Одно на двоих

Корпус снова оказался мёртвым. Полным смерти и уныния лишь из-за одного человека. Николь. Ребенок, подаривший всем блеск настоящей жизни.
Шли вторые сутки, но она не просыпалась. Её грудь аккуратно вздымалась вверх, и только поэтому можно было понять, что она жива. Девочку часто лихорадило. Детское лицо побледнело, временами покрываясь испариной. Леви заходил несколько раз в день, нервно ожидая момента, когда дитя откроет глаза. Но пока это ожидание оказывалось провальным.

Аккерман пил горячий чай, вчитываясь в новые листы. Буквы смешивались, сливались с мыслями. Он буквально не мог сосредоточиться на том, что всегда успокаивало. Он знал, что Ханджи уже было отправлено письмо с просьбой прибыть как можно скорее назад. Но, даже учитывая это, нужно было время. Время, которого уже, возможно, и нет. Мужчина отставил пустую чашку, откидываясь на спинку кресла. Так нельзя. Так не пойдёт. Так невозможно работать.

Капитан накинул куртку, уже зашитую от недавнего недоразумения, и вышел на улицу. Тренировки никто не отменял.

- Построились.

Потухшие. Аккерман скривился, понимая, что, к его сожалению, человеческие чувства ещё оставались в этих рядах. А такое, для их же блага, лучше убрать.

- Вылазка состоится уже через неделю, - шепот волной прошёлся по разведчикам, - поэтому я настоятельно рекомендую работать, чтобы не подохнуть в самом начале. Скоро главнокомандующий оповестит о разметке групп. А пока двадцать кругов, живо.

Разведчики тренировались из последних сил. Это, кажется, помогало Аккерману отвлечься. Он даже встал в рукопашный бой с тёзкой по фамилии. Всё в ней было хорошо. Всё, кроме отвратительной привязанности к братцу. Леви принял лёгкий удар, тут же заваливая подчиненную на траву. Повержена. Он подал ей руку, но та отмахнулась и поднялась самостоятельно.

- Тебе нужно сосредоточиться на противнике, - намекал Капитан её больной привязанности, - а не смотреть по сторонам.

- Есть, сэр.

- Леви! - раздался крик где-то позади. Аккерман повернулся, видя Зоэ, махающую ему рукой.

Женщина слетела с лошади, подбегая к разведчикам.

- Что с умником?

- Упала в реку, не просыпается, - Аккерман оглядел майора и только потом понял, что пытался разглядеть, в порядке ли она.

- Вот же.., - она поправила очки, - идем. Всё равно Эрвин хотел провести собрание.

Больничная палата жутко воняла бинтами. Этот запах чистоты, смешанный с тканевым, лекарственным ароматом, негативно действовал на голову. Иногда даже начинало тошнить. Майор прошла к Николь, проверяя её пульс. Нахмурившись, окликнула ассистентов. Леви хмыкнул, зная, что сейчас начнётся допрос.

За всё это время, проведённое здесь, в месте его возможной смерти, он понял слишком многое. Понял, что именно ненавидит, понял, что любит, понял, что уважает. За последние два года Аккерман пересмотрел второй пункт, добравшись к отвратительной истине: мужчина любит живых. А она уже была мертва. Анна Гарднер - девушка, на самом деле скрывавшая глубоко в себе настоящую жизнь. Леви теперь не знал, что чувствовал по отношению к ней, что их связывало и связывает ли до сих пор. Она не живая, не настоящая. Словно кукла, которую то и дело можно заводить в настроение, угодное себе. Таких он не любил. Точно не любил.

Прошедшее время будто заставляло его копать глубже, искать недостатки в той, кого теперь вовсе здесь нет. Он убивал в себе чувства, в некотором роде даже неосознанно. И он убил. По крайней мере, так ему казалось. Оставалось только одно, что он не мог победить - память. Память, которая являлась ключом к уже заточенным эмоциям.

Существуют ли страхи у бесстрашного? Капитан Леви Аккерман, безчувственная машина для убийств. Есть ли у него этот страх? Может ли он в нем существовать? И это был главный секрет. Ведь он был. А если сказать точнее, родился не так давно. Страх собственной ненависти - вот, о чем он не желал даже думать.

Возвращаясь в прошлое, он всё чаще осознавал, что в сердце поселяется ненависть. Кровеносные сосуды сводит от презрения. К горлу подступает тошнота, стоит ему только вспомнить.. Челюсти сжимаются только от мысли о тех светлых волосах, губы подрагивают в отвращении от тех фруктовых духов и выходок, которые Аккерман совершить всё же позволил.

