четырнадцать
После «увлекательного» купания все дружно вернулись в студию, перед этим закинув Алису домой. На следующий день ребята собрались в студии, обсуждая сценарий будущего ролика и заканчивая последние приготовления, чтобы завтра снять и больше не беспокоится. Карповой с ними не было. Она написала утром, что не очень хорошо себя чувствует, и, наверное, немного простыла, а следом высыпала на Масленникова все известные проклятия, пригрозив порчей на понос, если эта простуда перерастет во что-то большее и свалит ее с ног.
Даник и Сударь бурно обсуждают предстоящие съемки, что-то выискивают в телефонах и хохочут, а Эмиль клокочет, как ведьмина похлебка. Нет больше терпения. Если Аля еще и сомневалась, стоит ли им в это вмешиваться, и предлагала просто держать ситуацию на контроле, а Никита не предавал происходящему большого значения, потому что и всех тонкостей не замечал, то Иманов готов взорваться петардой здесь и сейчас. Вмешиваться в чужую личную жизнь — дело гиблое, но только если эта личная жизнь не касается близких тебе людей. А Карпову это касается, очень даже.
— Жрать хочется, — доносится со стороны дивана.
— Ребят, может, пиццу?
— Тут недалеко пиццерия, давай там?
— На перекрестке которая?
Сами захотели, сами обсудили и сами же отправились за пиццей, оповестив Эмиля и крикнув Масленникову, что скоро вернуться.
В студии остаются только они. А, и еще Лиза, но сейчас она чем-то занята в одной из комнат. Эмиль стискивает челюсти. Да к чертям собачьим! Он сейчас взорвется.
Если бы дверь в монтажерную не была открыта, то Эмиль явно бы сделал это с двух ног. Дима не обращает на друга особого внимания, увлеченный происходящим на экране.
— Дим, — зовет, но реакции не следует, — Диман!
— Че? — Масленников оборачивается, чуть сдвинув наушники с одного уха.
— Поговорить надо.
«Держи себя в руках, Эмиль, все в порядке. Вот так, спокойно...» — шепчет маленький ангел на плече, призывая дышать глубже.
— В чем дело?
— Ты че творишь, придурок? А?
Спокойно не получается.
— Эмиль...
— Что за ебанный треугольник ты тут чертишь? Полина, Алиса — ты уж определись. Или скучно стало?
— Так, давай спокойнее, — мужчина поднимает руки в капитуляции, потому что кажется, что Иманов ему вот-вот вдарит.
— Я спокоен, как дохлый лев! — тон голоса говорит об обратном. — Ты состоишь в отношениях уже больше двух лет, но тут вдруг решил катить к Алисе яйца! Ты о чем думаешь вообще?
— По-моему, это не твое дело.
— Это мое дело хотя бы по тому, что это дерьмо плохо кончится! У тебя есть девушка, так что ты вытворяешь? Хочешь поматросить и бросить? А если Полина узнает? А об Алисе ты подумал? У нее уже был опыт с мудаком, я не допущу...
— Эмиль.
— ...чтобы это повторилось...
— Эмиль!
— Да что Эмиль? Ты крутишь шашни с другой девушкой за спиной Полины!
— Она мой соулмейт!
— Ч-чего?
Иманов глупо моргает, так и застыв с раскрытым ртом. Только тупо смотрит на друга, не понимая, что сказать. Масленников тяжело вздыхает, проводя ладонью по лицу.
— Кто?
— Алиса.
— Она об этом знает?
— Думаю, догадывается. Я ей не говорил.
— А Полина?
— Как я, по-твоему, должен...
— Жопой об косяк! — Эмиль начинает расхаживать по комнате туда-сюда. — И че делать? Как это? Разве Полина...
— С ней холодно.
Друг замирает.
— Пиздец...
Парень опускается на свободное компьютерное кресло. Ситуация обретает какой-то странный оборот, становясь еще сложнее.
Спустя некоторую паузу, Иманов продолжает:
— Это ничего не меняет: определись. Раз уж по воле судьбы твоя родственная душа Алиса, и ты хочешь строить отношения с ней, ты должен поговорить с Полиной и все ей объяснить. Нельзя с этим затягивать. Уверен, Савекиной хватает ваших совместных мельканий на экране... Твою мать, засос! — Иманов роняет лицо в ладони и удрученно зазывает.
