Взрыв Лео
Хоть Кевин и был страшно вымотан, а на улице, несмотря на вечернее время, было нестерпимо душно, он всё же решил пойти пешком, чтобы хоть немного проветрить потяжелевшую от собственных мыслей голову. Всё тело противно ныло от усталости, и ноги гудели, но Кевин упорно продолжал шагать и изо всех сил старался не думать ни о чём: ни о внезапном изменении поведения Лео, ни об обидных высказываниях вечно всем недовольного Майера, ни о поцелуе… Слишком устал, чтобы анализировать события, заполнившие этот нелёгкий день. Всё, о чём Кевин сейчас мечтал — это упасть замертво лицом в подушки и не просыпаться до самого утра.
Так, глядя себе под ноги, он добрёл до самой гостиницы, с вялым удивлением отметив, что даже не понял, как оказался у двери своего номера.
Небрежно сбросив у порога обувь, Кевин направился в душ, где быстро разделся и шагнул под мощный напор прохладной воды. В первую очередь он стал усиленно тереть мокрыми руками лицо, но запах парфюма Лео, который, казалось, будто впитался в кожу, всё не исчезал. Или так ему просто казалось? А стоило только Кевину закрыть глаза, как события сегодняшнего дня начинали яркими обрывками сменять друг друга, будто запущенная кинолента. И в каждом обрывке Райт видел его лицо. Сегодня Лео почти всё время улыбался, но его большие чёрные глаза, почему-то всегда оставались серьёзными и где-то даже чуточку грустными. Этот странный мальчишка впервые не казался Кевину легкомысленным подростком. А ещё его губы… Словно нарисованные умелым художником на красивом мужском лице, они будто были для того и созданы, чтобы их целовали — сначала нежно, чтобы запечатлеть в памяти их вкус, ощутить их мягкость и податливость, а потом жадно, сминая своими губами, увлекая в долгий, головокружительный поцелуй.
Кевин вдруг ощутил, как низ живота изнутри обдало жаром, в ужасе распахнул глаза и изо всех сил попытался прогнать нарастающее возбуждение, направляя себе в лицо струи холодной воды. Стало стыдно перед собой за мысли, на которые его тело отреагировало соответствующе — тягучим напряжением в низу живота, которое Кевин усиленно пытался унять, отвлекаясь на что угодно вплоть до мелкого шрифта на этикетках шампуней и лосьонов. «Совсем с ума сошёл с этими проклятыми съёмками», — ругал он себя, зарываясь лицом в подушку, оправдываясь перед самим собой тем, что у него просто давно ни с кем не было, вот и лезут в голову всякие бредовые фантазии. Конечно же, дело в этом. Стараясь больше не акцентировать своё внимание на нелепой «случайности» в ванной, что ещё некоторое время отзывалась ощущениями в паху, Кевин принялся размышлять о внезапных изменениях в поведении Лео. Даже несмотря на то, что непредсказуемый мальчишка пытался показать своё хорошее отношение соответствующими поступками, Кевин всё же сомневался в его искренности. Сложно было до конца довериться человеку, который ещё буквально вчера дышал в его сторону ядом и при каждом удобном случае пытался как можно изощрённее ужалить обидными, колкими фразами. Дружбу с Лео завязывать он не собирался, но оттого, что отношения потихоньку налаживаются, на душе стало определённо спокойнее.
Ворочаясь с боку на бок, Кевин пытался заставить себя уснуть, но стоило ему только закрыть глаза, как взбудораженное воображение снова принялось играть со своим хозяином, то и дело подсовывая ему такие картинки, от которых Кевина вновь с ног до головы обдавало жаром, потушить который во второй раз оказалось гораздо сложнее, чем в первый, и это пугало. После выкуренной сигареты и сеанса изнуряющего самоедства на балконе Кевин пришёл к выводу, что пришло время завести ни к чему не обязывающую интрижку с той молодой симпатичной ассистенткой Майера. Она уж точно поможет выкинуть из головы все эти бредовые мысли. Да, пожалуй, он так и сделает.
***
Следующие сцены многосерийного фильма «Нарушая запреты» предполагали усиление накала страстей. Поцелуи и интимные прикосновения к партнёру должны были стать для Кевина привычным делом, но как же сложно переступать через себя, даже если это всего лишь часть работы, которую в его же интересах сделать хорошо.