Только вот он не мог понять: отвращение принадлежит ей или ему самому?

- Ну что, очкастая?

- Начинается недомогание, - женщина в смятении покачала головой, - как бы не развилось воспаление лёгких.

- С этим можно что-то сделать?

- Да, - она поправила свои очки, - я уже написала её матери. Она привезёт лекарства.

Ханджи нервно поправила рубашку и улыбнулась. Улыбка вышла вымученной, полной отчаяния. Кажется, она знала больше, чем говорила, но Аккерман не собирался в это вникать. Он ей доверял. Как свою жизнь, так и жизни своих товарищей.

- Кстати, Леви, - она слегка ткнула указательным пальцем ему в грудь, - ты так вымахал.

Мужчина склонил голову в немом вопросе.

- А ты постарела, - на такое замечание она лишь хохотнула, - говори.

Он знал, что та затевает разговор с далека не просто так. Значит то, что он услышит в последующем, ему явно не понравится.

- И сразу ты так, - Зоэ вдруг приняла серьёзное выражение лица и уселась за стол, - в разведке будет пополнение.

Глаза Аккермана почти полезли на потолок от такой новости. Пополнение в конце лета? Они никогда не брали новобранцев к осени. Это запрещено. Им нужно для начала привыкнуть сражаться, а не сразу лезть на пролом в пасть титана во время плохой погоды. Именно поэтому Капитан не спускал с женщины глаз, ожидая объяснений. Хоть чего-нибудь, что оправдало бы такое.. замешательство.

- Я знаю, что ты хочешь сказать..

- Смит в курсе? - иногда ему кажется, что Зоэ принимает такие глупые решения самостоятельно. Главнокомандующий часто стал ей потакать.

Мужчина не знал, что между ними происходит. Да и в целом, это было не его дело, не то, что могло бы его как-то касаться. Вероятно, у них был роман или самые обыкновенные дружеские посиделки. Но одно он знал точно, и это одно его очень успокаивало, - они оба знают цену спасения человечества. Они - те, кто в силах бросить любимого взамен на остальные человеческие жизни.

- Да, конечно, - она уставилась прямо, не желая смотреть собеседнику в глаза, - тому человеку нет необходимости привыкать.

***

Тому человеку нет необходимости привыкать.. Аккерман раз сто прокрутил эту фразу в голове, пытаясь найти ей объяснение. Кто-то из ушедших? За последнее время таких вполне мало. Если человек пришёл в разведку - значит разведка остаётся с ним навсегда. Сюда просто так не приходят. И уж точно просто так не уходят.

- Сэр, - он вздрогнул, оборачиваясь на голос.

Этингер. Напряжённый лоб Аккермана слегка расслабился.

- Что-то хотела?

- Д-да, - она взволнованно сглотнула, - Майор сказала, что у нас будет вечер разговоров. Но нам нужно съездить в город за... продуктами.

Леви хмыкнул: продуктами, ну как же. Кто в этом корпусе не знает о пристрастии очкастой к алкоголю? Разве что сама очкастая.

- И я подумала, может, мы с вами как раз заедем за чаем.

- Заедем, - кивнул мужчина, отворачиваясь и продолжая путь.

Утро. Погода совсем разбушевалась. Моросил лёгкий дождь, холод пробирал каждую травинку и каждого разведчика, решившего выйти за пределы корпуса. Не сказать, что в корпусе было намного лучше, но он хотя бы спасал от мокрого сильного ветра.

Было около четырёх, когда к Аккерману залетел Кирштайн с новостью. Николь очнулась. Капитан сразу же направился к ней, всё ещё помня, что теперь все его документы на хрупких плечах Ханджи Зоэ.

- Умник, не вставай, тише-тише, - женщина сидела, поглаживая маленькую детскую руку.

Дитя покраснело в области глаз и носа. Судорожно всхлипывая, она только и делала, что звала маму, не замечая больше никого вокруг. Аккерман подошёл, присел на корточки.

- Как она?

- Не разговаривает, - Ханджи покачала головой, - хочет видеть маму.

Леви скривился. Он не понимал, как можно бросить что-то настолько маленькое и беззащитное. И не хотел принимать наличие каких-либо обстоятельств, не позволяющих поступить иначе.

- И где её носит?

- Она должна быть в пути. Я надеюсь, что она в пути.