— Она уже вынесла мне мозг на этот счет...
— На двух стульях не усидишь, — заключает Эмиль, спустя минуту молчания. — Тебе надо решить это сейчас, пока ситуацию еще можно контролировать. Поговори с Полиной. Вы не родственные души, и я уверен, что она сможет все понять, но только если ты все ей расскажешь. Молчание до добра не доведет...
***
Алиса выходит из машины такси, в очередной раз нервно поправив распахнутое черное пальто. Очень хочется наплевать на все, задержать таксиста, прыгнуть обратно в машину и вернуться домой. Болит голова, но Карпова не может понять, от нервов или недомогания.
В итоге же, буквально заставив себя, поднимается на нужный этаж и входит в студию. На встречу тут же выскакивает Цири, радостно виляя маленьким хвостиком. Алиса замечает, что диван переставлен практически в центр комнаты, напротив стоят два компьютерных кресла, горит освещение и стоят штативы с камерами. Она все еще не понимает, да и не знает, что именно хочет снять Эмиль, и почему он вдруг попросил ее поучаствовать и даже установил дресс-код. Разувается, снимает с себя пальто и проходит в комнату. Друг сидит за стойкой с Даником и о чем-то разговаривает, Дима беседует с Сударем. Алиса скользит по ним взглядом. Все, как один, в костюмах, такие деловые и красивые. Невольно засматривается на них — непривычно видеть друзей в таком обличии.
— Воу! — протягивает Эмиль, широко раскрыв глаза, когда оборачивается и замечает подругу. — Какая ты красивая!
— Алиса, — изумленно глядит на нее Даник, широко улыбаясь, — выглядишь прекрасно!
Девушка смущенно улыбается, отводя взгляд и стараясь предотвратить процесс покраснения щек. А мужчины не сводят с нее глаз.
Платье, с длинным рукавом и воротником, подобно второй коже, цвета красного вина, облегает тело, выделяя каждый контур, каждый изгиб. Черные колготки, кажется, лишь подчеркивают стройность ног и эти острые коленки. Распущенные темные волосы лежат на плечах, дабы хоть немного скрыть остроту плеч. Конечно, Аля постаралась, заставив ее надеть это платье, но даже сейчас, слушая комплименты, ей до невозможности хочется куда-нибудь спрятаться или провалиться сквозь землю.
Анорексия — зараза, которая, может и затихнет внутри на какое-то время, но ошейник с подавленной самооценки не снимет. Будет сидеть и тихонько нашептывать тебе про выпирающие кости, широкие бедра, не идеальную фигуру, которая категорически не предназначена для подобной одежды. Будет говорить, как глупо и смешно ты выглядишь в этом платье, что каждый сказанный комплимент — утешение, чтобы не обидеть, а на деле же они думают совершенно иначе. А ты стой и слушай, не в силах ее заткнуть.
Карпова опускает глаза на корги, стараясь как-то отвлечься и выдохнуть. Обнимает себя за плечи, скрывая хотя бы верхнюю часть тела, а когда вновь поднимает глаза, перед ней стоит Масленников и улыбается. В груди так раздражающе теплеет.
— Ничего не говори, — произносит тихо, но строго, глядя прямо в глаза.
Дима делает к ней еще шаг, мягко обнимая тонкую талию одной рукой. Карпова напрягается, кажется, даже переставая дышать. Он понимает. Понимает ее поведение и эту нервозность, эту зажатость и то, что ей сейчас совершенно не комфортно в таком виде. Блогер наклоняется к ней и шепчет на ухо, словно не желает, чтобы слышали другие:
— Ты. Очень. Красивая.
Мурашки пробегают по позвоночнику, а в животе что-то щекотливо ворочается. Алиса смотрит на него, поджимая губы.
— Эй, вы идете? — нетерпеливо вскрикивает Эмиль, перенимая все ее внимание. Масленников одаривает его недовольным взглядом.
Иманов и не рассчитывал, что друг разрешит сложившуюся сложную ситуацию за один вечер. Да и в принципе, в ближайшее время. Диме явно потребуется время, чтобы собраться с силами и мыслями и выложить все Полине... А до тех пор он постарается держать ситуацию под своим контролем, пресекая слишком тесное взаимодействие этих двоих, особенно на камеру.
