Глава 6. «Поцелуй со вкусом буррито»
Телефон зазвонил как раз, когда Андреа завязывала шнурки кроссовок – собиралась на пробежку, чтобы перестать думать о вчерашнем разговоре с Сантьяго. На экране – «Мама».
— Андреа, ты не поверишь! — Голос матери звенел так, будто она снова стала той самой женщиной из детства, способной радоваться мелочам. — Страховка наконец-то сработала! Все счета за терапию отца покрыты!
Андреа замерла, палец застыл на узле шнурка. «Страховка? Какая еще страховка?» Они же годами судились с этой компанией – те отказывались платить даже за базовые анализы, ссылаясь на «исключающие пункты. А теперь вдруг...»
— Мам, ты уверена? Может, ошибка? — Она намеренно сделала голос ровным, но пальцы сами сжали шнурок.
— Вот же письмо! — на другом конце провода зашуршала бумага. — «Полная компенсация». И даже переплатили... — Голос матери дрогнул. Андреа представила, как та сидит на кухне в своем халате и давит слезы ладонью.
«Что-то не так», – сверлило в висках. Но мама уже перешла на бытовые темы: «Ты ешь нормально?»; «Не мерзнешь?»; «Как тот молодой человек?»
— Все хорошо, — автоматически ответила Андреа, глядя в окно, где дождь начинал стучать по стеклу. «Если это не страховка... то кто?» И тут же – укол в груди. Винсент.
Он знал про дедушку. Знакомый врач в той самой клинике. Его фирменный почерк –решать проблемы молча, чтобы потом случайно «обнаружилось»... Телефон завибрировал – уведомление. Групповой чат: «ДР Марсело 25.05!!!»
Новое сообщение от Лорены: «Андреа, тебя добавила Карла. Ты ведь свободна?» Она ткнула «+1», даже не читая детали. Нужно было срочно отвлечься. От мыслей. От догадок. От этого кома в горле, который не желал растворяться.
Андреа все еще сжимала телефон в руке, когда экран вспыхнул новым сообщением. Уведомление от Сантьяго высветилось поверх группового чата.
— Если ты еще не передумала ненавидеть меня после вчерашнего – заеду через час. — Марсело одолжил своего железного коня. Покатаемся, поедим, помолчим.
В горле стоял ком – смесь благодарности за дедушку и ядовитого осадка от догадок про Винсента. Но Сантьяго... Сантьяго был живым противоядием. Ответила одним словом:
— Приезжай.
Сантьяго приехал на черном рычащем «Ducati» Марсело. Розовый шлем с единорогом (тот самый, Карлы) сидел на нем нелепо, и Андреа фыркнула:
— Не говори, что это твой скрытый фетиш.
— Пришлось выклянчить у принцессы, — он протянул Андреа черный шлем с визиром. — Обещал вернуть без царапин. На тебе и на нем.
Когда мотоцикл рванул вперед, рев мотора заглушил навязчивые мысли, Андреа впервые за день расслабила плечи. Ветер срывал с губ все невысказанные вопросы – про страховку, про Винсента, про то, почему Сантьяго упомянул «ненависть».
Она прижалась к его спине, чувствуя сквозь тонкую ткань футболки шрам. Реальность. Вот он, прямо здесь. Не призрак из прошлого, а человек, который везет ее на край города, даже не сказав зачем.
Дорога на Монжуик оказалась чередой контрастов: холодный ветер в лицо и теплая спина Сантьяго под ладонями; рев мотора и неожиданные паузы на светофорах, когда он поворачивался, чтобы проверить, все ли с ней в порядке.
На вершине холма, где туристы толпились у смотровой площадки, они нашли укромный уголок за крепостной стеной. Сантьяго расстелил плед с нелепым узором (красные быки на желтом фоне – явно брал впопыхах) и вывалил из рюкзака различные ягоды.
Они ели молча, наблюдая как внизу копошатся кораблики в порту. Ягоды, рассыпанные между ними, блестели от сока – клубника, черника, кусочки арбуза, оставляющие сладкие лужицы на ткани.
Андреа откинула голову назад, чувствуя, как ветер играет ее распущенными волосами. В этот момент что-то крошечное и невесомое приземлилось на прядь у виска.
— Ты только не шевелись, — Сантьяго замер, его глаза сузились в улыбке. — У тебя пассажир.
Она застыла, боясь спугнуть гостью. Божья коровка, ярко-алая с черными точками, медленно ползла по русым волосам, будто выбирала место получше.
