжаться до тех пор, пока нашей дочери будет нравиться находиться здесь. Директриса сменилась неделю назад и уже устраивает общие собрания, полагаю, решив конкретно вцепиться в причины всё чаще происходящих здесь происшествий. Всё из-за шипучек, замкнутый круг, за которым наблюдать — удовольствие.
— Раз уж ваша дочь настолько одарена, — с насмешкой проговаривает женщина, а я удивляюсь, как её ещё не заткнули, — тогда есть ли смысл ей здесь учиться? Тем более, учителя не раз видели конкретно у вашей девочки эти конфеты...
Она собирается продолжить, но моё терпение лопается, доходя до высшей точки. Ей богу, разнесу эту выдру в пух и прах. Сильно дёргаюсь в порыве и, наконец, медленно снимаю очки, открывая глаза, и замечая множество заинтересованных взглядов. Кёрц быстро среагировал и тут же поймал мою кисть, останавливая. Это движение осталось незаметным для всех, но меня оно достаточно успокоило. Кёрц поглаживал пальцем мою сжатую им руку. Глубоко вздыхаю и всё же, без капли злости или раздражения решаю начать:
— Вы хотите сказать, что моя девочка держала в руках эту гадость? — изображаю испуганное лицо, широко распахнув глаза, прижимая свободную ладонь к сердцу. — Немыслимо! — повышаю голос так, что даже женщина, стоящая на приличном от меня расстоянии, заметно вздрагивает. — А если бы Лили это приняла? Боже, — демонстративно обмахиваю себя рукой, будто веером, после чего щурю глаза и выставляю указательный палец вперёд, когда директриса желает что-то сказать. — Знаете что? Если я ещё раз, хоть слух, хоть шёпот об этом услышу, полетят головы. А прежде всего ваша Миссис... А впрочем, мне плевать, меняетесь как шавки.
Заканчиваю весьма эмоциональную речь и расслабленно откидываюсь на спинку стула. Охи и ахи заполоняют всё напряженное пространство, а люди начинают оживлённо переговариваться. Женщина, уверенность которой прежде была непоколебима, сейчас еле на ногах стояла от этакой дерзости. Приоткрыла тонкие, покрытые бежевой помадой губы и всё же не могла чего-либо сказать. Её помощница, взяв директрису за предплечье, отвела чуть в сторону и что-то усердно пыталась донести, но это уже меня не волновало. Кёрц положил руку на моё колено и, поглаживая, сжимал кожу, пытаясь успокоить разбушевавшиеся во мне гормоны. В основном я лишь играла на публику, ведь на самом деле Лили сама приносила их сюда в каких-то своих целях, а я в свою очередь не вмешивалась. Пускай девочка делает, что хочет.
Шушуканья двух крыс задержались. Присутствующие недовольно переглядывалась, ведь дамочки тратили их стоящее время. Жарко, мне стало слишком жарко.
Тошнота накатывает нежданно-негаданно, шумно отодвигаю стул и быстрым шагом удаляюсь под пристальные взгляды людей. На ходу прикладываю холодную ладонь ко рту.
Боже мой, эта беременность меня доконает.
С силой толкаю дверь туалета и, закрыв её, склоняюсь над раковиной, упираясь руками в неё. Сдохну прямо здесь. Тяжело дышу и сильнее вжимаю пальцы в белую твёрдую поверхность. Покачиваюсь вперёд назад и наклоняю голову. Волосы спадают вперёд, закрывая насупленное лицо. Хмурю брови и шиплю от жутко ужасного состояния. Плотно зажмуриваю глаза и сквозь пелену смешанных ощущений слышу стук в дверь. В голове ураган мыслей.
На автомате проворачиваю маленький замочек и возвращаюсь в то же положение.
— Таби, — подходит сзади и подтягивает мою толстовку на спине выше. Кладёт холодную руку на напряженную поясницу, медленно поглаживая покрывшуюся мурашками кожу, — поехали домой.