Необходимо было срочно собраться. Майер с его темпераментом грозился стереть всех в порошок за заваленные съёмки и Кевин ему верил. Тот точно мог. А в случае очередной заминки еще и сам полезет показывать ему, как надо Лео целовать. Нет уж. Хватит с него.
Дав себе твёрдое обещание не вести себя как идиот даже во время самых неловких сцен и действовать строго в соответствии со сценарием, Кевин свернул с тротуара в распахнутые ворота и, не обнаружив на привычном месте ядовито-жёлтого «Шевроле», насторожился. За эти дни он уже привык к тому, что Лео является на съёмки немного раньше, но в этот раз явно что-то пошло не так, или несносный мальчишка вновь взялся за старое. Самым возмутительным было то, что ему всё почему-то сходило с рук. Всегда. Вне зависимости от того, насколько крупным был залёт. Всё, что Майер мог — это сдержанно, тщательно подбирая слова, отчитать безответственного пацана, не более того. Это выглядело как минимум странно, потому что со всеми остальными режиссёр за словом в карман не лез и в выражениях не стеснялся.
Размышляя о том, чем же Стивенсон такой особенный, Кевин, как обычно, первым делом направился в гримёрную, где уже ожидала Виктория Грин — худенькая светловолосая женщина с ярко подведёнными серыми глазами. Чувство необъяснимой тревоги овладело им и всё больше усиливалось. Время неумолимо приближалось к началу съёмок, а Лео всё не появлялся. Кевин с раздражением представлял себе, как Майер придёт в бешенство и будет вымещать злобу на всех, кто подвернётся ему под руку, но Лео это не коснётся — как всегда.
Дверь в гримёрку распахнулась в тот момент, когда Виктория уже закончила работу над образом Макса, и они с Кевином придирчиво осматривали в зеркале его отражение. Внезапное появление Лео заставило обоих повернуться в его сторону и смерить опоздавшего укоризненным взглядом. Но тому, похоже, было всё равно. Сухо кинув через плечо «привет», Лео направился к низкому кожаному диванчику у самой дальней стены, сначала небрежно бросил на него рюкзак, потом плюхнулся сам. Кевин, хоть и находился в противоположном углу комнаты, легко определил, что ночь у кого-то явно была бессонной. Об этом говорили синеватые тени под запавшими глазами, а кожа на лице была настолько бледной и нездоровой на вид, что Кевин искренне забеспокоился, но поинтересоваться у Лео при свидетелях не решался. Терпеливо ожидая, пока гримёрша наконец закончит крутиться возле него, он то и дело бросал обеспокоенные взгляды в сторону сидящего с закрытыми глазами парня и обрадовался, когда Виктория вышла, чтобы ответить на какой-то важный звонок, и оставила их одних. Кевин сомневался в правильности своих действий, но всё же подошёл к Лео настолько близко, что поворачивать назад было уже поздно. Стало ясно, почему мальчишка ни на кого не реагировал — в его наушниках грохотала такая оглушительная музыка, что Кевин легко мог расслышать прорывающиеся сквозь ритмичный бит слова и даже попытался уловить в них смысл. Но тут же решил для себя, что сейчас не самое подходящее время для знакомства с музыкальными предпочтениями своего напарника по съёмочной площадке, и решительно потянул за наушник. Лео встрепенулся, распахивая округлившиеся от удивления глаза.
— Чего тебе?
— Лео, ты в порядке? — Кевин очень постарался, чтобы его тон прозвучал как можно дружелюбнее.
— Даже если и случилось, тебе-то что? С каких это пор тебя стало волновать, в порядке я или нет, — холодно отозвался Лео, откидываясь обратно на спинку дивана. — Не изображай заботу. Мы сейчас не перед камерами.
— Да, действительно. Какое мне дело до какого-то засранца.
Оскорблённый хамским ответом, Кевин повернулся к Лео спиной и, ругая себя за то, что решился с ним заговорить, принялся молча готовиться к съёмкам. Чтобы как-то скрыть своё смятение, Кевин принялся копаться в вещах, нагромождённых на передвижной вешалке, отыскивая свою школьную форму. Он снова злился на себя — теперь уже за то, что на какой-то миг позволил себе поверить в искренность Лео. Было совершенно ясно: договор, заключённый ещё вчера, сегодня потерял свою силу, что Кевина, в принципе, не сильно удивило. Как он и предполагал, Стивенсон оказался вполне предсказуем, поэтому даже не обидно. Почти.
