Ученик

Себастиан знал, почему. Он боялся, что для возвращения ему придется отказаться от Сабины. И Лили. Чтобы жить дальше, ему требуется забыть дочку и жену. Этого он не хотел. Он знал, что множество людей, большинство, возвращается к жизни после потери кого-нибудь из близких. Идет дальше. Память о них уживается с современностью. Жизнь продолжается с нехваткой лишь одного осколка. Она не полностью разбита, как у него. Он знал об этом. Но был просто-напросто не в силах восстановить ее. Даже не пытался.

Однако Ванья вновь придала его существованию чуть-чуть смысла, и теперь он решился предпринять первые шаги к изменению. Если только Тролле сделает свое дело, он сможет вбить клин между Вальдемаром и его дочерью. Вопрос лишь в том, как действовать дальше? Если ему удастся перевернуть весь мир Ваньи и спровоцировать ее падение, не следует ли ему быть наготове и подхватить ее? Лучше всего было бы стать частью ее будней до катастрофы. Пусть неприятной ей частью, но все-таки кем-то, кто окажется достаточно близко, чтобы естественно сблизиться с ней, когда она будет в этом нуждаться.

Это могло бы оказать ему двойную услугу.

Стать частью ее будней. Ее будни — это Госкомиссия. А Госкомиссия — бывшее рабочее место Себастиана. Место, где он раньше ощущал себя сопричастным, где использовал свои знания. Приносил пользу. Работал. Имел жизнь.

Разделить с кем-то жизнь можно, только имея собственную.

В начале шестого утра у него, потного, усталого и опустошенного, все встало на свои места, и он принял решение.

Он должен быть поблизости от Ваньи и снова создать себе жизнь.

Все в одном месте.

Последний взгляд в темное окно витрины, и он все изменит.

* * *

Торкель заехал на свое парковочное место в гараже под зданием полиции, заглушил мотор и вылез из машины. Кондиционер «Ауди» держал в салоне приятные 17 градусов, и Торкель, невзирая на то, что проспал недолго, чувствовал себя отдохнувшим и бодрым, когда, заперев машину, направлялся к лифту. Он пытался не слишком много думать о прошлой ночи. Не строить иллюзий. Когда они после всего лежали в его постели, он чувствовал, как ему ее не хватало. Он подумал было пододвинуться поближе и просто обнять ее, но не решился. Знал, что ей этого не хочется. Однако прошлым вечером она была ближе к нему, чем когда-либо прежде. Это произошло у него дома. Она вернулась. Предпочла его. Не целиком и полностью. Но все-таки.

Урсула, вероятно, не могла предпочесть кого-нибудь целиком и полностью.

И он достаточно взрослый для того, чтобы суметь с этим жить.

Когда он утром проснулся, ее уже не было. Он не слышал, когда она выбралась из постели и ушла. Она не разбудила его и не попрощалась. А чего он ожидал? Ведь речь все-таки шла об Урсуле.

Торкель заглянул в канцелярию, кивнул сидевшему за стойкой полицейскому в форме, который протянул ему утренние газеты, и уже вытащил карточку-ключ для внутренней двери, но, не успев ею воспользоваться, услышал:

— Доброе утро.

Первой его мыслью, когда он обернулся, было: какой-то бездомный, но миллисекундой позже он узнал посетителя. Себастиан встал с одного из двух диванов вестибюля, где сидел в полусне, и двинулся по каменному полу в его сторону.

— Себастиан. Что ты тут делаешь?

Торкель пошел ему навстречу и, подавив импульс обнять посетителя, протянул ему руку. Себастиан коротко пожал ее.

— Поджидаю тебя. Я не записывался заранее, но, возможно, ты меня все-таки примешь?

«Как типично для Себастиана, — подумал Торкель. — Просто появиться. Удобное ему время должно подходить всем остальным». После того как они вместе раскрыли в апреле дело в Вестеросе, Себастиан опять просто пропал. Не выразил ни малейшего желания начать снова общаться, восстановить дружбу, ожидавшую своего часа лет двенадцать. Бог свидетель, Торкель предоставлял ему случаи, но Себастиан ловко уклонялся от всех попыток завязать с ним более глубокий контакт.

Несколько коротких секунд Торкель раздумывал, не взять ли и просто-напросто отказать ему. Сказать, что нет, на этот раз принять никак не могу. Нет времени. Так было бы, конечно, лучше всего. Правильнее. Опыт подсказывал, что внезапное появление Себастиана не может привести ни к чему хорошему. Тем не менее Торкель поймал себя на том, что кивком показывает Себастиану следовать за ним, проводит карточкой и впускает его в помещения Госкомиссии.

— У тебя усталый вид, — произнес Торкель, пока они стояли в лифте, поднимавшем их на четвертый этаж.

— Я действительно устал.

— Ты долго ждал?

— Где-то с час.

Торкель бросил взгляд на часы. Без десяти семь.

— Ты рано встал.

