Роза догоревшей игры

— Девушка, вам больно? — Раздался напряженный голос главного врача, принимающего роды. Беспокойство за жизнь обоих читалось в его глазах.

— ДА! — вырвалось у роженицы. Боль была невыносимой, всепоглощающей. Она кричала, вся дрожа, чувствуя, как ткани рвутся под натиском новой жизни. Мир сузился до белого кафеля, яркого света и этой адской муки.
*КРИК!*

Где-то в стороне разбился стакан. Осколки, сверкнув, рассыпались по полу. И в тот же миг свет в палате начал безумно мигать – гаснуть и вспыхивать сам по себе. Медперсонал переглянулся, на мгновение оторвавшись от процесса. В воздухе повисло что-то странное, необъяснимое, заставляя кожу покрыться мурашками. Но отступать было нельзя.

И вот он настал – кульминационный момент, которого с таким трудом ждала измученная девушка.
— У вас родилась девочка. Поздравляю, — произнес врач, и в его голосе прозвучало облегчение.

На простыни лежал крошечный, покрытый первородной смазкой комочек – новая жизнь. Но радость длилась лишь секунду. Малютка не закричала. Не сделала ни одного вдоха. Личико оставалось синюшным и неподвижным.

— Младенец не дышит... — тихо, но отчетливо констатировал акушер, начиная реанимационные действия.

Слова «не дышит» ударили по матери, как обухом. Они зазвучали эхом в ее воспаленном мозгу. По телу пробежала ледяная дрожь, страх, чистый и неконтролируемый, исказил ее черты, наполнил глаза ужасом.
— Что?.. — едва выдохнула она, не веря услышанному.

Врач обернулся к ней. На его лице читалось то же смятение и испуг.
— Она не дышит! — повторила акушерка, не отрываясь от бездыханного тельца.

— В каком смысле?! — закричала девушка, голос сорвался в истерику. Она металась на койке, мотая головой, бросая безумные взгляды то на врача, то на акушерку, то на медсестер. — Сделайте что-нибудь! Она же моя девочка! Соленые слезы жгли щеки, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот разорвет грудь. Каждая клетка тела кричала от ужаса за крошечную жизнь.

Медперсонал действовал слаженно и быстро: отсос слизи, стимуляция, искусственное дыхание... Секунды растягивались в вечность. И... Чудо! Слабый, писклявый звук, набирающий силу, заполнил палату. Потом громкий, требовательный младенческий плач.
Врачи выдохнули почти синхронно, на их лицах появились улыбки облегчения.
— Все в порядке. Она жива. Дышит. Не плачьте, все хорошо, — мягко сказал главврач, вытирая лоб.

— Правда? Вы уверены? Проверьте еще раз, прошу вас! — молила девушка, все еще не веря, цепляясь за надежду, боясь сглазить.

— Абсолютно уверены. Девочка крепкая. А вам сейчас нужно отдохнуть, набраться сил, — настаивал врач, поправляя простыню.

— Слава Богу... — прошептала она, и с ее души действительно свалился камень. Услышав этот живой крик, она позволила себе расслабиться, ощутив невероятную усталость.
— А мой ребенок? — спросила она уже затуманенным взглядом.

— Нам нужно ненадолго забрать ее для стандартных процедур и осмотра. Не волнуйтесь, скоро вернем, — успокоил врач, улыбаясь.
— Хорошо... Спасибо... Большое спасибо... — девушка боролась со сном. Глаза слипались, веки были тяжелыми, все тело ныло от перенесенного стресса и боли. Она погрузилась в глубокий, исцеляющий сон.

Ее разбудил тихий плач. Девушка медленно открыла глаза, тут же зажмурившись от яркого света. Когда зрение адаптировалось, она увидела фигуру, стоящую спиной к ней у пеленального столика. Высокий, подтянутый мужчина, он был в плаще с капюшоном. Его не было видно, так как он накинул капюшон поверх головы, ни лица, ни волос, ничего не было видно. В его руках, укачивая, он держал ее дочь. Память матери, затуманенная болью и усталостью, не узнала его. Первым чувством был не страх, а настороженность, инстинктивное ощущение чужого, потенциальной угрозы.

— Тшшш, ну что ты, маленькая? Успокойся, — его голос был странно мелодичным, но в нем чувствовалась какая-то отстраненность.

