Глава 6. Номер 502
Мы едва закрыли дверь, как он остановился на шаг, посмотрел на меня ещё раз, будто проверяя.
— Точно?
— Точно, — сказала я и сама сгребла его пиджак за лацканы, потянула вниз.
Он улыбнулся краем рта — впервые за вечер по-настоящему — и поцеловал меня. Сначала осторожно, как будто боялся спугнуть, потом глубже, горячее. Я ответила, и мир провалился в мягкое крыло кровати, в тёплую тяжесть его тела, в звук нашей общей жадности.
— Скажи, если что-то не так, — прошептал он мне в ухо, когда его ладони скользнули по моей спине под платье.
— Я скажу, — выдохнула.
Молния зазвенела, ткань упала к ногам. Он отступил на полшага, посмотрел на меня — взглядом, от которого у меня подогнулись колени, — и снова приблизился, накрыв мои губы. Его руки были большими, уверенными: одна легла на талию, другая поднялась к шее, кончиками пальцев по линии волос; у меня побежали мурашки.
Я расстегнула его рубашку, провела ладонями по груди, по прессу — упругая сила под кожей, тепло. Он втянул воздух, когда мои пальцы легли на ремень. Я усмехнулась и затащила его ближе, бедро к бедру, прижимаясь к нему всем телом. Он был твёрдым, желанным, и от одного этого у меня потемнело в глазах.
— Чёрт, — сказал он низко. — Ты с ума меня сведёшь.
— Попробуй, — прошептала я, прикусив его нижнюю губу.
Мы свалились на кровать, половина подушек рухнула на пол. Он поцеловал мою ключицу, грудь, задерживаясь языком на соске — и я выгнулась навстречу, одной рукой вцепилась в его волосы. Он двигался терпеливо, как будто смакуя каждый сантиметр, а потом неожиданно быстро опустился ниже, по животу, к внутренним поверхностям бёдер. Я задрожала едва он коснулся меня губами. Он был осторожен и при этом точен — как на переговорах, только теперь мой язык был стоном. Я потеряла счёт времени, пока он держал меня ладонями и не отпускал, пока я не рассыпалась под ним — горячо, громко, по-настоящему.
— Ещё, — сказала я, когда дыхание вернулось, сама подтягивая его к себе.
— Да, — прохрипел он.
Я провела ладонями по его спине и сняла с него последние слои одежды. Он зарычал от удовольствия, когда я сжала его пальцами — твёрдого, горячего, своего. Я погладила, почувствовала, как он снова стал ещё жёстче. Он уперся лбом мне в плечо на секунду, вдыхая, сдерживаясь.
— Защита? — он поднял голову, голос хрипел.
Я моргнула, на секунду вынырнув.
— Я… на таблетках, — сказала честно. — Но мог быть пропуск на прошлой неделе. Мы… — я искала в себе ответ и нашла его в жаре между бедрами. — Я хочу тебя сейчас.
Он задержался в моём взгляде ещё момент.
— Если ты не уверена…
— Я уверена в этом, — твёрдо сказала я и притянула его бедрами.
Он вошёл медленно, почти бережно, как будто боялся сломать что-то хрупкое. Но я не была хрупкой — я была готова. Он заполнил меня так, что я застонала, уткнулась лбом ему в шею. Пауза. Вдох. Он начал двигаться. Ритм нашёл нас сам — то глубже, то быстрее, то медленнее, пока я не потеряла слова и остались только звуки. Он задавал темп, а я встречала его, цепляясь ногтями за его спину, за плечи, за простыню. Я оседлала его, когда он перевернул меня сверху — свела бедра, нашла угол, от которого у меня подкашивались руки. Он смотрел на меня снизу — взглядом голодным, восхищённым, почти нежным, и я чувствовала, как тепло поднимается снова.
— Смотри на меня, — сказал он, и я смотрела — пока нас не накрыло обоих.
Мы лежали в тишине, только дыхание, только тёплая кожа к коже. Я уткнулась носом ему в шею — пахло чем-то чистым и его. Он провёл ладонью по моей спине, по волосам.
— Это было… — начал он.