Судорожно вздыхаю, а тошнота медленно отступает. Становится легче рядом с ним.
От третьего лица
— Миссис Морис, они оказывают основное финансирование, — учительница и вместе с этим помощница новой директрисы тихо нашептывала ей важную информацию, в которую совсем позабыла посвятить женщину. Она ошарашено пялилась на блондинку, ведь поняла, кого только что отчитала.
Поворачивается лицом к родителям и на ватных ногах подходит к микрофону.
— Спасибо за внимание, мы оповестим вас о новом собрании, — ни капли уверенности не промелькнуло в голосе напуганной до ужаса женщины.
Поднялся шум оживленных разговоров и среди уходящих, она заметила тёмную фигуру парня, по совместительству мужа язвительной особы. Она быстро нагнала его и, выдохнув, нагло встала на пути.
— Мистер Гросновер, простите меня, — пытаясь отдышаться, быстро бегала глазами по его бесстрастному лицу, совсем теряясь в ситуации. — Это какое-то недоразумение, приношу свои глубочайшие извинения перед вами и, конечно же, перед вашей уважаемой супругой.
Самое жуткое, пожалуй, было его молчание. Доводило женщину до высшей степени страха, и она буквально плавилась под его тяжелым взглядом. Ему было совершенно плевать на распинающуюся пред ним особу. А она гадала, сможет ли оставить при себе своё удобное положение, которое напрямую зависело от благосклонности девчонки. Теперь, ей приходится стоять и унижаться перед мужчиной со слишком тяжелой аурой. Ещё больше негодует, когда он безмолвно обходит красную, точно помидор, женщину и спешно идёт в сторону туалетов, куда и должна была последовать Табита. Надеялся на интуицию и благо не прогадал.
Уставшая и изнеможённая его девочка стояла к нему спиной. Она слишком устала и еле держалась на слабых ногах.
Вспоминает, какой вредной она была, когда вынашивала Лилит и улыбается воспоминаниям. Ничего не изменилось. Всё ещё имела пристрастие к сладкому и так же не могла совладать с бушующими гормонами.
Чуть позже
— Неужели эти люди имеют такое состояние? — неприлично громко обсуждали только что случившуюся минутами ранее ситуацию две женщины. — Парень, конечно, сразу видно, умный, рассудительный, но все же слишком молодой. Бандит какой, однозначно, сейчас такие деньги по-другому не заработать!
— А я о чем. Ой, не знаю, как мы до такого докатились, — выдыхает рыжая женщина, поглядывая на собеседницу. Им нравились сплетни, ведь они добавляли в скудную жизнь каплю разнообразия. Чужие судьбы привлекали их куда больше. — Девка то, совсем молоденькая. Непонятно во сколько родила, в четырнадцать? Да ей сейчас хоть восемнадцать есть? — причитает она, совершенно не хотя отходить от столь интересной для разговора темы. Они неспешно двигались в сторону выхода из здания, и попутно каждая застегивала верхнюю одежду.
— Да ты только посмотри! Даже не смотря на возраст, хамка каких поискать! — женщина чуть помоложе, с отросшими тёмными корнями блондинистых волос в порыве недовольства взмахнула руками. — Как невежливо разговаривала с Миссис Морис. Малолетка, посмела рот открыть.
— Да-а, какое поколение воспитывается, — открыв тяжелые двери, вышли из школы вдыхая свежий запах ночи. Он бодрил, тем самым позволяя подпитываться для озвучивания всё новых размышлений по поводу этого. — Ведёт себя, словно в климаксе! — обе расхохотались, но в головах промелькнули горькие мысли о накатившем женщин недуге. Они делали вид, что им весело, но внутри изнывали от безысходности.
Вы спросите, как же так? Неужели у детей первых классов не соответственно молодые родители? Частная гимназия достаточно дорого обходится людям, посему желающие видеть своих детей здесь должны быть весьма обеспеченными людьми. В молодом возрасте это встречается не столь часто, поэтому основной контингент составляли вот такие вот дамы и их мужья средних лет.