Всем своим видом демонстрируя хладнокровие, Кевин затегивал на себе белую форменную рубашку. А когда расправлял манжеты и воротник, краем глаза заметил, что Лео, едва заметно закусив нижнюю губу, медленно скользит по его телу оценивающим взглядом. Губы мальчишки растянулись в лукавой полуулыбке, в чёрных глазах промелькнул игривый блеск, который тут же скрылся за опущенным веером густых ресниц. Лео медленно закрыл глаза, немного поёрзал, устраиваясь поудобнее, и закинул одну ногу на диван, будто это не его ждёт куча народа на съёмочной площадке. Кевин не успел задуматься о том, что это такое было. В гримёрную впорхнула Виктория и взволнованно затараторила, что им лучше бы поторопиться, пока Майер от злости не превратил здание школы в руины. Её появление создало некое оживление в кабинете и разрушило напряженную тишину. Гримерша стояла у зеркального столика и с видимым нетерпением ждала, когда тот не спеша уложит наушники в чехол, сунет его в боковой карман рюкзака, а после небрежно плюхнется в глубокое кресло перед ней.
Привычными движениями управляясь с галстуком, Кевин мазнул внимательным взглядом по правильному, чётко очерченному профилю парня. Лео сидел неподвижно, будто каменный, и лишь изредка моргал, не сводя взгляд со своего отражения в зеркале. Взгляд чёрных глаз, ввалившихся из-за бессонной ночи, был каким-то пустым и… Больным? Он смотрел на себя, но вряд ли что-то видел в зеркале — таким отсутсвующим стал его вид.
Отрешённый, совсем потерянный и холодный, не похожий на того дерзкого, надменного Лео, и видеть его таким отчего-то было особенно невыносимо. А ещё Кевин понял — тот не скажет. Слишком гордый, чтобы просить помощи, слишком замкнутый, чтобы кого-то к себе подпустить, да и Кевин не из тех, кто будет навязывать свою дружбу и лезть в душу. Он вышел из гримерки, тихонько притворив за собой дверь.
На съёмочную площадку Лео явился примерно через полчаса после Кевина и всё в таком же поганом настроении. Майер, как обычно, что-то неодобрительно буркнул себе под нос и дал команду «Начинаем!» Пока участники следующей сцены оживлённо суетились, занимая свои места, Кевин посматривал на Лео. Любому было ясно, что тот отчего-то сильно нервничает и почти не вникает в традиционные наставления режиссёра перед началом работы. Но несмотря на это, Лео отыграл все дубли так, что не придерёшься. Да и настроение его полностью подходило под атмосферу эпизода. По сценарию после того внезапного поцелуя Стефан находится в растерянности, жутко злится на Бонэма за его выходку и старается избегать ситуаций, когда может вновь оказаться наедине с сумасшедшим парнем, а тот в свою очередь начинает повсюду его преследовать. Судя по всему, сцена со скандалом между героями послужила для Лео некой эмоциональной разрядкой. Этот дубль, как и все предшествующие, был отснят на отлично, и после этого режиссёр объявил технический перерыв. Кевин видел, как его напарник, жмурясь из-за ослепляющего света солнечных лучей и тяжело дыша, смахнул пот со лба, жестом показал, что в помощи ассистентов не нуждается, и направился к скамейке, где перед началом съёмок оставил свой рюкзак.
Кевин, собираясь отойти покурить, машинально глянул в его сторону как раз в тот момент, когда Лео как ошпаренный сорвался с места и рванул за угол. Проследив за тем, как худая спина в белой рубашке мелькнула между молодых зарослей цветущей акации, он ощутил внезапный приступ знакомой тревоги. У Кевина на миг сложилось впечатление, будто он только что стал свидетелем тихой катастрофы. Не зря Лео весь день был какой-то дёрганый. Повинуясь неясному порыву, Кевин впихнул в карман форменных брюк пачку сигарет, зашагал следом за исчезнувшим из виду мальчишкой.