— Да, — я улыбнулась в его кожу.
Глаза слипались. Вино, музыка, ночь, он. Я уснула у него на плече, не думая ни о завтрашнем, ни о правилах, ни о том, как всё сложно.
Утро
Я проснулась от серого света и тупой боли в висках. На часах было 7:06. Он спал, запрокинув руку на глаза. Я смотрела на него минуту, две, пока не включился мозг. Паника подкралась холодком.
Я тихо встала, нашла своё бельё, платье, собрала волосы в небрежный хвост. Оглянулась. Он не шевельнулся. Я подошла к тумбочке, неловко перепроверила — ничего моего не осталось? И, задержав взгляд на его лице ещё на секунду, вышла.
В 8:30 я уже раздавала бейджи и улыбалась, как будто ночь была сном. Сердце колотилось. В полдень он появился в зале — с идеальным видом, только немного помятыми глазами.
— Всё хорошо? — спросила я, и губы предательски дрогнули.
— Голова гудит, — он посмотрел на меня как-то неуверенно. — Вчерашний бар… Мы поднялись и… — он нахмурился. — Потом пустота. Я, кажется, вырубился, как идиот.
Ноги подо мной стали ватными. Он не помнит. Или не всё.
— Вы крепко спали, — сказала я, сохраняя лицо. — Пора к презентации.
— Да, — он потер виски. — Спасибо, что все держишь.
Он ушёл, а у меня под кожей осталось странное: стынущее и горящее одновременно. Я ничего ему не сказала. Слишком много всего — работа, правила, мои собственные чувства, страх, что это была ошибка, и страшное желание, чтобы это было не так.
Три недели спустя
— Тебя опять тошнит? — Чеын держала мою сумку в туалете офиса. — С утра уже второй раз.
— Похоже, что да, — я сполоскала рот водой, упёрлась ладонями в холодную плитку. Голова кружилась, мир плыл.
— Цикл?
— Опаздывает, — призналась я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
— Тест?
— Куплю, — я закрыла глаза. И — как прорвало — в голове всплыли фрагменты той ночи. Его ладони на моей талии — тёплые, уверенные. Как он подхватывал меня, шептал «смотри на меня». Как его губы ласкали меня, как он двигался во мне — медленно, глубоко, так, что у меня ломило колени и я теряла себя. И главное — его тяжесть, его внутри меня, от которой я сходила с ума. Стоило вспомнить — и меня тряхнуло от желания. Стыдно? Возможно. Но я хотела его снова. Оседлать его, поймать ритм, упасть с ним вместе, слышать, как срывается его голос. Господи, это гормоны. Должно быть.
— Ты где? — щёлкнула пальцами Чеын. — Алло?
— Тут, — прошептала я. — Просто… вспоминаю.
— Его? — Она не уточняла, кого. Она знала.
— Да.
Мы вышли в коридор. На другом конце стоял он. В чёрной рубашке, рукава закатаны. Он о чём-то говорил с юристом, но взгляд — на секунду — сорвался на меня. В глазах на миг вспыхнуло то же, что во мне. Желание. Слишком явное, чтобы его не заметить.
Иногда я замечала: он задерживал взгляд на моих пальцах, на губах. И однажды утром, когда мы одновременно наклонились за папкой, я увидела — у него реакция на меня, мгновенная, неконтролируемая. Мы оба сделали вид, что ничего не произошло. Я чувствовала его желание, как своё.
— Хо Сун, — позвал он. — Через десять минут созвон с Токио. Готова?
— Да, — сказала я, и мой голос был ровнее, чем я чувствовала себя внутри. — Я уже отправила им обновлённые условия.
— Хорошо, — он кивнул, задержал взгляд на моих глазах дольше обычного. — И береги себя.
Я кивнула и улыбнулась. Я сбегу в аптеку в обед. Куплю тест. Вдохну и выдохну. Мир по-прежнему бежит, но внутри меня, кажется, появился новый ритм. И где-то — между правилами, ошибками и желаниями — мне предстоит решить, что делать дальше.
А пока — работа. А потом — ответы. И, возможно, ещё одна ночь, если всё это не просто химия. Или если как раз — она.