— Может, девчонка беременна? Потому и психует. — Минуту тихо женщины шли к забору, осмысливая данную гипотезу.
— Да не дай бог! Одна их дочь чего стоит! Сущий Дьявол, нахватало ещё одного выродка. — Достаёт из сумочки мятную жвачку, сразу же быстро закидывая её в рот. — Только и пакостит, пришлось строго-настрого запретить Дженнифер общаться с негодницей. А всё равно, понимаешь ли, дети тянутся! — смачно жуёт резинку, отчего собеседница раздражается, но продолжает мило улыбаться в ответ.
— Да, я Поли тоже наказала и не подходить к дьяволёнку во плоти.
Дамы резко остановились, ведь пред ними предстала очень интересная сцена. Маленькая девушка стояла в крепких объятиях мужа, уткнувшись личиком в его плечо. Женщины, конечно, подумали, что это весьма мило и романтично, но отвергали эти непрошеные мысли, ведь глаза застилала самая настоящая зависть. Молоды, богаты, что ещё надо? Только вот их время уже прошло, и посему пагубная зависть перетекала в злость. Блондинка окинула высокомерным взглядом их в последний раз и повернулась в сторону подруги.
Она стояла в немом оцепенении, приоткрыв рот.
— Мне на такой машине никогда в жизни не будет дано прокатиться.
Её впечатлил огромный, чернеющий в ночи джип, который вызывал море восхищения у рыжеволосой. Её муж хоть и имел машину, но её нельзя было сравнить с данной. Чёрный монстр будоражил всё её существо.
— Ах, — блондинка широко распахнула глаза, вспомнив, наконец, что заметила, когда разъяренная Табита покидала зал. Столь неожиданным звуком она привлекла всё внимание подруги. — Знаешь что? — берёт её под руку и отводит чуть в сторону кустов, куда не так ярко светил тусклый уличный фонарь. — Не так у них всё сладко! У девчонки то, на шее синяки.
Рыжеволосая сразу поменялась в лице, будучи, пусть и отвлеченной, но до конца не верящей. Не может быть такого! Он так заботливо обнимает крохотное тельце, что предположение собеседницы было чем-то из ряда вон выходящим и смехотворным. Не мог он просто-напросто поднимать на эту малышку руку! Невозможно!
Но в любом случае, это не их ума дело. Ведь теперь, зная, что не так у них всё идеально, завистливая гниль внутри поуспокоилась.
***
Девочка всё сильнее прижималась к парню не желая оторваться. Ей было до чертиков хорошо сейчас, тепло и уютно. Пара уже заметила настырных зрителей, а точнее рыжеволосую бестию и её напарницу по обсуждению горячих сплетен.
Им было всё равно.
Она продолжала чувствовать кайф в его крепких объятиях, целует её горячий лоб и подмечает, температура опять поднялась. Но как ни странно Табите было прохладно, и когда очередной порыв несильного ветра достигал её тела, вздрагивала и шумно вздыхала.
Уставшими, поникшими глазами она взглянула в его, чёрные, как эта ночь.
Невесомо коснулась его губ своими, не углубляя поцелуй. Лишь хотела почувствовать его ещё ближе.
Простояв так недолго, всё же решили потихоньку отправляться в долгий путь. Табита обошла джип, немного постояла, рассматривая что-то в звёздном небе. Кёрц ждал её на водительском месте и завёл автомобиль, который так был любим его девочкой. Не показывала восхищения, но он с самого начала заметил горящие изумрудные глаза.
Табита не была особо высокой девушкой, поэтому забираясь в салон, походила на ребёнка, ведь даже лесенка не позволяла преодолеть высоту машины в полной мере. Он завороженно наблюдал за девочкой, когда она пыталась удобнее устроиться.
Путь предстоит не близкий.