— Она думает, что нашла самый красивый цветок, — прошептал Сантьяго, осторожно протягивая руку. Его пальцы едва коснулись пряди, мягко поддевая насекомое. Божья коровка замерла на его ладони, сверкая, как живая бусинка.
— Ну, путешественница, — он подул на нее легонько, и та, расправив крылья, взмыла в воздух. Они оба подняли головы, следя, как маленький красный огонек растворяется в золотом свете заката.
— Надеюсь, она расскажет всем, где самые вкусные ягоды, — рассмеялась Андреа, снова опускаясь на плед.
— И самые красивые волосы, — добавил Сантьяго, его взгляд скользнул по ее лицу, прежде чем он потянулся за очередной клубничкой.
Внизу, в порту, гудки кораблей сливались с криками чаек, а город медленно готовился к вечеру. Воздух становился гуще, пропитываясь ароматами приближающейся ночи –соленым дыханием моря, сладковатым дымком уличных жаровен.
Андреа потянулась, с наслаждением ощущая тепло заката на коже, как вдруг Сантьяго оживился.
— Чувствуешь этот запах? — Он потянул носом воздух, и его глаза весело блеснули. — Где-то рядом жарят чуррос. Это знак – пора на Раваль!
Он вскочил на ноги, подхватывая плед одним ловким движением. Остатки их пикника –смятые бумажные кулечки, пятна от ягод и парочка забытых клубник – исчезли в рюкзаке.
— Ты же знаешь, что это просто сахар и масло? — Засмеялась Андреа, отряхивая с джинсы.
— Именно поэтому это гениально, — он уже заводил мотоцикл, перебрасывая ей шлем. — А еще там есть тортилья, от которой моя бабушка плакала от зависти.
Двигатель рыкнул, перекрывая последние слова. Андреа, цепляясь за Сантьяго, бросила последний взгляд на холм – плед уже убран, только вмятины в траве выдавали их недавнее присутствие.
Улицы сужались по мере приближения к Равалю, а воздух густел от ароматов: жареный миндаль, шафран, дымящиеся сковороды с паэльей. Вдруг небо нахмурилось, и первые тяжелые капли дождя шлепнулись на мостовую, заставив уличных торговцев поспешно натягивать тенты.
— Бежим! — Сантьяго схватил Андреа за руку, и они рванули к ближайшему укрытию –крошечной стойке с буррито, от которой валил соблазнительный пар.
Под навесом было тесно и шумно. Капли дождя барабанили по жестяному козырьку, а продавец – коренастый мужчина с усами, напоминающими крылья, ловко заворачивал лепешки, не обращая внимания на непогоду.
— Два буррито с чипотле, — выдохнула Андреа, отряхивая капли с плеч.
— Осторожно, пол скользкий, — Сантьяго удержал ее за локоть, когда ее нога поехала по мокрой плитке. Уверенная хватка заставила ее сердце едва заметно дрогнуть. Взяв у продавца дымящиеся буррито, она машинально поднесла свое к губам, стремясь отвлечься от внезапной близости.
Но буррито оказались огромными, сочными и невероятно неаккуратными. Первый же укус Андреа закончился тем, что оранжевый соус чипотле капнул ей на подбородок.
— Ты... — начал Сантьяго, но в этот момент Андреа неловко наклонилась, и их шлемы с глухим «тук» столкнулись.
— Ой! — она отпрянула, задев локтем стойку с соусами. Пластиковые бутылки закачались, а продавец закатил глаза. Сантьяго рассмеялся, снимая шлем. Его темные кудри взъерошились, а на лбу остался красный след от удара.
— Вот это координация, — он протянул руку, чтобы помочь ей расстегнуть замок. Его пальцы скользнули по ее подбородку, все еще липкому от соуса.
Андреа почувствовала, как ее лицо вспыхнуло. Она не успела снять шлем с головы, как его губы коснулись ее уголка рта, еще неловко, еще с привкусом перца.
— М-м... — она отстранилась, чихнув. — Черт, это острее, чем я думала.
Сантьяго, не успевший отодвинуться, стукнулся лбом о ее козырек.
— Боже, — она фыркнула, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Это был худший первый поцелуй в истории.
Он ухмыльнулся, облизывая остатки соуса с губ:
— Зато теперь ты чихнула мне в рот. Это считается за близость.
