Глава 2
Когда на следующий день я прихожу в офис, все, кажется, счастливы. Я пересекаюсь с Джином и не могу сдержать улыбку. Если бы они узнали, что я их видела... Но, не желая об этом думать, направляюсь к своему столу и, включив компьютер, вижу, что он подходит ко мне:
— Доброе утро, Лалиса.
— Доброе утро.
Помимо того, что Джин — мой коллега, он еще и милый парень. Я нашла с ним общий язык с первого дня работы в компании, и мы отлично ладим. Почти все девушки в офисе сохнут по нему, но на меня, сама не знаю почему, он не производит такого впечатления. Возможно, мне не нравятся смазливые парни?
— Ты помнишь, что сегодня вечером собрание?
— Ага.
Как я и ожидала, он улыбается, берет меня за руку и говорит:
— Пойдем в кафетерий. Я знаю, что тебе сейчас хочется выпить чашечку кофе и съесть тост с маслом.
Я улыбаюсь ему в ответ. Он чертовски хорошо меня знает... Помимо того, что этот парень милый и красивый, он ничего не упускает. И наряду с его вечной улыбкой эта черта — его плюс. Он не забывает деталей. Именно поэтому он всех очаровывает.
Придя в кафетерий на десятом этаже, мы идем в бар, делаем заказ и направляемся к нашему столику. Я говорю «нашему», потому что мы всегда его занимаем. К нам присоединяются Чимин и Хосок. Парочка геев, с которыми я в отличных отношениях. Как всегда, они чмокают меня в шею и веселят меня. Мы разговариваем, и я снова вспоминаю то, что увидела вчера на стоянке. Джин и начальница! Эта картина всплывает у меня перед глазами. Мой коллега — просто чудо, а не парень!
— Что с тобой? Ты какая-то растерянная, — спрашивает Джин.
Прихожу в себя, смотрю на него и отвечаю, пытаясь забыть заполонившие мою голову картинки:
— Да так, витаю в облаках. С каждым днем мой кот потихоньку угасает и...
— Как жалко Роя, — бормочет Чимин, и Хосок сочувственно кивает.
— Ох, милая моя, мне очень жаль, — говорит Джин и берет меня за руку.
Некоторое время мы разговариваем о моем коте, и мне становится еще грустнее. Я обожаю Роя, но с каждым днем, с каждым часом, с каждой минутой его жизнь становится короче. Мне пришлось это признать, когда я услышала от ветеринара диагноз. Но мне тяжело это осознать. Очень тяжело.
Вдруг в кафетерии появляется моя начальница, и, как всегда, в окружении нескольких мужчин. Это какая-то пожирательница мужчин! Джин смотрит на нее и улыбается. Я умолкаю. Моя начальница — очень привлекательная женщина. Это сексуальная брюнетка пятидесяти лет, решительная, свободная (но не совсем, ведь ей приписывают многочисленные интрижки с сотрудниками компании). Она следит за собой, как никто другой, и никогда не пропускает занятия в фитнес-центре. Одним словом, ей нравится... нравиться.
— Лалиса, — прерывает мои мысли Джин, — ты уже все?
Я прихожу в себя и перевожу взгляд от начальницы к своему завтраку. Делаю глоток кофе и отвечаю:
— Все!
Мы встаем и выходим из кафетерия. Пора работать.
Через час, сделав нужные копии и дописав письма, направляюсь к кабинету начальницы. Стучу в дверь и вхожу.
— Вот окончательный вариант договора для филиала в Сиэтле.
— Спасибо, — строго отвечает она, просматривая его.
Как обычно, я стою перед ней в ожидании указаний. Я восхищаюсь ее волосами, они такие волнистые, такие ухоженные. Ничего общего с моими темными прямыми волосами, которые я обычно завязываю в хвост. Звонит телефон, и я поднимаю трубку:
— Кабинет госпожи Пак Дохен. Вас слушает ее секретарь, госпожа Манобан. Чем могу помочь?
— Добрый день, госпожа Манобан, — слышу глубокий мужской голос, слегка монотонный, как у полицейского. — Это Мин Юнги. Я хотел бы поговорить с вашей начальницей.
Узнав это имя, я быстро реагирую:
— Один момент, господин Мин.