— Я, собственно, и не ложился.

— Хочешь рассказать, где ты был?

— Едва ли.

Они замолчали. Анонимный женский голос возвестил, что они попали на нужный этаж, и двери открылись. Себастиан вышел первым. Они двинулись по коридору.

— Чем ты теперь занимаешься? — нейтральным тоном спросил Торкель, пока они шли к его кабинету.

Себастиан не мог не отдать ему должное. Несмотря ни на что, всегда встречает корректно.

— Знаешь, как обычно.

— Значит, ничем.

Себастиан не ответил. Возле одной из дверей Торкель остановился, открыл ее и впустил Себастиана в кабинет. Оставив дверь открытой, он снял куртку и повесил ее на один из крючков висящей на стене вешалки. Себастиан опустился на двухместный диван, стоявший вдоль одной из стен.

— Кофе хочешь? — спросил Торкель, усаживаясь за письменный стол и легонько подталкивая мышку, чтобы пробудить к жизни компьютер из режима экономии энергии.

— Нет, я хочу работу. Или, вернее, мне нужна работа. Поэтому я здесь.

Торкель толком не знал, чего он ожидал. Где-то в глубине души он, пожалуй, понимал, что появление Себастиана ранним утром могло означать только одно: ему что-то нужно. Для себя. Но это? Уж не ослышался ли он?

— Ты хочешь работу. Здесь? Ни с того ни с сего?

— Да.

— Нет.

— Почему нет?

— Я не могу просто так принимать людей на работу.

— Можешь, если скажешь, что они тебе требуются.

— Вот именно...

Торкелю впервые было немного трудно смотреть Себастиану в глаза. Он чувствовал свое уязвимое место. Возможно, сейчас Себастиан им действительно нужен? Тогда почему же Торкель ему не позвонил? Из-за личного нежелания вновь принимать Себастиана? Он чувствовал себя преданным бывшим другом — не затмило ли это его профессиональную оценку? Он убедил себя в том, что даже при наличии третьей жертвы присутствие Себастиана принесет больше вреда, чем пользы.

Себастиан истолковал молчание Торкеля как то, что тот взвешивает предложение. Он склонился вперед.

— Брось, Торкель, ты же знаешь мои способности, знаешь, какую я могу принести пользу. Разве мы уже не обсуждали это в Вестеросе?

— Нет, не обсуждали. Насколько мне помнится, подключившись к нам в Вестеросе, ты обращался со мной и моей командой более или менее как с дерьмом, а потом опять исчез.

Себастиан кивнул, в словах Торкеля было, пожалуй, довольно много правды.

— Но ведь работа шла нормально.

— Для тебя, возможно, да.

О дверной косяк постучали, и в комнату вошла Ванья. Она бросила беглый взгляд на гостя на диване, и в ее отношении к посетителю невозможно было ошибиться:

— Какого черта он здесь делает?

Себастиан быстро поднялся. Сам не зная, зачем. Просто показалось правильным встать, когда вошла Ванья. Будто он жених из романа Джейн Остен. Неважно, что он видел ее меньше суток назад, казалось, будто это было слишком давно.

— Здравствуй, Ванья.

Ванья даже не удостоила его взглядом. Она продолжала требовательно смотреть на Торкеля.

— Он просто зашел навестить. Проходил мимо...

— Как твои дела? — вновь попытался Себастиан.

— Все в сборе. Ждем только тебя, — продолжила Ванья так, будто его вообще не было в комнате.

— Отлично. Я приду сразу, как смогу. У нас еще этим утром будет пресс-конференция.

— Пресс-конференция?

— Да. Обсудим позже. Две минуты.

Ванья кивнула и ушла, даже не взглянув на Себастиана. Торкель видел, как Себастиан проводил ее взглядом. Она вела себя необычно резко. Откровенно невежливо. Возможно, следует ей на это указать, но вместе с тем ее поведение укрепило его в правильности решения не позволять Себастиану вновь становиться частью группы. Торкель встал, и Себастиан опять переключил внимание на него.

— Пресс-конференция... Чем вы занимаетесь?

У Торкеля хватило ума не протягивать Себастиану мизинец. Обойдя вокруг письменного стола, он подошел к нему и положил руку на плечо.

— Думаю, тебе действительно было бы очень полезно найти работу.

— Я ведь это и говорю.

— Я правда был бы очень рад, если бы мог тебе помочь.

— Ты можешь.

— Нет, не могу.

Молчание. Торкелю показалось, что он видит, как у Себастиана в глазах что-то погасло.

— Брось, не заставляй меня просить...

— Мне надо идти. Дай знать, если захочешь когда-нибудь просто встретиться. Вне работы.

Быстро сжав плечо Себастиана, Торкель развернулся и вышел из кабинета.

Себастиан остался стоять. Результат его визита, пожалуй, оказался предсказуемым, но он все равно ощущал разочарование. Пустоту. Немного постояв, он взял себя в руки, покинул кабинет и отправился домой.