Карпова все еще обнимает себя за плечи, словно руки прилипли к туловищу. Не хочется «раскрываться» и показывать себя, хочется убежать и спрятаться. Блогер, подметив это, молча снимает с себя пиджак и накидывает на ее плечи, скрывая хрупкие плечи. Брюнетка благодарно кивает.
Алиса присаживается на диван, оказавшись между Сударем и Димой. Друг бросает короткий взгляд на пиджак друга у нее на плечах, глядит на Масленникова и коротко кивает, как бы говоря, что это правильно. Сами же Эмиль и Даник устраиваются напротив в креслах.
— Я так понимаю, все, кроме меня, в курсе того, что мы будем снимать? — спрашивает Алиса, оглядывая ребят.
— Нет, в курсе только я, — Эмиль хитро улыбается. — Они просто догадываются.
— Ну не томи ты! — восклицает Даник.
Карпова поворачивается к Сударю, улыбнувшись, а после аккуратно поправляет воротник его водолазки. Никита только благодарно кивает.
— Вы готовы? — Иманов хитро улыбается, играя бровями.
— Ну, говори уже, — нетерпеливо выдыхает Сударь.
— Сегодня мы с вами снимаем фанфики!
— А я-то тут каким боком? — Алиса невротически усмехается.
— Потому что ты, моя дорогая, принимаешь в них непосредственное участие, — склонил голову Эмиль.
— Чего? — Карпова хмурится. — Они уже и со мной успели фанфики написать?
— Нет, я думал...
— Да, — вклинивается Сударь, — я пошерстил, нашел несколько.
Иманову хочется не то, что стукнуть его по голове, а буквально придушить этим самым галстуком на его шее. «Ой, дебил, ой, придурок» — сокрушается в собственной голове. Алису он позвал, чтобы повеселиться, да и чтобы она поучаствовала в чтении фанатских работ, а не в сюжетах!
Эмиль кидает ссылки в телеграмме на подобранные им фанфики. Ребята открывают первый, пробежавшись глазами по названию и меткам.
— Причем, самое забавное то, что там абсолютно разные пэйринги, — усмехается Сударь, продолжая тему фанфиков с Алисой.
— Чего? — Карпова вновь хмурится.
— Ой, там сто пудово что-то вроде: Дима парень, Сударь любовник, я сын, Эмиль брат, — начинает перечислять Даник, которого уже пробивает на смех.
— Тема, небось, муж, да? — подхватывает его девушка, начиная смеяться вместе с ним.
— Чей я муж? — выглядывает Чернец из монтажерной.
— Мой, — Алиса оборачивается через плечо, усмехаясь.
— Жду любимую дома, — хохочет Артем и скрывается.
— Хорошо, зай, — в тон ему отвечает брюнетка, садясь ровнее. — Кота не забудь покормить!
— Так, прекращайте! — восклицает Масленников, в тоне которого невозможно не услышать нотки ревности, и спешит ретироваться: — Мы так никогда не начнем.
Эмиль тихо хмыкает, понимая реальную эмоцию.
— Понял, Диман? Кем бы ты там, в фанфиках, ни был, а Тёма только выглянул, и уже «зая», — не сдерживается от шутки Даник, и, кажется, только Иманов чувствует растущий накал страстей.
Алиса прыскает, прикрывая рот ладошкой, потому что смеяться над этим как-то неуместно, как ей кажется.
— Пока что просто «Дима», — подмечает Масленников, заиграв бровями.
— Ладно, все, давайте и правда начнем... Алис, меняемся местами, ты у нас будешь закадровым голосом и главным чтецом.
Без смеха не обходится. Все это выглядит неловко и кажется таковым для всех. И если парням откровенно странно и некомфортно выдавливать из себя импровизированную романтику по отношению друг к другу, Карпова же только забавляется, играясь интонациями голоса. В какой-то момент Масленников ловит себя на мысли, что не вникает в сам текст, а растворяется в самом звуке ее мягкого, манящего голоса, который вдруг становится немного тише, словно создавая интимную атмосферу. Сглатывает, невольно закидывая ногу на ногу.
— Да что ты творишь то? — вопит Эмиль, разразившись истерическим смехом. — Ты как будто эротический роман читаешь!