Услышав его фамилию, моя начальница бросает документы, которые только что держала, буквально вырывает трубку у меня из рук и с милой улыбкой произносит:
— Юнги... как я рада тебя слышать! — И после паузы: — Ну конечно, разумеется! Ах! Так ты уже в Дананг? — Заливается наигранным смехом (он еще фальшивее, чем евро с изображением Папая), а затем шепчет: — Конечно, Юнги. В два часа я жду тебя в приемной, и мы вместе пообедаем.
Вешает трубку и смотрит на меня.
— Назначь мне встречу с парикмахером через полчаса и закажи столик на двоих в ресторане «Джемма».
Сказано — сделано. Через пять минут она пулей вылетает из офиса и через полтора часа возвращается с еще более сияющими волосами и безупречным макияжем. Без четверти два я вижу, как к ней в кабинет заходит Джин. Обалдеть! Я даже думать не хочу о том, чем они там занимаются. Я слышу смех. Без пяти минут два дверь открывается, и они выходят.
— Лалиса, ты можешь идти обедать, — говорит она. — И запомни: я буду с господином Мином. Если я не вернусь к пяти и тебе что-то понадобится, позвони мне на мобильный.
Когда злая колдунья и Джин уходят, я наконец вздыхаю с облегчением. Распускаю волосы и снимаю очки. Беру свои вещи и направляюсь к лифту. Мой кабинет на семнадцатом этаже. Опускаясь вниз, лифт останавливается на многих этажах, подбирая остальных работников, и до первого этажа едет очень медленно. Вдруг между шестым и пятым этажом лифт дергается и полностью останавливается. Включается аварийное освещение, и Енхи, из розничного отдела, кричит:
— Ай, мама родная! Что случилось?
— Успокойся, — говорю. — Наверняка отключили свет, но скоро включат. Я уверена.
— И когда это будет?
— Откуда я знаю, Енхи? Но если будешь нервничать, это время тебе покажется вечностью. Так что дыши глубже и увидишь, как быстро появится свет.
Но и через двадцать минут свет продолжает мигать и Енхи вместе с несколькими девочками из бухгалтерии начинают паниковать. Я понимаю, что нужно что-то делать.
Итак, посмотрим. Мне тоже вовсе не нравится находиться в закрытом лифте. Я устала и начинаю потеть. Если я впаду в панику, будет еще хуже, поэтому решаю найти какой-нибудь выход. Во-первых, собираю волосы на затылке и закалываю их ручкой. Затем даю Енхи свою бутылку с водой и пытаюсь пошутить с девочками из бухгалтерии, угощаю их жевательной резинкой с клубничным вкусом. Становится еще жарче. Я беру из сумочки веер и обмахиваюсь им. Как жарко!
В этот момент мужчина, который держался на заднем плане, опираясь о стену, подходит ко мне и берет меня под локоть.
— Ты нормально себя чувствуешь?
Не взглянув и не перестав обмахиваться, отвечаю:
— Уф! Тебе правду сказать или как?
— Предпочитаю правду.
Повеселев, я поворачиваюсь к нему, и вдруг мой нос натыкается на серый пиджак. Приятно пахнет. Дорогой аромат.
Но почему он стоит так близко?
Отхожу на шаг назад и смотрю на того, с кем имею дело. Разумеется, он высокий, я ему по узел галстука. Шатен, почти русый, молодой, светлоглазый. Я шепчу так тихо, чтобы меня мог слышать только он:
— Между нами говоря, мне никогда не нравились лифты, и, если двери долго не открываются, у меня начинают играть нервы, и...
— Нервы?
— Ага...
— Что значит «начинают играть нервы»?
— На моем языке это значит терять равновесие и сходить с ума, — отвечаю, продолжая обмахиваться. — Поверь мне. Мне не хотелось бы видеть себя в таком состоянии. Еще немного, и я начну брызгать слюной и крутить головой в разные стороны, как девочка из фильма «Заклинание». Короче, настоящее представление! — Я еще больше нервничаю и спрашиваю его, чтобы успокоиться: — Хочешь клубничную жвачку?
— Спасибо, — говорит он и берет одну.
Но что самое интересное, он разворачивает упаковку и кладет жвачку мне в рот. Я с удивлением беру ее и, не знаю почему, открываю другую жвачку и угощаю теперь его. Он, улыбнувшись, принимает угощение.
