Глава 16
Звонит будильник. Смотрю на часы: 7.30.
Вытягиваю руку и выключаю его, потягиваюсь, и разум моментально просыпается. Смотрю направо. Юнги нет. Вдруг вспоминаю о случившемся, сажусь в кровати и слышу:
— Доброе утро.
Поднимаю глаза. Он в дверях, уже одетый. С удивлением отмечаю, что на нем вовсе не те костюм и рубашка, в которых он был вчера. Он понимает мой немой вопрос и говорит:
— Мне привез его Томас час назад.
— Как твоя голова? Перестала болеть? — спрашиваю я.
— Да, Лиса. Спасибо, что спросила.
Я отвечаю ему грустной улыбкой. Встаю с кровати. Наверное, выгляжу ужасно: растрепанные волосы, закисшие глаза и пижама с Тасманским дьяволом. Поднимаюсь на цыпочки и чмокаю его в щеку, сонно бормоча «доброе утро».
Направляюсь в кухню, чтобы дать Рою лекарство, и вдруг вижу все его вещи на кухонном столе. Я резко останавливаюсь и чувствую, что за спиной стоит Юнги. Он не оставляет мне времени на размышления, берет меня за талию и разворачивает к себе.
— В душ! — приказывает он.
Выйдя из ванной, иду в комнату. Юнги там нет. Я поспешно беру из комода бюстгальтер и трусики и надеваю их. Затем открываю шкаф и выбираю одежду. Приняв наконец приличный вид, захожу в гостиную. Юнги читает газету.
— Там твой кофе, — говорит он. — Позавтракай.
Он сворачивает газету, подходит ко мне и целует меня в голову.
— Ты сегодня поедешь со мной в Бьенхоа. Мне нужно посмотреть на фармацевтические лаборатории. Ни о чем не волнуйся. В офисе уже все уведомлены.
Киваю, не в силах возражать. Выпиваю кофе и, когда ставлю чашку в мойку, чувствую, что Юнги снова подходит. Он не прикасается ко мне.
— Тебе лучше? — спрашивает он.
Я утвердительно трясу головой, не поворачиваясь к нему. Мне опять хочется плакать, но я делаю глубокий вдох и сдерживаю слезы. Уверена, что Рой не одобрил бы, если бы я постоянно хныкала. Выдав самую красивую улыбку, на которую только способна, поворачиваюсь к нему и убираю волосы с глаз.
— Мы можем ехать, когда захочешь.
Он кивает. И не прикасается ко мне.
Он не подходит ко мне ближе, чем на необходимый минимум.
Выходим на улицу, Томас уже ждет нас в машине. Отправляемся в путь. Поездка длится около часа. Мы с Юнги просматриваем многочисленные документы. Я уполномочена быть в курсе дел филиалов компании «Мин», поэтому лично знакома практически со всеми ее руководителями. Юнги объясняет, что хочет с первых рук знать абсолютно все о каждом филиале: производительность, численность персонала на фабриках и их рентабельность. Я начинаю нервничать. В связи с сегодняшним застоем боюсь, что он начнет беспричинно увольнять людей. Но он сразу же поясняет, что его цель в обратном: он хочет, чтобы его продукты были конкурентоспособными, и планирует открыть новые рынки сбыта.
В половине одиннадцатого мы приезжаем в Бьенхоа. Я спокойно воспринимаю тот факт, что Ким Техен вовсе мне не удивляется. Он радушно нас встречает, и мы заходим в кабинет. На протяжении трех часов Юнги обсуждает с ним производство, нужды предприятия и многое другое. Я, тихо сидя в уголке, делаю заметки и через три часа, выходя из кабинета, остаюсь довольна тем, что они пришли к согласию.
От Намджуна приходит сообщение. Отвечаю, что со мной все в порядке, а мысленно браню себя. Мне не по себе оттого, что я с Юнги и получаю сообщения от Намджун. Хотя с чего бы это? Ни с одним из них у меня нет ничего серьезного.
По дороге в Дананг Юнги предлагает остановиться в какой-нибудь деревушке и пообедать. Я говорю, что это отличная идея, и с удовольствием соглашаюсь. Томас останавливает машину в Винь, где мы пробуем вкусное мясо ягненка. Во время обеда Эрик получает множество сообщений и, хмурясь, читает их, но не отвечает. В четыре часа мы снова садимся в машину, а когда подъезжаем к отелю «Вилла Магна», я напрягаюсь. Юнги это замечает и берет меня за руку.
