Глава 9. Что скрывают окна?
Солнечное утро не предвещало ничего необычного. Я проснулась в его постели, обнятая теплом, запахом кофе и лёгкой небритостью его щеки на моей шее. Лиам был спокоен, ласков, внимателен, как всегда — но в его глазах скользнуло что-то, когда он прочитал сообщение на экране телефона. Что-то мимолётное. Почти незаметное. Но я заметила.
Он убрал телефон быстро. Слишком быстро.
Я не спросила. Но впервые — задумалась.
Мы провели день, как обычно. Бродили по Ватиканским садам, пили кофе на Пьяцца дель Пополо, смеялись, спорили о цвете нового искусства. Я делала вид, что ничего не произошло. Но внутри всё больше ощущала — между нами появилось маленькое окно. Оно ещё не открылось, но я уже чувствовала сквозняк.
— У тебя всё в порядке? — спросила я, когда мы вернулись домой.
Он смотрел в окно, на закат над Римом, и не сразу ответил.
— Да. Просто дела навалились.
— Это связано с тем сообщением, которое ты прочитал утром?
Пауза.
Он обернулся. Его взгляд стал серьёзным.
— Оно не важно. Просто... из прошлого.
Я села на край кровати, обернувшись к нему.
— Я не требую объяснений. Но я не хочу быть той, кто остаётся в неведении. Мы ведь договорились — честно, без масок.
Он подошёл, сел рядом. Его плечи были напряжены.
— Это была моя бывшая. Мы не вместе уже больше года, но... она знает, как надавить. Сегодня она написала, что в Рим прилетела по делам. Хочет «просто увидеться». — Он опустил глаза. — Я не ответил.
Я молчала. Внутри всё перевернулось. Не от ревности. А от боли, которую я увидела в нём. Он не выглядел человеком, у которого просто «были отношения». Это было глубже. Сложнее.
— Она причинила тебе боль?
Он кивнул. Молча.
— Ты всё ещё что-то чувствуешь?
На этот вопрос он посмотрел прямо в глаза.
— Чувствую... тревогу. Потому что не хочу, чтобы ты пострадала. Потому что знаю: моё прошлое не чистый лист.
Я взяла его за руку.
— Моё тоже не идеально. Но я здесь не за идеалом. Я здесь за правдой. Даже если она сложная.
Он поцеловал меня — тихо, мягко, благодарно. В этом поцелуе не было страсти. Только доверие.
Позже, лёжа рядом с ним, глядя в потолок, я думала: все мы приходим с багажом. Вопрос не в том, есть ли он — а в том, сможем ли мы разбирать его вместе. Не сбегать от теней, а смотреть на них честно. И если Лиам готов впустить меня в этот процесс — я пойду с ним.
Ведь любовь — это не когда «никогда не было боли». Это когда, несмотря на неё, ты выбираешь быть рядом.
После разговора я ушла в ванную и закрыла за собой дверь. Вода текла по запястьям, но не смывала ощущения тяжести в груди. Не было ни злости, ни страха. Только тревожная тишина, как в комнате перед бурей.
Я смотрела в зеркало и пыталась найти в отражении ответ: верить? Или отступить, пока не стало слишком поздно?
Но в глазах — усталость. И ещё — любовь.
Да. Я уже это чувствовала. Без громких слов, без признаний. Просто — знала. Я любила его. И именно поэтому мне было страшно.
Когда я вернулась, он сидел у окна, опершись локтями о колени, словно ожидал приговора. Я подошла сзади, положила руки на его плечи. Он не вздрогнул. Только закрыл глаза, словно впуская моё прикосновение вглубь.
— Посмотри на меня, — прошептала я.
Он повернулся. Его глаза были усталыми, но прозрачными, как после долгого сна.
— Я не идеальная. У меня тоже были ошибки, — сказала я. — И прошлое, в котором есть сожаления. Но я не хочу позволять этому управлять тем, что мы строим. Давай... не отступать. Давай идти навстречу. Даже если страшно.
Он встал, обнял меня, крепко, всем телом, словно боялся, что я исчезну. Я чувствовала, как он дрожит — едва заметно, но явно. И поняла: он боится. Не её. Себя. Боится снова впустить, снова потерять. И тем не менее — он держит меня.