— Ну, слушай, в принципе все очень похоже, — пожимает плечами девушка, посмеиваясь.
— Ничего, сейчас ты дочитаешь, сядешь на место Эмиля, и мы на тебя посмотрим, — усмехается Даник.
— Че? — брюнетка моргает.
— Ни че, тоже поучаствуешь, почувствуешь на своей шкуре, — зловеще хихикает Никита, и Алиса действительно напрягается.
И, как назло, фанфик, который она читает, заканчивается слишком быстро, а улыбки на лицах парней становятся хитрее.
— Ну что, готова к нашей мести? — Эмиль потер ладони.
— Ребят, может, не надо?
— Надо, Лиса, надо, — ухмыльнулся Сударь. — Давай, вперед на диванчик. Вы с Масленниковым главные герои.
Иманов открывает рот, чтобы возразить и предлагает найти другую работу, с другим пэйрингом, но не придумывает весомых аргументов. Молчит. Нервозности только прибавляется.
— Можно я зачитаю? — Даник поднимает руку.
Эмиль делает жест рукой, мол, милости прошу.
Тут идея довольно интересная и даже необычная. Алиса — майор полиции, Дима — главарь преступной группировки, что славится искусными грабежами. Текст прямо-таки и кричит о страсти и химии, происходящей между ними, и где-то внутри девушка безумно радуется, что друг подыскал фанфики без пошлостей и намеков на постельные сцены. Она бы сгорела от стыда.
«Он ухмыльнулся, а голубые глаза в тусклом свете настольной лампы казались темными, как бушующее синее море. Карпова смотрела ему в глаза, невольно утопая, а Масленников продолжал ухмыляться. Как это забавно — хорошая девочка желает помочь хулигану...»
— Ты возбуждаешься, когда читаешь? — оборачивается к Данику брюнетка. Ребята катятся со смеху. — Что, блин, у тебя с голосом?
Даник так старается передать атмосферу, что голос его становится низким, бархатным, с небольшой хрипотцой. Некоторые предложения он и вовсе читает со странным придыханием.
— Я учился у лучших, — кидает он камешек в ее огород, и брюнетка уже жалеет о своих недавних шуточках.
Алиса фыркает, берет удобнее в руки телефон и вновь поворачивается к Масленникову, чтобы доиграть эту маленькую «пьесу».
— Я не позволю им поймать тебя, — читает со странной нежностью и дрожью в голосе, вновь поднимая глаза на Диму. Эмиль обращает внимание на легкую дрожь в голосе. Она чувствует себя некомфортно.
«Зеленые глазки поблескивали в тусклом теплом свете. Он продолжал ухмыляться, а после подался вперед, облокачиваясь на стол, отчего наручники звякнули, нарушая эту трепетную тишину. Масленников был так близко...»
Алиса смотрит ему в глаза, а щеки краснеют с каждым словом. Поджимает губы, стараясь сдержать нервный смех. А Дима смотрит в зеленые глаза, но улыбается не от веселья, а от странной всеобъемлющей теплоты, что возникает от одного вида ее улыбки и обволакивает всецело. Она, действительно, слишком близко к нему. Поддайся чуть вперед и можно легко столкнуться с ней носами. Аромат вишни с нотками табака обволакивает каждую клеточку, стоит сделать глубокий вдох. Это кажется просто невозможным — вот так сходить с ума от запаха, и невыносимым — она сидит так близко, но обстоятельства не позволяют ему коснуться тонкой талии и притянуть ее к себе еще ближе. Алиса слегка щурится, глядя в голубые глаза и совершенно не понимая, какая из эмоций там отражается. Голубые глаза, которые, почему-то, имеют у нее странную ассоциацию с цветом льда на замерзшем озере зимой, сейчас же кажутся теплыми и яркими. Столько в них нежности, что становится даже странно — он действительно так на нее смотрит, или это игра ее воображения?
«Он поднимает руку, отчего наручники вновь издают раздражающий звук, тянется, убирая за ухо непослушную темную пряжку волос с ее лица...»
Масленников, чтобы соответствовать «закадровому» голосу Даника, тянется и аккуратно заправляет ей за ухо темную прядку. Кончики пальцев аж покалывает от прикосновения к теплой щеке.
