•Лето между строк•

Утро выдалось тёплым, пахло еловыми иглами и сырой травой. Птицы за окном щебетали без умолку, будто не знали, что в одной из коек спит мальчик с разорванным сердцем. Или знали — и пытались перекричать тишину внутри него.

Алекс проснулся первым. Он потянулся, расправил плечи, улыбнулся — почти автоматически, как всегда, но с лёгкой внутренней дрожью: вчера было по-настоящему. Элиас был рядом. В его объятиях. В его поцелуях. В его дыхании.

Но сейчас, повернув голову, Алекс увидел, что кровать Элиаса пуста. Простыня была заправлена, как будто никто и не спал там ночью.

Он сел, обвёл взглядом комнату — Элиас стоял у окна, смотрел вдаль, за пределы лагеря. Его плечи были чуть напряжены. В руках он крутил щепку, оторванную, видимо, от подоконника.

Алекс встал, подошёл. Коснулся плеча.

— Доброе утро.

Элиас вздрогнул. Улыбнулся натянуто.

— Доброе.

— Всё нормально?

— Да. Просто... не спалось.

Алекс хотел обнять его, как вчера. Но не сделал этого. Что-то в выражении лица Элиаса было другим. Настороженным. Отстранённым.

— Ты будто исчез, — тихо сказал Алекс.

— Я просто думаю.

— О чём?

— О нас.

Пауза. Алекс ждал. Элиас не продолжал.

— Элиас... что-то случилось?

Элиас отвёл взгляд.

— Я боюсь.

— Чего?

— Что нас увидят. Что кто-то уже видел. Что всё пойдёт наперекосяк.

Алекс замер.

— Это из-за вчера?

— Нет. Да. Не знаю.

— Тебе было плохо?

— Нет. — Элиас выдохнул. — Мне было хорошо. Слишком хорошо. А теперь мне страшно. Потому что если кто-то узнает... я не знаю, как жить с этим.

Алекс опустил глаза. Всё понятно. Это не про него. Это про мир.

— Я не прошу тебя кричать об этом на весь лагерь. Но ты... сейчас будто уходишь. И мне больно.

Элиас посмотрел на него.

— Прости.

И больше ничего.

⸻

В столовой они сидели, как всегда, рядом. Но между ними будто пролегла холодная стена. Алекс пытался улыбаться, шутить, подтрунивать, но всё звучало искусственно. Элиас отвечал односложно, иногда вообще молчал.

И тут произошло то, чего Алекс боялся.

— Лис, ты чего такой вялый сегодня? — спросил Жека, с ухмылкой. — Или не выспался, потому что койку с кем-то делил, а?

Он бросил взгляд на Алекса. И засмеялся. Тот же смех подхватили ещё двое с соседнего стола.

Алекс хотел было встать. Сказать что-то. Жёстко. По-настоящему. Но Элиас уже опустил голову. Щёки — красные. Руки сжаты в кулаки.

— Заткнись, — выдохнул он. — Просто заткнись, Жека.

— Оу, — поднял брови тот. — Чувствительно. Ну-ну.

Жека махнул рукой и повернулся к своему подносу.

Но дело было сделано. Алекс видел, как дрожат плечи Элиаса. Как он не ест. Как перестал дышать свободно.

⸻

После завтрака Алекс догнал его у домика вожатых.

— Элиас, подожди. Не молчи.

— Алекс... — начал тот, не оборачиваясь. — Я не могу.

— Что — не можешь?

— Быть с тобой... вот так. Когда кто-то шепчет за спиной. Когда мне страшно встать из-за стола.

— Мы же знали, что не будет легко.

— Я знал. Но я не думал, что будет так... стыдно.

Это было как удар. Не потому что Элиас хотел обидеть. А потому что он чувствовал это по-настоящему.

— Тебе стыдно за нас?

— Нет. За себя. За то, что я не могу... быть, как ты. Открытым. Сильным.

— Но я же не прошу тебя быть мной. Я прошу просто не уходить.

Элиас посмотрел на него. Глаза полны слёз. Не плакал. Но держался на последнем дыхании.

— Мне нужно время.

— Ты уже говорил.

— Тогда это было про внутри. А сейчас — про снаружи. Я боюсь, Алекс. По-настоящему.

Алекс сжал губы.

— Значит, всё? Ты уходишь?

— Я... я просто прошу... немного пространства.

— Пространство — это другое слово для «я не знаю, хочу ли быть с тобой».

Молчание. Жгучее. Тяжёлое.

— Прости, — прошептал Элиас. — Прости, если ты думал, что я уже готов.

И он ушёл.

Алекс остался стоять один. Пыль под ногами. Солнце. Шум деревьев. Всё как будто прежнее. Но внутри — будто что-то развалилось.

Он не злился. Нет. Он понимал. Знал, что Элиас не выбирал страх. Что он просто не справляется. Но боль всё равно жгла.

Вот она — реальность. Когда даже любовь не может сразу победить стыд и страх. Когда человек тебе нужен — но он сам себе враг.

⸻

Весь день прошёл в тумане. Алекс ходил, отвечал, смеялся в нужные моменты. Но всё будто в фильтре. Как за стеклом. Он не смотрел в сторону Элиаса. И тот — в его.

Вечером, у костра, когда вожатый читал сказку и все притихли, Алекс почувствовал взгляд. Повернулся — и поймал глаза Элиаса. Тот смотрел прямо. Упрямо. С болью.

Я всё ещё здесь, — говорили эти глаза. Но я не знаю, как вернуться.

Алекс отвернулся. Он больше не мог быть тем, кто всегда делает первый шаг.

Теперь — очередь Элиаса.