Часть 11: Война за тишину
Письмо пришло через неделю. Простая белая конверт с печатью. Чонгук открыл его первым — прочитал молча, сжав бумагу в пальцах. Потом медленно передал тебе.
> «Заявление об изменении порядка опеки. Истец: Пак Хеюн. Предмет иска: установление полной опеки над несовершеннолетним Пак Минхо...»
Ты замерла.
— Она что, пытается лишить тебя прав?
— Она подаёт, что я “недостаточно стабилен”. Что сожительство с тобой, человеком, не являющимся официальной супругой, вредит эмоциональному развитию ребёнка. Что я “не обеспечиваю ему стабильную среду”. — Он сжал кулаки. — Она не может выиграть. Но она попытается.
Ты села, прижав руки к лицу.
— Это… из-за меня?
Он опустился рядом.
— Нет. Это не про тебя. Это про контроль. Её тревога. И её обиду. Я понимаю, что она боится потерять сына. Но она делает это неправильно. И да — теперь мы втроём в этой войне.
Ты смотрела на него и чувствовала, как страх расползается по телу, липкий, тревожный. Суд. Юристы. Протоколы. И ребёнок в центре. Ребёнок, которого ты только начала любить.
---
На первом слушании Хеюн пришла в строгом чёрном костюме. Спокойная, собранная. Её адвокат называл твоё имя как “третье лицо, не имеющее законного статуса”. Ты сжимала ладонь Чонгука и чувствовала, как он тоже дрожит, несмотря на весь гнев внутри.
— Он — хороший отец, — сказала ты в суде, когда тебя вызвали как свидетеля. — Я вижу, как Минхо реагирует на него. Как он улыбается, тянется к нему, как успокаивается в его руках. Это не то, что можно подделать.
Адвокат Хеюн посмотрел на тебя хищно:
— Но вы не состоите в браке, верно? У вас нет юридического отношения к ребёнку. Как вы можете утверждать, что вы — часть его “безопасной среды”?
Ты выдохнула. Сильно. Честно.
— Потому что я каждый день рядом. Потому что я не делю жизнь Чонгука на “до” и “после Минхо”. Я не соперничаю с матерью ребёнка. Я просто стараюсь быть человеком, который даст ему ещё больше тепла. А не меньше.
Судья смотрел внимательно. Записывал. Молчал. Ты не знала, к чему это приведёт.
---
Вечером вы сидели на полу. Минхо спал в спальне. Ты держала Чонгука за руку, и впервые за долгое время он выглядел сломленным.
— Я боюсь, — прошептал он. — Не за себя. За него. Если она выиграет — она может уехать. Ограничить встречи. Разорвать…
Ты обняла его.
— Мы не отдадим его. Мы не допустим, чтобы он рос в доме, где любовь заменена горечью. Ты не один. И я не уйду.
Он кивнул. Слёзы тихо скатились по его щеке. И ты поняла — эта борьба стала вашей, даже если бумага говорит иное.