Часть 6: Между тишиной и бурей
Ты не помнишь, как оказалась на кухне.
Твоё тело двигалось само — как будто инстинкт спасения от ударной волны. Ты слышала, как их голоса затихли, потом дверь закрылась. Шаги Чонгука приближались, но ты не обернулась. Стояла, опершись о столешницу, глядя в точку.
— Т/и… — его голос был осторожным, будто он приближался к дикому зверю.
— Это правда? — спросила ты, тихо. — То, что она сказала?
Пауза. Слишком длинная.
— Я не знаю. Я... — он сделал шаг ближе, — я не был с ней в отношениях. Это было… один раз. Мимолётно. Я даже не думал, что—
— Что это может иметь последствия? — перебила ты резко, разворачиваясь к нему. — Ты правда не думал, что это может аукнуться спустя три года?
В его глазах появилось что-то острое — вина, замешательство. Он потянулся к тебе, но ты отступила.
— Я не знал, — сказал он, — я клянусь, т/и. Я бы тебе всё рассказал. Но... она исчезла. Без слов. А потом — тишина. Я не искал, потому что... потому что это не было чем-то важным. Тогда.
Ты смотрела на него, и сердце сжималось от боли. Ты верила ему. Это было видно — в его голосе, в растерянности, в том, как дрожали его пальцы. Но это не уменьшало того, насколько тебе было больно.
— А теперь? Он — твой ребёнок, Чонгук. Это не что-то, что можно “переждать” или “разобраться позже”. Это — вся твоя жизнь. И... это значит, что и моя, если я рядом.
Он подошёл ближе, медленно, давая тебе возможность остановить его. Не остановила. Его ладони легли на твоё лицо — тёплые, дрожащие.
— Слушай. Я не прошу тебя сразу всё принять. Я сам не знаю, что чувствую. Мне страшно. Но… если ты уйдёшь сейчас — я сломаюсь.
Ты закрыла глаза, чувствуя, как подступает горло. В тебе кипела буря: ревность, страх, растерянность, но сквозь всё это пробивалась одна мысль — ты любишь его. И именно поэтому тебе так больно.
— Я не ухожу, — прошептала ты. — Но ты должен быть честен со мной во всём. Абсолютно. Я не могу быть "девушкой на фоне", пока ты разбираешься с прошлым.
Он кивнул. Губы дрогнули. Он выглядел почти ребёнком сам — потерянным, нуждающимся.
— Я не хочу фона. Я хочу, чтобы ты была главной.