Долго искать ему не пришлось. Местонахождение Лео он определил по придушенным возгласам, доносившемуся из закутка, образованного стенами спортзала и основного здания. Быть обнаруженным в планы Кевина не входило. Он хотел всего лишь убедиться, что с Лео все в порядке, но с ним явно было не все в порядке. Он что-то яростно шипел в трубку, не решаясь громко повысить голос и все же временами срываясь на крик. Решив на всякий случай держать взбешённого парня в поле зрения, Кевин прислонился плечом к стволу дерева, широкий ствол которого позволял ему оставаться незамеченным. Его не оставляло растущее чувство тревоги. Он закурил и даже успел сделать одну глубокую затяжку, как вдруг увидел, как Лео со всего размаху швырнул свой телефон о стену. Сокрушительный удар превратил дорогой гаджет в жалкую кучку обломков. Лео несколько мгновений смотрел на них бессмысленным взглядом, а потом со всего маху ударил кулаком в стену, потом еще раз, потом другой рукой. Вскрикнул от боли, зашипел и еще раз всадил прямо окровавленными костяшками по кирпичам. Этого Кевин прото так оставить не смог. Он кинулся к нему, перехватил его за плечи, прижал к себе и оттащил в сторону, не отпуская.
— Лео, хватит! Ты что творишь?
Лео на какое-то мгновение подчинился и затих, глядя на Кевина расширенными глазами, как будто видел его в первый раз.
— Смотри, придурок! — Кевин с силой встряхнул изуродованные кровавыми ссадинами кулаки Лео. — Смотри, что ты сделал! Ты же на съёмках, мать твою! Как ты собираешься сниматься с такими руками?
Встряска будто помогла Лео очнуться. Он дёрнулся, пытаясь высвободиться.
— Не твоё дело! А ты вообще какого чёрта здесь делаешь? Кто тебя звал? — он отворачивал лицо, кусал губы, явно сдерживая слезы, но Кевин не отпускал его.
— Да что с тобой такое? Так нельзя! Ты же подставляешь и себя, и остальных!
— Да отпусти ты меня! Какое тебе дело, даже если я с крыши сброшусь?!
В попытке угомонить взбунтовавшегося мальчишку, Кевин завернул его руку за спину и дёрнул на себя, изо всех сил прижимая к своей груди. Тот ещё раз трепыхнулся и застыл, тяжело дыша.
— Всё, успокойся, слышишь? Я пошёл за тобой, потому что беспокоился, — тихо заговорил Кевин. — Я видел, что с тобой что-то происходит, и подумал… Что смогу чем-то помочь, если тебе нужно…
Лео стоял смирно и больше не пытался вырваться. Обмяк в сильных руках, прикрыв глаза мокрыми от слёз ресницами и судорожно сглотнул, переводя дыхание.
— Лео… — снова начал Кевин, так и не дождавшись ответа. — Что бы ни случилось, нельзя себя калечить. На тебя все смотрят. Сейчас ещё Майер тебя увидит, совсем с ума сойдёт. Ты что, не понимаешь?
— Ладно. Я спокоен, — наконец отозвался Лео. — И хватит меня держать. Мне больно.
— Прости. — Кевин тут же разжал пальцы и сделал шаг назад, наблюдая за тем, как Лео одёрнул рубашку и посмотрел на свои сбитые до крови костяшки, покривился. Глянул на Кевина.
— Вот чёрт… Твоя рубашка тоже в крови.
Кевин наклонил голову и тихо выругался, увидев кровавые следы на груди и животе.
— По сравнению с твоими руками это ерунда. Ты чёртов псих, Лео. Хорошо, что я пошёл за тобой. Я, конечно, понимаю — нервы и всё такое… Но там ждут люди! Ты сорвал съёмки, ты это понимаешь?
— Мне плевать, — холодно бросил Лео, смотря потухшими глазами куда-то в сторону.
— Плевать? — Кевин чуть не задохнулся от возмущения. — То есть ты хочешь сказать, что все эти люди… и я тоже… должны подстраиваться под твоё грёбаное настроение только потому, что у тебя неприятности? У тебя что, совсем совести нет?
Лео криво усмехнулся и раздражённо закатил глаза.
— Кевин, что ты хочешь, а? Я тебе не местный школьник, а ты не мой учитель, чтоб меня отчитывать. Или тебе больше заняться нечем?
— И действительно! — Кевин начал терять терпение. — Ты такой твердолобый, что с тобой бесполезно разговаривать. А если я для тебя настолько пустое место, то зачем ты навязывал мне свою дружбу?! Сначала ты извиняешься и кофе носишь… Уверяешь, что хочешь наладить между нами нормальные отношения, а сегодня говоришь — кто я такой? Говоришь «мне плевать»?! Отлично! Я всегда знал, что тебе верить нельзя. Знал и всё равно думал, что ты профессионал. А сегодня я окончательно убедился, что каждое твоё слово — ложь. Ты просто самовлюблённый эгоистичный засранец, не знающий, что такое уважение к людям!