Я смотрю на Енхи и на остальных. Они по-прежнему в истерике, бледные и вспотевшие. И поэтому, чтобы самой не запаниковать, я пытаюсь завязать разговор с незнакомцем.
— Ты новенький в компании?
— Нет.
Лифт дергается, и все визжат. И я, конечно. Я хватаюсь за руку мужчины и тяну его за рукав. Когда осознаю, что делаю, моментально его отпускаю.
— Извини... извини.
— Успокойся, все в порядке.
Но я не могу оставаться спокойной. Как я могу быть спокойной, когда мы заперты в лифте? Вдруг я чувствую покалывание на шее. Открываю сумочку и беру зеркало. Смотрю на себя и начинаю ругаться:
— Свинство, свинство! Я покрываюсь пятнами!
Мужчина удивленно смотрит на меня. Я убираю волосы с шеи и показываю ему.
— Когда я нервничаю, у меня на коже появляются красные пятна, видишь?
Он кивает, а я чешусь.
— Нет, — говорит он, хватая меня за руку. — Если будешь чесать, станет еще хуже.
И вдруг наклоняется и дует мне на шею. О боже мой! Как он приятно пахнет и какое удовольствие вдыхать его аромат! Через две секунды я осознаю, что испустила стон.
Что я делаю?
Я закрываю шею и пытаюсь сменить тему.
— У меня два часа на обед, и, поскольку мы до сих пор здесь, я сегодня не поем!
— Полагаю, твое начальство примет во внимание ситуацию и позволит тебе прийти чуть позже.
Это заставляет меня улыбнуться. Он совсем не знает мою начальницу.
— Думаю, что ты много полагаешь, — сгорая от любопытства, говорю: — Судя по акценту, ты...
— Кореец.
Я не удивлена. Моя компания немецкая, и здесь каждый день снуют такие вот корейцы.
Смотрю на часы: без четверти три. Вот свинство! Я потеряла сорок пять минут своего обеда и не успеваю попасть в «Випс». А я так хотела пообедать в «Випс Клаб»... Забегу в бар «Альмудена» и съем бутерброд. На большее у меня нет времени.
Вдруг загорается свет, лифт начинает движение, и все находящиеся внутри аплодируют.
Я первая!
Из любопытства я снова смотрю на незнакомца, который позаботился обо мне, и вижу, что он продолжает за мной наблюдать. Обалдеть, при свете он еще выше и сексуальнее!
Когда лифт спускается на первый этаж и двери открываются, Енхи и девушки из бухгалтерии вырываются, словно табун необузданных и истеричных лошадей. Как я рада, что я не такая. По правде говоря, я немного пацанка. Такой меня вырастил отец.
Выходя, я сталкиваюсь с начальницей.
— Юнги, слава Богу! — говорит она. — Когда я спустилась, чтобы встретиться с тобой, получила сообщение, что ты заперт в лифте, я думала, что умру! Я так беспокоилась за тебя! Ты в порядке?
— В полном, — отвечает мужчина, который только что говорил со мной.
У меня голова идет кругом. Юнги. Обед. Начальница. Мин Юнги, шеф, это тот, кому я сказала, что похожа на девочку из фильма «Заклинание», и кому засунула в рот жевательную резинку? Я краснею как помидор и не могу смотреть ему в глаза.
Боже мой! Как же нелепо!
Я хочу смыться как можно скорее, но кто-то берет меня под локоть.
— Спасибо за жвачку... госпожа?
— Лалиса, — отвечает начальница. — Это моя секретарша.
И тот, кто оказался господином Мин Юнги, кивает головой и, не обращая внимания на выражение лица начальницы, потому что он смотрит не на нее, а на меня, говорит:
— Значит, это госпожа Манобан Лалиса, не так ли?
— Да, — отвечаю, как дурочка. Как полная идиотка!
Моя начальница, уставшая оттого, что не она в центре внимания, властно хватает его за руку и притягивает к себе.
— Может, сходим пообедать, Юнги? Уже так поздно!
Словно приросшая к полу в вестибюле, я поднимаю голову и улыбаюсь. Несколько секунд спустя этот удивительный светлоглазый мужчина удаляется, но перед тем, как выйти, поворачивается и смотрит на меня. Когда же он исчезает из виду, я вздыхаю и думаю: «Почему я не промолчала в лифте?»