— Кто вы такой? — спросила девушка резко, голос хриплый от сна, но в нем уже звенели испуг и раздражение. Попытка приподняться вызвала острую боль внизу живота, заставив ее вскрикнуть и опуститься обратно.

Незнакомец усмехнулся, услышав ее вопрос. Он не оборачивался, но девушка почувствовала, как напряглись его плечи. Он знал, что она настроена враждебно.
— Ох, ну, ну... Я тебе не враг, — он сделал паузу, — пока что.

Его тихий смешок прозвучал как пощечина. Девушка поняла, что он насмехается над ее беспомощностью, над болью, над ее страхом. Она стиснула зубы, понимая, что физически не сможет вырвать ребенка. Боль сковывала.

— Как такое возможно? — прошептал он, наконец повернувшись к ней, но взгляд его был прикован к спящему теперь младенцу на его руках. Зеленые, невероятно яркие, как изумруды, глаза изучали крошечное личико с каким-то странным сочетанием восхищения и... брезгливости. — Родить существо с... потенциалом, почти равным моему? — В его голосе впервые прозвучала злоба, непонятная девушке. Ему явно не нравилась мысль, что кто-то, тем более младенец, может обладать подобной силой.

Тишина в палате стала гробовой, давящей. Девушка боялась пошевелиться, позвать на помощь. Он чувствовал ее страх, этот зеленоглазый призрак, и, кажется, наслаждался им.

— Как вы назвали это дитя? — спросил он наконец, не отрывая взгляда от ребенка.

Девушка молчала, стиснув губы. Она ни за что не выдаст имя дочери этому странному и опасному существу.

— Я. Спрашиваю. Еще. Раз, — его голос стал тише, но опаснее. Он отчетливо произносил каждое слово, разделяя их. — К.а.к. В.ы. Н.а.з.в.а.л.и. Э.т.о.г.о. Р.е.б.ё.н.к.а? — И, медленно, демонстративно, он разжал пальцы одной руки, держа новорожденную теперь только на ладони другой, на весу, над твердым полом. — Иначе я могу... уронить. Случайно.

Ледяной ужас сковал девушку.
— Стой! — вырвалось у нее. — Мадина! Ее зовут Мадина! — Она выпалила имя, дрожа всем телом.

— Ложь! — резко парировал он, и рука с ребенком качнулась вниз. — Говори правду!

— Стой, стой! Т/И! Ее зовут Т/и! — закричала она в отчаянии, понимая, что он видит ее страх насквозь.

— Чудно, — лицо его внезапно озарила довольная, почти детская улыбка, резко контрастирующая с предыдущей жестокостью. Он аккуратно, почти нежно, положил спящую Т/и обратно в прозрачную колыбельку. — Т/и... Подходяще.

Он сделал шаг к окну, за которым уже сгущались сумерки.
— Стой! — снова крикнула девушка, собрав последние силы. — Кто ты? Как тебя зовут?!

Незнакомец остановился, обернулся. Брови его удивленно поползли вверх, а улыбка стала шире, игривее.
— Меня? Ох, да, простите, забыл представиться в суматохе... — Он сделал театральный полупоклон. — Я Питер. Питер Пэн.

— Что?! — девушка недоверчиво уставилась на него. — Как... как из сказки?

—Все верно! — весело подтвердил он. И прежде чем она успела что-либо сказать, вокруг него клубами поднялся густой, изумрудно-зеленый дым, пахнущий лесом и чем-то электрическим. Когда дым рассеялся, палата была пуста. Только легкое покалывание в воздухе и сладковато-травяной запах напоминали о странном визитере.

Девушка лежала, ошеломленная, вглядываясь в пустоту у окна. Что это было? Галлюцинация от усталости и боли? Или...? Взгляд ее упал на мирно спящую дочь. В полумраке ей показалось, что на щеке младенца мелькнул слабый отблеск... зеленого света. Или это игра теней?

Эту невероятную историю, смесь кошмара и сказки, она рассказала своему мужу в первую же ночь после выписки из роддома. Он слушал, хмурясь, то гладя ее по руке, то бросая тревожные взгляды на кроватку, где спала их маленькая Т/и. История звучала безумно. Но страх в глазах жены был слишком реален.
____________________________________
P.s. Друзья, всех жду вас в своём телеграмм канале «lost boy», а так же в телеграмм канале «Coyffats» там я делаю нарезки по всем фд на заказ.