— Успокойся. Я лишь хочу переодеться и провести с тобой вечер. У тебя есть планы?
Мысли с бешеной скоростью пролетают в голове, и наконец я говорю, что у меня есть идея. Не даю ему времени на предположения.
— У меня есть дела в половине восьмого, — сообщаю я. — Если у тебя нет планов, может быть, поедешь со мной? Так я смогу показать тебе свою вторую работу.
Он удивляется:
— У тебя есть вторая работа?
Я весело отвечаю:
— Да, можно сказать и так, хотя в этом году она будет последней. Но я не собираюсь тебе о ней рассказывать, если ты со мной не поедешь.
Он улыбается, выходя из машины, и я следую за ним.
Подходим к лифту отеля «Вилла Магна», лифтер нас приветствует и отвозит на последний этаж. Как только мы входим в просторный и шикарный номер, Юнги оставляет на столе кейс и мобильный телефон и направляется в ту комнату, в которой мы не были в тот день, когда играли здесь. Звонит его мобильный. Сообщение. Не могу сдержать себя, смотрю на экран и читаю: «Бетта». Кто это? Телефон звонит опять, и на экране читаю: «Миен». С ума сойти, какие мы востребованные.
Мне тревожно. Последний раз, когда я здесь была, случилось то, отчего мне до сих пор стыдно. Провожу рукой по красивому дивану цвета кофе и смотрю на японский сад, прикладывая все усилия, чтобы дыхание было ровным. Если Юнги выйдет из спальни обнаженным и предложит мне поиграть, не знаю, смогу ли ему отказать.
— Можем уйти, когда захочешь, — слышу его голос.
Застигнутая врасплох, поворачиваюсь. Он одет в джинсы и футболку гранатового цвета. Красавчик. Он, как всегда, отлично выглядит. И что самое главное, он выполняет то, что пообещал, он ко мне не пристает. Однако я чувствую, как во мне нарастает разочарование оттого, что я сейчас не погружаюсь в море сладострастия, куда он обычно меня увлекает.
Я, наверное, сошла с ума.
Через десять минут мы уже сидим в машине и Томас везет нас к моему дому.
В квартире сразу чувствуется отсутствие Роя. Юнги понимает это и целует меня.
— Давай, уже шесть часов. Поторопись, или ты опоздаешь.
Забегаю в комнату, надеваю джинсы, синюю футболку, кроссовки. Собираю волосы в высокий хвост и быстро выхожу из дому. Мне даже не нужно смотреть на Юнги, я и так знаю, что он за мной наблюдает. Когда я рядом с ним, у меня начинает пылать лицо. Беру фотоаппарат и маленький рюкзак.
— Пойдем, — говорю ему.
Я направляю Томаса через загруженные улицы Дананг, и через несколько минут мы подъезжаем к школе. Эрик выходит из машины и с удивлением оглядывается. Похоже, никого нет. Я улыбаюсь. Беру его за руку и тяну за собой. Мы входим в школу, и на его лице появляется недоумение. Это доставляет мне удовольствие, мне нравится, когда он в замешательстве, и я беру это на заметку.
Открываю дверь с табличкой «Спортивный зал», и мы погружаемся в ужасный шум. Десятки девочек от семи до двенадцати лет бегут ко мне, выкрикивая:
— Тренер! Тренер!
Юнги ошеломлен:
— Тренер?
Я улыбаюсь, пожимая плечами.
— Я тренер по женскому футболу в школе своей племянницы, — отвечаю, пока к нам не подбежали девочки.
Юнги изумленно открывает рот, а потом расплывается в улыбке. Но я больше не могу с ним разговаривать, малышки облепили меня со всех сторон, ухватившись за руки и за ноги. Я болтаю с ними, пока мамочки не отцепляют их от меня.
— А кто этот гигант? — слышу голос сестры.
— Друг.
— Ох, Булочка, вот это друг! — шепчет она, и я улыбаюсь.
В присутствии Юнги все мамочки меняются в лице. Это нормально. Юнги производит впечатление, я это знаю. Поздоровавшись со всеми, сестра упрашивает познакомить ее с Юнги, и в конце концов я сдаюсь. Какая же она приставучая! Она хватает меня за руку, и мы идем к нему.
— Джису, это Юнги. — Он встает, чтобы поприветствовать ее. — Юнги, это моя сестра, а обезьянка у моих ног — моя племянница Дженни. — Они обмениваются поцелуями в щеки.
— Почему ты такой высокий? — спрашивает племянница.