Кевин резко отвернулся от него, чтобы уйти, но Лео шагнул следом и ухватил его руку.
— Ладно, извини. Извини, Кев… — Он запнулся на его имени, но пальцы не разжал, хотя и покривился от боли. — Я не хочу с тобой ссориться. У меня действительно проблемы. Всё из-за этого… Не обижайся. И вчера я не играл. И сейчас тоже… Я правда рад, что ты здесь. Что пошёл за мной. Я что-то на самом деле с катушек слетел…
Лео сильнее сдавил запястье Кевина, потянул на себя, смотрел умоляюще свосем черными глазами, и тот неохотно остановился.
— Кевин, прошу, поверь мне. Ну вот такой я, чёрт возьми! Выместил на тебе зло, а ты после этого ещё пошёл за мной.
— Ладно, хватит. — Кевин осторожно высвободил руку из его цепких пальцев. — Проехали. Только прекращай уже вот это всё, ладно? Я тебе не враг и не соперник, и не был им никогда. И я не прошусь к тебе в лучшие друзья, понял?
Лео отвел виноватый взгляд и тяжело вздохнул.
— Пойдём уже. — Кевин по старался, чтобы голос его звучал как можно строже. — Нужно обработать раны. Я, кажется, видел в гримёрной аптечку.
— Ой, да тут ссадины только. Сами пройдут… — замялся Лео и завёл руки за спину.
— Топай давай! — раздражённо фыркнул Кевин. — Давай-давай! Только перед этим хорошую взбучку от Майера получишь. Он так взбесится, когда тебя такого красивого увидит, всем достанется.
Как Кевин и предполагал, скандала с главным режиссёром избежать не удалось. Майер проклял всех, швырнул свою кепку на землю и покинул площадку с пожеланием всей группе гореть в аду.
— Могло закончиться гораздо хуже, — нарушил тишину Кевин, поставив перед Лео на гримёрный столик аптечку. — Майер хоть и вспыльчивый, но зато быстро отходит.
— Я вообще понять не могу, чего вы все панику развели. Всего-то пара царапин, — недовольно огрызнулся Лео, наблюдая за тем, как Кевин смачивает салфетку антисептиком.
— Господи… Этот рот вообще когда-нибудь закрывается? Ты можешь хоть минуту посидеть на месте спокойно и не ёрзать?! — В очередной раз испытывая приступ раздражения, Кевин обхватил тонкое запястье парня и приложил к сбитым костяшкам салфетку. Лео дёрнулся и зашипел сквозь зубы.
— Ну ладно, ладно… Потерпи немного. Я почти закончил.
Лео ничего не ответил, шипел и хмурился, пока Кевин обрабатывал и бинтовал его раны.
— Может, расскажешь? — осторожно поинтересовался тот, закрепляя конец бинта на одной руке и принимаясь за вторую. — Не делом, так может советом помогу.
— Нет. Спасибо. — В голосе Лео вновь зазвенели холодные нотки. — Ты и так много для меня сделал. Даже перед Майером защищал. Я правда ценю это и не хочу вешать на тебя ещё и свои личные проблемы.
— Смотри сам. Моё дело предложить, твоё — отказаться.
— Да. Я пойду уже… Всё, что мог, я уже успешно испортил. — Лео поднялся с кресла и хмуро осмотрел свои забинтованные руки. — Спасибо, Кевин, что был рядом, и вообще…
— Не стоит. Ты, главное, поправляйся, а Майер отойдёт. Ты ему нравишься. Ты всем тут нравишься, это заметно.
Кевин сложил флакон с антисептиком и оставшийся кусок бинта обратно в аптечку. Он в очередной раз почувствовал себя страшно неловко из-за того, что полез со своей ненужной заботой в чужое дело.
— Ну тогда пока? — Лео неловким движением закинул на плечо рюкзак и шагнул к двери. — Сегодня выдался поганый денёк. Надеюсь завтра будет получше.
— Да уж… — отозвался Кевин, запихивая аптечку в тумбу под зеркалом, а когда оглянулся, чтобы попрощаться, Лео уже не было. Он ушёл тихо, оставив после себя слегка приоткрытую дверь и тягучее чувство тревоги в душе Кевина. Сегодняшний день и вправду оказался на редкость паршивым.