Девушка спокойно наблюдала за стремительно сменяющимся пейзажем за окном и совершенно ничего не могла разглядеть кроме очертаний размашистых крон деревьев. Он положил большую ладонь на её колено и сжимал кожу, после поглаживая.
Сейчас Табиту ничего не беспокоило, состояние было в норме, даже навязчивые мысли не мучили уставшую голову. День её вымотал, а перепалка с недалёкой козой вовсе поставила жирную точку в и без того нестабильном состоянии. Она прямо в машине перевернулась на переднем сиденье и потянулась к заднему, ища оставленную там бутылку минералки. Наклонилась ещё больше и выгнула спину, заставляя тем самым Кёрца через зеркало поглядывать на соблазнительные ягодицы девушки. «Не доводи до греха», — подумывал он с ухмылкой на лице. Наконец, нашла бутылку, возвращаясь на место и совершенно не подозревая о помыслах в голове парня. Выпив немного, не закрывая крышку, придвинула её ближе к Кёрцу, так же предлагая попить. Не отводя взгляда от тёмной дороги, освещённой ярким светом фар, он принял воду из её рук. Отпив немного, почувствовал приятную прохладу внутри. Возвращает бутылку девушке, которая сразу закрывает её и непринуждённо отбрасывает обратно, на заднее сиденье.
Она задремала совсем ненадолго, от силы минут двадцать. Вся сжалась, пытаясь удобнее устроиться на собственной сложённой руке. Скорчив недовольную гримасу во сне, приподняла толстовку выше, оголяя пока не сильно большой живот и озабоченно потёрла кожу. Ей снилось что-то не хорошее.
Дорога была преспокойная. Он не ехал быстро, наоборот, хотел растянуть этот момент. Приоткрыв окно, закурил сигарету, выдыхая едкий дым за пределы салона. Густую дымку тут же разметал по воздуху быстрый ветер, оставаясь позади автомобиля.
Докурив, он не закрыл окно. Его девочка всё сильнее сжималась на кожаном сиденье от прохлады, через некоторое время она, шумно вздохнув и резко наклонившись вперёд, проснулась. Кёрц глянул на неё, всё же не отвлекаясь от дороги. Она громко и отрывисто дышала, должно быть, отходя от дрянного сна.
— Останови машину, — она уже крепко вцепилась в ручку и, не дождавшись полной остановки на ходу замедляющегося автомобиля, открыла дверь.
Он съехал на обочину и вышел из машины, неспешно обходя её. В тихой ночи ни души не было, что, несомненно, было на руку. Она окончательно не вышла из машины, лишь свесив ноги и упираясь ими в лесенку. Длинные тёмные волосы обрамляли испуганное лицо. Широко распахнутые зелёные глаза смотрели куда-то вперёд, но не видели совсем ничего; приоткрытые губы подрагивали, нос и щеки покраснели. Температура напомнила о себе.
Пытается вылезти самостоятельно, но так ничего и не выходит. Подает ей руку, и она сразу же крепко хватается за его кисть, неуклюже вылезая из салона.
Он понял, её снова снился кошмар их прошлого, где он пренебрегал девушкой.
Ей очень тяжело.
— Я хочу пройтись, — словно в бреду говорит, сама не осмысляя собственные слова.
Он молча последовал за маленькой фигурой, чьи ноги заплетались, неся обладательницу куда-то вглубь леса. Девочка, казалось, вот-вот споткнётся на совершенно ровной тропинке. Этот лес был огромен, в основном наполнен хвойными деревьями, отчего приятный запах заполнял лёгкие.
Пройдя медленными шагами от силы двадцать метров, остановилась и замычала, хватаясь за живот.
— Что не так? — нагнал её, становясь впереди и преграждая путь.
— Меня тошнит, черт, умру прямо здесь, — кидается в крайности, а он устало трёт переносицу. Конечно, понимает, ей до безумия сложно.