Сударь и Эмиль же сидят, широко раскрыв глаза и подумывая о том, что впору скоро кричать «стоп!», потому что веселье заходит слишком далеко.
«Очерчивает кончиками пальцев линию ее скул...»
Дима касается кончиками пальцев ее подбородка и медленно ведет вверх, очерчивая линию скул. Алиса, чувствует, что все уходит куда-то не туда, едва заметно вскидывает брови и бегает взглядом по его лицу, показывая, что он перебарщивает и пора завязывать. Он только улыбается.
«Неизвестно, сколько времени у них есть до момента, как сюда ворвутся полицейские, чтобы вновь утащить его в изолятор. Он не желает терять ни секунды. Тянется к ней, сокращая расстояние между их лицами...»
Если бы Даник не был так увлечен текстом и желанием передать всю ту атмосферу голосом, он бы заметил беззвучный визг Сударя и Эмиля, заметил бы, что Масленников, стоило ему произнести фразу, тут же потянулся навстречу Алисе.
Девушка внутренне сжимается, потому что совершенно не понимает, что взбрело в голову Диме, и начинает невольно отстраняться, потихоньку, глядя на него строго и выразительно. Масленников видит толику испуга в глазах, но не из-за того, что он собирается сделать — а он собирается! — а из-за того, что на них, вообще-то, не только смотрят друзья, но и направлена камера. Но нет никаких сил сейчас притормозить и взять себя в руки. Дима приближается, ощущая такую странную дрожь предвкушения внутри, и только чувствует легкое прикосновение собственных губ к ее...
Цири, которая тут же активизировалась в этот самый момент, подскакивает на лапы, подбегает и тявкает, прыгая передними лапами на диван. Алиса резко отстраняется, чувствуя, как жар с груди поднимается по шее к лицу. Ей срочно нужно проветриться. Эмиль и Сударь взрываются от дикого хохота и визга, а Даник, который отрывает глаза от экрана телефона, смотрит на них, как на последних идиотов, не понимая, что случилось.
— А че произошло? — Даник все еще ничего не понимает.
— Цири решила, что пора заканчивать, — хохочет Сударь.
Им приходится заканчивать. Карпова выдавливает из себя улыбку и легких смех, сжимая трясущиеся руки в кулаки. Хочется как можно быстрее выскочить на балкон и выкурить спасительную сигарету. Все зашло слишком далеко, и хвала Цири, она сумела это остановить.
***
Она все же покурила, выпила любезно предоставленную кружку чая, и немного задержалась. Они сняли несколько шуточных роликов в тик-ток, обсудили съемки и творчество фанатов.
Дима вызвался отвезти ее домой, и как бы она не упиралась, отговорить его от этой затеи не получилось. Этот вечер вышел настолько насыщенным, что до невозможности хотелось как можно скорее принять душ и лечь спать на следующие часов десять.
Карпова смотрит в окно, наблюдая за проплывающими зданиями и фонарями. Дима периодически отрывает взгляд от дороги и смотрит на нее. Она выглядит уставшей. Невольно вспоминается этот неудавшийся — спасибо, Цири! — поцелуй, и внутри все скручивается в узелок. Он ведь, действительно в тот момент наплевал на всех, кто были в студии и смотрели на них, готовый прильнуть к ней, даже если в чертовом фанфике и было написано иначе.
Гелентваген останавливается у ее дома. Алиса отстегивает ремень безопасности и убирает телефон в карман пальто. Поворачивается к нему.
— Спасибо, — поворачивается к нему.
— Не за что.
Улыбается, но взгляда не отрывает. В полутьме, освещаемые лишь отблеском фонаря, ее глаза икрятся. Аромат вишни заполняет салон автомобиля. Он вдыхает глубже. Кончики пальцев покалывает от желания прикоснуться к ней, как тогда, в студии, а внутри все трепещет. Он не может упустить такую возможность.
Алиса тянет ручку двери, собираясь выйти, но его голос заставляет замереть.
— Ты ведь тоже это чувствуешь?
Карпова поворачивается, хмурясь непонимающе. Его взгляд странный. Не то серьезный, не то немного насмешливый. Это напрягает. Становится тревожно.
— Тебе ведь тоже со мной тепло?