Женщина на секунду замолчала, дотрагиваясь ладонью до детского лба. Нахмурившись, поднялась.

- Так и думала.

- Жар? - Аккерман поднялся в след за ней.

- Он самый. Не нравится мне всё это. Если действительно воспаление лёгких, мы не можем знать, как его перенесёт ребёнок.

- Ну, очкастая, - Леви прорычал с ядовитой ухмылкой, - ты обязана её спасти, раз взяла такую ответственность. У вас голова на плечах имелась, когда отправляли ребёнка сюда?

- Я не могла иначе, - Зоэ опустила глаза в пол, - ты позже всё поймёшь.

- Что я должен понять? Или лучше узнать это через год? - Капитан скривился в отвращении, - делайте, что хотите.

И вышел, громко захлопнув за собой дверь. Кажется, его ещё ждал Смит. Иногда Аккерману хочется залечь на дно, чтобы хоть день его никто не трогал. Но всё по новой повторяется. Из раза в раз.

Смит в этот раз тенью бродил по кабинету. Его толстые брови слегка нахмурены. В руках тот сжимал тонкое письмо. Кажется, скоро от него ничего не останется, да мужчину не особо это заботило.

- Ты то чего такой нервный? - Леви уселся на стул, ожидая вердикта.

- Торговцев лишили полей, - Смит резко, непривычно для самого себя, смахнул со стола пачку документов.

- Надо же, - только и сказал Капитан, про себя ухмыляясь господствующей сейчас власти.

Скоро начнётся полный беспорядок. Они глупо поступили, начиная действовать с прямых кормильцев этих земель. Хотя, кто может предполагать правильность такого решения? Может, действительно другого выхода просто не оказалось.

- Продовольствия не хватает, торговцы лишены дела, - Эрвин продолжал нервно стучать пальцем по деревяшке, - обещают ввести налог.

- Ты же понимаешь, что это значит? - Леви откинулся на спинку стула.

Конечности свело от осознания возможных последствий таких действий. Он не желал брать ещё одну ответственность. Не желал сражаться с кем-либо, кроме титанов. Возможно, в этом была его очередная по счету замашка: он не желал убивать. В чем смысл смерти, если она его и так преследует?

- Вероятно, будет гражданская война.

- Военная полиция снова начнёт мозолить глаза.

- А когда она переставала это делать? - Смит ровным тоном издал что-то вроде смешка, - главным предателем окажется, как всегда, разведка.

- Хороший шанс нас отстранить, - Леви прикрыл в мучении глаза.

Он выдохся за эти годы. Столько смертей, столько планов, столько разработок, столько самопожертвования - чтобы эти занощие ублюдки только и делали, что стирали их с кусков земли. Кому это нужно и для чего? Разве можно до сих пор не понять, что разведчики - основа спасения человечества. В который раз Аккерман задумывается о том, есть ли смысл спасать таких, как они? Однако, он жил. Преимущественно для тех, кто был дорог.

Если ублюдки-переростки не могут уничтожить человечество, то человечество уничтожит себя самостоятельно - парадокс, который мужчина никогда не понимал и не поймёт. Гражданская война опасна. Особенно в приближении холодов. Порой голод может убить быстрее, чем высококачественное оружие.

День прошёл также незаметно, как и начался. Аккерман то и дело бродил с одного места на другое, пока около часа ночи не остановился в коридоре. Луна сегодня светила определённо ярче, чем в другие дни. Мужчина застыл, вслушиваясь в размеренные шаги, доносившиеся из-за угла следующего правого поворота.

"Сопляки снова нарушают комендантский час".

Леви догнал нарушителя быстро. Слишком быстро и резко, не оставляя шанса тому сбежать подальше. Хотя, как после оказалось, он и не собирался сбегать. Аккерман завернул, видя прямую худощявую спину девушки. Сначала в голове проскочила фамилия дисциплинированной Этингер, но он тут же её отбросил. Не она. Незнакомка (по крайней мере, мужчина такой в корпусе не припоминает) шла дальше, не удосужившись даже повернуться. Тишина пробирала до костей, оставляла на коже холодный липкий оттенок. Вряд ли она его не услышала.

- Что ты себе позволяешь, отродье? - Капитан огрызнулся, стараясь её нагнать, - комендантский час для тебя ничего не значит?

- Не значит, - она остановилась, всё ещё оставаясь к мужчине спиной, - меня пока не касаются ваши порядки.