— Таби, дыши глубже, — подходит к ней и поглаживает ледяной ладонью её поясницу под толстовкой.
Она вздрагивает от прикосновения его руки, но всё же вдыхает хвойный запах размереннее. Ветру не пробраться меж деревьев густого леса. Он притянул её ближе к себе, кладя ладонь за затылок. Поглаживая густые тёмные волосы, смотрел в потерянные зелёные, как и лесная чаща, глаза.
Она вынашивает его ребёнка, эта маленькая девчонка, которую он совершенно случайно повстречал тогда, в тёмном грязном переулке. Она необыкновенная, непредсказуемая и сумасшедшая. У них была возможность узнать пол малыша на узи у Элис, но Табита наотрез отказалась от этой информации. Сама даже не могла объяснить почему, лишь хотела оставить это даже для себя в тайне. Но в чем же заключалась странность? Когда девушка была беременна Лилит, чувствовала, что вынашивает девочку, но сейчас, даже интуиция молчала.
Уткнулась носом в его толстовку и вдыхала успокаивающий запах, принадлежащий лишь ему одному во всём огромном мире. Вокруг тишь, где-то быстро хлопают крылья торопливой пташки, зловеще ухает филин, и вся эта волшебная атмосфера окружала пару.
Свежий лесной воздух улучшил состояние девочки.
***
Вернувшись в машину, она вновь заснула, только более глубоким и спокойным сном. Каждое утро, полтора часа уходит на дорогу от дома до школы Лилит. Ведь их жилище находилось глубоко в лесу. Таинственное и нагоняющее страх своим зловещим видом. Дом не был целиком и полностью в современном стиле. Обложен серым кирпичом, а на стенах необыкновенными узорами вилась виноградная лоза. Тропинка от ворот уложена огромными булыжниками, погруженными в бетон. Местность вся была зелёная, именно тот дом, где в сказках живёт та самая злая ведьма в чёрном одеянии. Маленькая беседка чуть поодаль, за домом и длинная тропинка, ведущая к маленькому озеру, которое словно светилось в ночи. Незначительного размера волны восхитительно переливались под бледным светом луны
Он не хотел будить её, ведь Табита так редко была спокойной во время беременности, пусть хоть сейчас отдохнёт.
Он аккуратно достал хрупкое тело из салона и захлопнул дверь ногой. За родителями, из небольшого окошка с тёмной рамой и обтянутого лозой чёрного винограда, наблюдала темноволосая девочка. Она восхищалась своим отцом и матерью. Они были лучшими из лучших. Пример для подражания, она жила мыслью о том, что станет ещё лучше.
Кёрц занёс Табиту в комнату, не включая свет, стал переодевать девушку. Аккуратно стянул толстовку и кружевной бра под ней. Складывая худи, смотрел на обнаженную грудь, любуясь красивыми формами. На животе, как повелось, множество ран и синяков являлись для него самым настоящим украшением божественного тела.
Даже сквозь года пристрастие к мазохизму не улетучилось. Но теперь, стоит отметить, они намного реже занимались этим во время близости, получая головокружительное удовольствие лишь от друг друга.
Во сне потянула руки вверх и, повернувшись чуть набок, согнула ногу, что-то пробормотав.
Не мог оторвать взгляда.
Медленно стянул узкие штаны, заметив нахмуренное лицо девочки. Даже спящая, до сумасшествия вредная. Знал, не любит спать без футболки, лишь когда Кёрц не разрешал подняться с кровати после близости, дабы надеть совсем ненужную одежду, приходилось послушаться, оставаясь совершенно голой в его руках.
Неспешно достал из комода свою синюю футболку и вновь подошёл к кровати. Приподнял её корпус, придерживая расслабленные плечи, и начал одевать девушку. Она недовольно мычала, что-то бурча, и хмурила брови, так и не открывая глаз. Кладёт мягкое как пластилин тело на воздушную кровать и прикрывает девушку одеялом.