— Потому что в детстве я натворил много дел.
Мы с сестрой улыбаемся.
— Почему ты так редко говоришь? — снова спрашивает Дженни. — У тебя что-то со ртом?
Я собираюсь ответить, но он наклоняется к ней и говорит:
— Дело в том, что я — кореец. Несмотря на то что я умею говорить по-вьетнамски, я все же не могу скрыть свой акцент.
Малышка весело на меня смотрит. Я мысленно шлю проклятия в ожидании ее ответа, но не в силах ее удержать.
Смутившись, сестра уводит девочку, а Юнги говорит мне на ухо:
— А племянница — вся в тебя. Такая же откровенная, как и ты, режет правду-матку.
Мы хохочем, и девочки снова сбегаются. Сегодня летний праздник, который мамочки устроили в честь окончания занятий. Целых полтора часа я с ними разговариваю, обнимаюсь, фотографируюсь с девчонками. Юнги сидит на трибуне и, судя по выражению лица, наслаждается спектаклем.
Девочки вручают мне пакетик. Открываю его и достаю футбольный мяч из разноцветных конфет. Я хлопаю вместе с ними в ладоши. Обожаю конфеты! Племянница показывает взглядом на Алисию. Они помирились, и я подмигиваю. Оле, племяшка! Несколько минут спустя, после того как я расцеловала всех мамочек и маленьких футболисток, все уходят, в том числе моя сестра и племянница.
Довольная встречей, наливаю в пластиковые стаканы тепловатую кока-колу и подхожу к Юнги.
— Удивлен? — спрашиваю, протягивая стакан.
Юнги делает глоток.
— Да. Ты удивительная.
— Ладно, ладно, не продолжай, а то я поверю.
Мы смеемся.
Никто из нас больше ничего не говорит, и на некоторое время мы погружаемся в тишину.
— Юнги, как видишь, моя жизнь совершенно обычна, — говорю я, наконец собравшись с силами.
— Я знаю... знаю, и меня это волнует.
— Волнует? Тебя волнует тот факт, что у меня обычная жизнь?
Его взгляд пронизывает меня.
— Да.
— Почему?
— Потому что моя жизнь, к сожалению, не обычная.
У меня, наверное, глупое выражение лица. Я не понимаю, хочу попросить объяснений, но он продолжает:
— Лиса, твоя жизнь требует отношений и обязательств. Эти слова для меня уже несколько лет как устарели. — Он берет меня за подбородок и продолжает: — Ты нравишься мне, привлекаешь меня, но я не хочу тебя обманывать. То, что мне нравится с тобой делать, — это секс. Мне нравится овладевать тобой, целовать твою киску и наблюдать за твоим лицом, когда ты кончаешь. Но я боюсь, что большинство из моих игр тебе не понравятся. И я не говорю о садо, я говорю лишь о сексе. Исключительно о сексе.
Его взгляд мрачнеет. Меня это приводит в замешательство, но я не хочу, чтобы наши игры закончились.
— Я обычная женщина, без больших претензий, работаю в твоей компании. У меня есть отец, сестра и племянница, которых я обожаю, и до вчерашнего дня был кот, который был также моим лучшим другом. Я тренер по футболу команды девочек, не получаю за это много денег, но занимаюсь этим, потому что работа делает меня счастливой. У меня есть друзья и подруги, с которыми я люблю веселиться, проводить отпуск, ходить в кино, ужинать. Сейчас ты спросишь, зачем я тебе все это рассказываю, не так ли? — Юнги кивает. — Я не потрясающая, мне не нравится откровенно одеваться, да я даже и не пытаюсь. Мои отношения с мужчинами были обычными, ничего особенного. Ну, знаешь, девочка и мальчик знакомятся, нравятся друг другу и вместе спят. Но никому и никогда не удавалось вытянуть из меня то, что несколько дней назад вытащил из меня ты. Я никогда не думала, что могу сходить с ума от покусывания. Я никогда не могла бы подумать, что буду делать то, что делала с тобой. Ты меня восхищаешь и подчиняешь так, что я не могу сказать тебе «нет». И еще я не могу сказать «нет» потому, что мое тело хочет делать то, что хочешь ты. Я ненавижу, когда мне приказывают, тем более во время секса. А тебе по непонятным причинам я это позволяю. Я в жизни не могла себе представить, что какой-нибудь незнакомец, который почти ничего обо мне не знает — ни моего имени, ни возраста, ничего из моей жизни, — одним лишь взглядом потребует от меня секса, и я соглашусь. Мне до сих пор трудно осознать, что произошло тогда в твоем номере и...
