Глава 12: Громко, не шёпотом
Они проснулись в один день, как будто ничего и не было. Без страха. Без ожиданий. Алекс первым открыл глаза и увидел Элиаса, спящего на соседней койке. Тот мирно дышал, полуулыбаясь, словно видел во сне что-то хорошее. А может — кого-то хорошего.
— Доброе утро, — прошептал Алекс.
Элиас открыл глаза и впервые не отпрянул. Наоборот, перевернулся ближе.
— Ты правда всё ещё тут?
— Ага. А ты?
— Кажется, да.
— Тогда вставай. Пойдём завтракать. Вместе.
И они пошли.
⸻
В столовой было шумно. Кто-то толкал подносы, кто-то спорил из-за очереди за овсянкой, кто-то ронял ложки. Алекс и Элиас вошли вместе — и сели за один стол. Рядом. Не через свободное место. Рядом.
И это не осталось незамеченным.
Первым взглянул Жека. Потом — Паша. Потом — вся комната словно заметила, как близко сидят их плечи. Как Элиас невзначай касается руки Алекса, когда берёт хлеб. Как Алекс бросает в него тихую шутку — и Элиас смеётся. Настояще. Без фальши.
— Слушай, Лис, — вдруг громко сказал Жека. — Ты бы хоть делал вид, что не совсем поехал. А то уже прямо на подносе целуетесь.
Элиас замер. В прошлый раз он бы молчал. Или убежал. Но не сегодня.
Он медленно положил ложку. Повернулся к Жеке.
— А тебе-то что?
— Мне? — тот усмехнулся. — Да просто рвёт с этого. Смотреть противно.
Алекс напрягся. Хотел было вставать — но Элиас уже встал.
— Противно тебе не потому, что я с парнем. А потому, что я с ним счастлив. А ты — нет.
Жека замолк. За столом стало тихо.
— Ты всегда громкий, когда кого-то дразнишь. Но ты трус. Потому что не можешь сказать то же самое, когда рядом вожатый. Или когда кто-то сильнее. А сейчас... — Элиас посмотрел прямо в глаза. — Я больше не боюсь.
Жека фыркнул, но ничего не сказал.
Алекс смотрел на него, как будто впервые. Это был не тот Элиас, который прятался в углу. Это был кто-то новый. Тот, кто выбирал себя. И его.
— И да, — добавил Элиас. — Я с ним. Не потому что надо. А потому что хочу.
И он сел обратно. Алекс коснулся его руки — на этот раз не под столом. Открыто. Уверенно.
⸻
День прошёл, как будто они заново учились быть вместе. Только теперь — в открытую.
На творческом кружке они рисовали портреты друг друга, и Алекс, не удержавшись, нарисовал Элиаса с крыльями. Элиас фыркнул, но улыбнулся, и в уголке его рисунка Алекс обнаружил маленькое сердечко. Маленькое. Но было.
У обеда кто-то снова бросал взгляды. Но уже без подколов. Скорее — с удивлением. Или даже с интересом.
А кто-то — молча улыбался. Вожатая Вика, проходя мимо, незаметно кивнула Элиасу, будто говоря: я вижу тебя. И не осуждаю.
⸻
Вечером был костёр.
Вокруг пламени сидели ребята, вожатые пели под гитару, кто-то рассказывал страшилки, кто-то смеялся не в попад.
Алекс и Элиас сидели чуть в стороне, но уже не прятались.
— Помнишь, как я боялся сидеть с тобой вот так? — спросил Элиас.
— Помню. Помню, как ты смотрел на меня и отводил взгляд.
— А теперь не хочу никуда смотреть, кроме тебя.
Алекс усмехнулся:
— Сентиментальный стал.
— Зато честный.
Они сидели, плечом к плечу. Тепло костра не дотягивалось — но им было достаточно друг друга.
— Алекс?
— Мм?
— Если бы тебе нужно было выбрать — быть открытым и одному, или быть с кем-то, но скрытно — ты бы что выбрал?
Алекс подумал. Долго.
— Наверное, как раньше сказал бы: быть открытым. Но сейчас... — он посмотрел на Элиаса. — Если бы это значило потерять тебя — выбрал бы быть с тобой. А потом уже вместе думали бы, как стать свободными.
Элиас кивнул.
— Тогда я тоже выбираю нас.
И они впервые по-настоящему поцеловались при свете костра.
Никто не закричал. Никто не засвистел. Кто-то, может, отвернулся. Но большинство — просто приняли это, как ещё одну часть лета. Ещё одну историю, что останется в памяти.
И, может, кто-то из тех, кто раньше боялся, увидел: можно. Не сразу. Не легко. Но можно быть собой — и не быть одиноким.
⸻
Когда костёр стал угасать, и лагерь начал засыпать, они остались сидеть на бревне. Алекс положил голову Элиасу на плечо.
— Думаешь, это продлится?
— Думаю, да. Если будем держать друг друга.
— Я не хочу, чтобы лето кончалось.
— Оно не кончится. Оно просто станет частью нас.
И в этот вечер не было страха. Не было оглядки. Были только они. И будущее, в котором — всё только начинается.