— Я не уйду, — прошептал он. — Даже если она постучит в дверь. Я выбрал тебя. Не в сравнении. А по правде.
Позже мы ужинали молча. Оба — немного притихшие, но не от холода, а от мысли: сегодня мы впервые прошли сквозь что-то настоящее. И не разбились.
Когда он взял мою ладонь, под столом, тихо, без слов, я сжала его пальцы. Не потому что должна. А потому что хочу быть рядом. И знаю, он — со мной.
Ночью, лёжа в его постели, я смотрела, как он спит. Его лицо было расслабленным, без маски силы. Я провела пальцем по его щеке, скуле, губам. И почувствовала: да, он другой. Сложный. Глубокий. Неизученный. Но именно это и тянет. Я не хочу простого. Я хочу его.
Пусть с прошлым. Пусть с тенями. Пусть с окнами, за которыми ещё не всё открыто. Я готова подождать, пока он сам их распахнёт.
Главное — он пустил меня внутрь.
Ночью мне долго не спалось.
Лиам спал рядом, дышал ровно, спокойно, но я лежала с открытыми глазами, глядя в тёмный потолок, и ощущала, как мои мысли упираются в одну точку — в образ той женщины. Его «бывшей». Женщины, которая знала, как надавить. Женщины, которая, по его словам, не любила по-настоящему — но всё равно оставила в нём трещину.
Я не знала, как она выглядит. Не знала её имени, не представляла их историю. Но от этой неизвестности становилось ещё тревожнее. Ведь тень, которую ты не видишь, кажется больше.
Что, если она появится снова?
Что, если у него не хватит сил закрыть дверь?
Я перевернулась на бок, аккуратно, чтобы не разбудить его. Провела пальцем по его плечу, по линии позвоночника, по знакомым изгибам его тела. Столько нежности — и столько уязвимости. Я любила его таким — сложным, не до конца открытым, но честным в моменте. И я знала: если он оступится, мне будет больно. Очень. Но я всё равно выбрала быть здесь. Потому что любовь — это не про гарантии. Это про шаг на доверии, даже когда под ногами нет моста.
Я прижалась к нему. Он пошевелился, не просыпаясь, и его рука обняла меня автоматически. Тепло его тела разлилось по моей коже, и с ним пришло странное спокойствие. Как будто сама любовь ответила: «Ты на месте. Просто дыши».
На следующее утро он проснулся раньше меня, как обычно. И пока я ещё лежала, притворяясь сонной, он стоял у окна с чашкой кофе и говорил с кем-то по телефону. Тихо, сдержанно. Я не слышала слов — только тон.
Потом наступила тишина.
— Ты проснулась? — обернулся он.
Я кивнула.
— Прости, не хотел будить. Рабочие вопросы.
Он улыбнулся, но в глазах его всё ещё была тень. Не тревога, а скорее... необходимость защищаться. Я знала этот взгляд. И не стала спрашивать. Просто подошла, обняла его за спину и прошептала:
— Я здесь. Пока ты сам не скажешь — мне не о чём волноваться.
Он развернулся, посмотрел мне в глаза. В его взгляде было благодарность. И... облегчение.
— Это многого стоит, Лина.
— Доверие — или тишина после него?
— Оба, — усмехнулся он.
В тот день мы поехали за город. Он хотел показать мне заброшенную виллу на окраине Лацио — место, где, как он сказал, «тишина говорит больше, чем люди». Мы сидели на полу старинного зала без мебели, на выбеленных плитах, окружённые виноградными лозами, что пробивались сквозь щели в стенах.
Он рассказал мне о своей первой любви. О предательстве. О страхе не быть нужным, если перестанешь быть успешным. Его голос не дрожал, но в нём были паузы — маленькие, наполненные воспоминаниями.
— Она не любила меня, — сказал он. — Она любила то, что я мог ей дать. И когда я сломался — исчезла.
— А теперь?
— А теперь я учусь быть собой. Без обложки.
Я взяла его за руку.
— И ты нужен. Без всего этого.
Он кивнул. И сжал мою ладонь чуть сильнее.
Мы уезжали в закат, в старом автомобиле, сквозь золотые поля, с опущенными окнами. Ветер играл с моими волосами, его рука лежала на моей ноге, и я чувствовала: прошлая тень всё ещё где-то рядом, но уже не между нами. А за нами.
Мы двигались вперёд.