— Лиса...
— Нет, дай мне закончить, — прошу его и прикладываю к его губам руку. — То, что произошло тогда в твоем номере, нравится мне это признавать или нет, доставило мне удовольствие. Признаю, что, когда я увидела запись, я взбесилась. Но когда я снова размышляла над этим, я очень возбуждалась. В прошлое воскресенье я играла вибратором, думая о тебе, и я испытала оргазм, вспоминая о том, что у меня было с той женщиной у тебя в номере. — Юнги улыбается. — Но мне не нравятся женщины. Нет... не нравятся, и, если ты захочешь снова со мной так поиграть, я требую, чтобы ты сначала со мной посоветовался. Я не специалист в сексе, но то, что я испытываю с тобой, мне нравится, заводит и возбуждает меня, и я готова повторить.
— Даже если у меня не будет никаких обязательств?
Хочу сказать «нет», хочу сказать, что он должен быть только моим. Но тогда я потеряю его, а я этого не хочу.
— Да.
Юнги кивает в знак понимания.
— И, пожалуйста... Я освобождаю тебя от запрета прикасаться ко мне. Поцелуй меня и скажи мне что-нибудь, а то я сейчас умру от стыда, потому что наговорила кучу глупостей.
— Ты требуешь этого от меня, малышка, — шепчет он.
Достаю из рюкзака веер и смущенно улыбаюсь.
— Ты даже не представляешь, кто я и какая я.
Юнги отвечает мне улыбкой и убирает волосы с лица.
— Твое полное имя — Лалиса Манобан. Тебе двадцать пять лет, у тебя есть отец, сестра и племянница. Из собственных наблюдений я понял, что парня у тебя нет, но есть мужчины, которые тебя желают. Я знаю, где ты живешь и работаешь. Твои номера телефонов. Знаю, что ты отлично водишь «феррари», что ты любишь петь и не стесняешься делать это передо мной. А сегодня я узнал, что ты тренер по футболу. Тебе нравятся клубника, шоколад, кока-кола, конфеты и футбол, и, если ты начинаешь нервничать, у тебя на шее появляются пятна, и у тебя могут разыграться нервы! — Я улыбаюсь. — Судя по всему, ты хорошая подруга и любишь животных. Ты любопытная и упрямая, иногда чересчур, и это выводит меня из себя. Но ты также самая сексуальная и ошеломительная женщина, которую я когда-либо встречал, и, признаюсь, мне это нравится. Это то, что я знаю о тебе на сегодняшний момент, и мне этого достаточно. С этой секунды я обещаю обсуждать с тобой все, что касается нашего секса и игр. Теперь, когда ты освободила меня от моего обещания, я поцелую тебя и прикоснусь к тебе.
— Отлично! — соглашаюсь, поднимая руки.
— И когда мы разобрались с этой темой, нужно, чтобы ты приняла мое предложение поближе с тобой познакомиться и сопровождала меня в поездке по Испании. На этой неделе мы едем в Нячанг. У меня две важные встречи в четверг и пятницу. А выходные мы посвятим, если хочешь, сексу. Как тебе?
— Твое имя — Мин Юнги, — отвечаю, не придавая значения его холодности. — Ты — кореец, и твой отец...
Его лицо напрягается. Он перебивает меня:
— Поскольку ты сотрудник компании, я попросил бы никогда не упоминать имя моего отца. Теперь можешь продолжать.
Это немного сбивает меня с толку, но я продолжаю:
— Ты патологический властолюбец, и я не знаю о тебе ничего, кроме того, что тебе нравятся сексуальные игры. Поэтому мне хотелось бы узнать о тебе немного больше.
Его взгляд пронизывает меня. Я знаю, что в нем идет внутренняя борьба — открываться мне или оставить все как есть. Он встает, притягивает меня к себе, целует, и я отвечаю на его поцелуй. Боже мой, как мне этого не хватало! Наконец он отстраняется.
— Моя мать была вьетнамкой, именно поэтому я так хорошо говорю по-вьетнамски. Вот уже несколько дней я плохо сплю. Мне тридцать один год. Я не женат и ни с кем не встречаюсь. На данный момент я больше ничего не могу тебе сказать.
Взволнованная маленьким откровением, улыбаюсь, счастливая, словно выиграла в лотерею:
— Господин Мин, я принимаю ваше приглашение. У вас есть сопровождающий.
Это заставляет его рассмеяться.