5 часть
Я уже час смотрел на экран, на ту же сцену, что и десять минут назад, и двадцать, и снова. Они сидели близко. Не слишком, но достаточно, что бы мне было противно от этого вида. Парень подтянулся ближе, попытался приобнять её, а она, смеясь и слегка отшвырнув его руку, держала на расстоянии. Как будто не давала ему права проникнуть в тот круг, где должен был находиться только я. Смешно, Рита. Правильно, держи его на расстоянии. Никто, кроме меня, не должен быть в центре твоего внимания.
Нечто в этом виде вызывало не простое раздражение, это была рабочая раздраженность, вкус хищника, который видит помеху у добычи. Я снова прокрутил ленту, замедлил кадр, рассмотрел профиль. Руки парня, как он кладет локоть на спинку дивана, его взгляд, когда он смотрит на неё, нежный, слишком тихий для того, кто мог бы представлять угрозу. Угроза, думал я, не всегда видна в жестах. Часто она сидит в привычках, в доступности, в том, что человек рядом. И это самое опасное.
Я выдыхал, слушая шелест вентилятора ноутбука. Отец учил меня не торопиться. Он говорил, что дело важнее эмоций, что каждая нить должна быть точно натянута, что бы потом не порвалась. Я вспомнил его голос, ровный, уверенный, и понял, что сейчас не место для слабостей. Я планировал не торопиться. Наблюдать. Изучать. Подмечать ритмы её жизни, ритмы его присутствия. Где он остается дольше? Куда уходит? Что говорит, когда смеется? Как реагирует на её шутки? Все это карты, по которым можно пройти в нужный дом и выйти из него другим человеком.
Отец как всегда вошел без стука, мягко поставил ладони мне на плечи, его дыхание было теплым, а улыбка иногда пугала. Я ничего не отвечал, только почувствовал тяжесть папиных рук и то, как он на секунду задержал взгляд на экране моего ноутбука, затем бросил пару листов на стол и шагнул к двери, бормоча что то про «хорошего сына».
— Я знаю, что у тебя множество вопросов, кто этот парень. Держи. – сказал он, бросая несколько листов на стол передо мной. – Я разузнал о нем все, что нужно. Не переживай, он никак не помешает нашему плану. А если помешает..
Он не дал договорить фразу, не потому что я перебил, а потому что не дал ей закончиться и в воздухе повисла недосказанная угроза. Отец хлопнул меня по плечу и вышел, оставив за собой легкий запах табака.
Я взял первый лист. На нем была приклеена фотография. Профиль в пол-оборота, ржавые волосы, карие глаза. Лицо того парня, который только что смеялся у меня на экране. Под фото шли строки, аккуратно напечатанные, будто отчет разведчика.
Имя: Ник Клермак.
Возраст: 24. Студент технического факультета.
Род деятельности: подрабатывает в гараже/ремонте, иногда помогает в мастерской, редко — официант в небольшом кафе.
Адреса/маршруты: дом в нескольких домах от Риты: любимая лавка у парка: набережная после семи вечера: ларек у остановки – покупает кофе в 18:40.
Социальные связи: родители живы и поддерживают с ним контакт: близкая связь с Ритой наблюдается с детства, отмечен как « опекун/постоянная опора ».
Привычки и слабости: не любит конфронтации: склонен защищать, но не планировать: редко выходит за рамки привычного маршрута: интенсивно участвует в волонтерских акциях университета: дружелюбен, предсказуем: телефон – старая модель, часто разряжается: иногда страдает от бессонницы.
Опасность: низкая оперативная подготовка, высокая эмоциональная привязанность к жертве.
Рекомендация: наблюдать, создать ситуацию «удаленной занятости» в нужный вечер: если потребуется – локально нейтрализовать присутствие (временно), минимизирует публичный резонанс.
Я медленно читал, каждое слово ложилось в голову как карта. Все, что отец хотел знать, было здесь. Маршруты, повадки, привычные точки, слабые места. «Телефон старая модель, часто разряжается» – мелочь, но ценная, возможность отрезать связь. «не любит конфронтации» – гарантия, что при нужном стечении обстоятельств он уйдет, не сопротивляясь.
Я не испытывал ни радости, ни облегчения. Была только холодная удовлетворенность, это инструмент в руках. Я провел пальцем по строкам, запоминая расписание, набережная после семи, ларек, мастерская по выходным. Маленькие штрихи складывались в маршрут, по которому можно было пройти.
Прочитав последний лист и не найдя в нем ничего нового, я небрежно откинул бумагу на край стола. Взгляд сам вернулся к экрану ноутбука. Камера в гостиной показывала знакомый кадр, как Рита спала, свернувшись на диване под мягким одеялом. А рядом тот самый Ник. Он укрыл её, будто герой из старого фильма, потом наклонился и едва касаясь, поцеловал её в лоб.
— Ты еще не догадываешься, во что влазишь. – выдохнул я себе под нос, чувствуя, как в груди что то холодеет. Он даже не подозревает, что каждое его движение под прицелом. Что каждое прикосновение к ней уже приговор.
Мысленно усмехнувшись, я закрыл ноутбук. Хлопок крышки прозвучал особенно глухо в тишине комнаты. Телефон в руку и пальцы уже сами печатают привычные ласковые слова.
— Ты, наверное, уже спишь. Я тоже пойду. Очень вымотался за сегодня, столько работы было. Сладких снов, принцесса.
Сообщение отправлено, экран тускнеет. Я бросаю телефон на кровать, даже не глядя, попал ли и откидываюсь на спинку стула.
Да, Рита, очень вымотался. От мыслей о том, что скоро ты останешься совсем одна. Без родителей, а вскоре и без своего «лучшего друга».