Свободная
На следующий день я проснулся другим.
Отныне все изменилось. У меня внутри, мое самоощущение, восприятие себя. И наши с ней отношения.
Я напридумывал себе кучу приятных и ответственных обязательств, словно уже завоевал ее в свои невесты и обязан защищать от всех, кто бы посмел подойти близко и подкатить.
Я хотел, чтобы все знали ясно и видели издалека — идёт старший суперов Универсама со своей девушкой. Гордо. У всех на виду.
На самом деле, где-то внутри я неосознанно боялся, что наше вчерашнее появление в качестве пары всё-таки могло кого-то спровоцировать. Не из моих пацанов, а кого-то, кого раздражает чужое счастье и красивая чистая девочка, которая досталась какому-то звездюку, в их понимании несправедливости. Что я ее не достоин и вчерашний танец — просто случайность.
Получается так, что я показал лакомый кусочек на обозрение всей волчьей стае и всему животному миру, но не заявил также дерзко свои на нее права, не продемонстрировал свою силу на случае, если кто-то рискнёт украсть мою подругу. А только послужил примером, мол, на водопое новая лань, вы тоже можете поохотиться за ней, пока я ещё только пытаюсь.
Да, в нашем мире все было именно так. Животные законы, законы каменных джунглей внутри улиц.
Поэтому теперь я старался провожать ее и охранять всякий раз, когда она оставалась одна, а я не присутствовал на сборах или драках.
Сегодня я вызвался без разрешения проводить ее с театрального кружка. Я только вернулся с нашей качалки, а ее занятия заканчивались как раз ровно перед тем, как начинало темнеть.
— Опасно такой девушке одной ходить, уведут. — повторил я предупреждающе, неся ее спортивную сумку и высматривая прохожих и дворы впереди.
Но Вика такой моей ответственности и внезапного прилива к желанию опекать отнеслась весьма холодно.
— Я свободный человек, Валер, — она забрала у меня сумку и повесила на плечо. — С кем хочу, с тем и хожу.
Меня такое недоверие, если честно, обидело. Переобулась, поглядите на нее! А вчера была непрочь со мной поцеловаться, медляк танцевала.
— Ха! «Свободный человек»! — я слегка отстал от нее, замедлившись от ступора после такого «отшива». — Вот зажмут тебя за гаражами два Домбытовских — тебе, что ли, твоя свобода поможет? — сунув руки в карманы кожанки и энергично перепрыгивая куски льда и снега, я ее догнал. Но уже с меньшим желанием тащиться за ней до дома. — Кому ты потом будешь нужна?
Не хочет моей защиты — пусть так и скажет.
Она ускорилась, не желая слушать мои обвинения, но они полились из моего рта, как грязь при прочистке труб.
— Свобода это че, сегодня захотела с одним, завтра — с другим? — когда я раздражен, меня сложно остановить. Могу в пылу наговорить грубостей.
Забывая о её своенравном характере…
Но тут вдруг неожиданно для меня она остановилась. Обернулась и посмотрела на меня так, будто я сказал что-то, что ей особенно не понравилось. Особенно — от меня.
— Я по гаражам не хожу. — и отвернулась, продолжив путь. — Я не вещь, чтобы принадлежать кому-то. Быть в общем пользовании или быть украденной.
За словом в карман не лезет. Не знал я, что она так остра на язычок, в детстве-то была смирной, стоило дяде Ильдару на нас голос повысить, ругая за разбитую тарелку — «Бельчонок» сразу молчок и прячется за меня. А сейчас настолько смело и дерзко отстаивает себя даже передо мной.
Мне все ещё трудно было держать в голове мысль, что она — моя подруга детства, что она особо ничего не знает о группировках, о наших правилах, о том, какой у меня статус и что обычно всем неуличным и чушпанам прилетает за такое обращение с пацаном.
Я никогда не ухаживал за девчонкой. Я никогда у них ничего не просил — ткнул ручкой в плечо или спину и те давали списать, уклоняясь от проблем и споров. Всем мальчишкам, всегда.
Я начинал понимать, что её мне придется именно добиваться. И услышать ещё не один такой от ворот поворот.
Я ведь ничего не мог сделать. Обижаться было глупо. Я хотел с ней быть, хотел общаться. Это она может себе такое позволить, значит, проблема во мне.
Я точно знаю, что Вика не собирается мной вертеть и выставлять виноватым просто так, она не станет меня переделывать под хорошего парня, а прекрасно знает, кто я такой и насколько сильны во мне уличное воспитание и пацанские принципы. И она не побоялась быть подругой пацана. Не отвернулась от меня.
Она знала вчера, что идёт не на бал с благородным принцем из Тридевятого. Она согласилась пойти с уличным пацаном из Универсама, вступить на мою территорию, быть со мной в моем мире.
Я не сомневался, что проблема не в том, кто я такой. Я точно делаю что-то не так и воспринимаю свои права и наши отношения иначе, чем на самом деле.
Я не знал, что такое отношения, я не умел в них существовать и их выстраивать.
И, думая об этом целые следующие сутки, я все же пришел к выводу, что девчонки лучше знают, как надо. Смотрят фильмы, читают книжки, больше общаются с родителями. Умеют проявлять любовь. И всегда тонко чувствуют, когда им страшно, некомфортно, неприятно и обидно.
Наша задача — беречь их от этих чувств. А не быть их причиной.
За это мы их и любим. За то, как ярко они умеют чувствовать и делиться чувствами с нами.
Так вот, чтобы Вика делилась ими со мной, я готов был пойти на многое. И даже против самого себя.