Продавец за стойкой, наблюдавший за этой сценой, многозначительно кашлянул и протянул им салфетки.
— Jóvenes... — пробормотал он, качая головой, но в уголках его глаз пряталась усмешка.
Дождь стих так же внезапно, как начался, оставив после себя свежий воздух и блестящие тротуары. Они шли по улице, еще пахнущей дождем, когда у фонтана заметили старушку с корзиной тюльпанов.
— Все, — Сантьяго выложил ей в руки купюру, не спрашивая цену.
— Это... слишком, — Андреа прижала охапку цветов к груди, пряча лицо в лепестках. «Зачем он это делает? Эти жесты... эти взгляды... Это все слишком похоже на...»
— Не бывает «слишком», — его голос вырвал ее из раздумий. «А если я снова ошибаюсь? Если это все – просто его очередная игра?»
Но когда его пальцы коснулись ее подбородка, поправляя застежку шлема, она позволила себе на секунду поверить. «Может быть... просто может быть...»
Вечерние огни Барселоны зажигались один за другим, когда они вышли с рынка Раваль, нагруженные пакетами с чуррос и остатками того самого буррито. Воздух пах жареным миндалем и предчувствием чего-то нового.
— Смотри, — Сантьяго показал на телефон, где в групповом чате светилось новое сообщение от Марсело: «Друзья, напоминаю! Снимаю виллу с бассейном на завтра – всем обязаны быть!» Андреа почувствовала, как ее пальцы непроизвольно сжали пакет. «Завтра... Значит, у меня есть время подготовиться. Или передумать.»
— Ты же поедешь? — Сантьяго наклонился, чтобы поймать ее взгляд. В его глазах отражались огни города и что-то еще – надежда? Нетерпение? Она кивнула, не доверяя своему голосу.
Мотоцикл Марсело стоял там же, где они его оставили, теперь покрытый каплями от дождя. Сантьяго стряхнул их рукой с сиденья, оставив на блестящей поверхности след в форме пяти пальцев.
— Знаешь что? — Он вдруг повернулся, держа шлем Карлы. — Давай сегодня не будем никуда спешить.
Но город уже тянул их в свои объятия – к завтрашней вечеринке, к невысказанным словам, к выбору, который Андреа боялась делать. Где-то впереди ждал бассейн Марсело, а пока – только теплая барселонская ночь и два человека, стоящих на пороге чего-то важного.
Вила сверкала, как драгоценность, вставленная в бархат ночи. Бирюзовый бассейн переливался под светом подводных ламп, гирлянды мерцали, словно пойманные в ловушку светлячки, а толпа красивых незнакомцев смеялась слишком громко, пила слишком много и целовалась слишком страстно. Андреа почувствовала, как под ложечкой заныло – она явно выбивалась из этой картинки.
Карла встретила их у входа, ее розовые волосы, выкрашенные в новый оттенок, сливались с пылающим небом. Бархатное платье облегало фигуру, как вторая кожа.
— Наконец-то! — Она обняла Андреа, но ее пальцы впились в плечи слишком крепко. Глаза же скользнули к Сантьяго, пробежав по нему оценивающим взглядом. — Марсело уже заждался у бара.
Где-то у бассейна раздался громкий смех. Марсело, с бокалом в одной руке, махал им, но его взгляд прилип к Карле. Когда она не ответила на жест, его пальцы автоматически потянулись к внутренней стороне предплечья – туда, где виднелась татуировка: ломаная корона с инициалами «К.С.». Она бросила взгляд через плечо, где Марсело теперь мрачно пил виски.
— Он сделал ее ради меня... — Карла фыркнула, поправляя прядь волос, замечая взгляд Андреа. — Как будто я его королева. Смешно, правда?
Но когда Марсело резко встал и ушел в дом, ее взгляд невольно потянулся за ним – всего на секунду.
«Она играет с ним, как кошка с мышкой», — подумала Андреа, но тут же поймала себя на мысли: «А если это ее способ не дать ему уйти?»
Вечер расплывался в алкогольном мареве. Андреа сидела на краю бассейна, болтая ногами в воде, когда в отражении увидела, как к ней приближается Карла. Тень от пальмы легла на них обеих, словно разделяя пространство на «до» и «после».
— Ты же знаешь, — Карла опустилась рядом, обнажая идеальные колени, — Он ни с кем не задерживается больше двух месяцев? — Она протянула коктейль цвета морской волны с вишенкой поверх льда.
— В прошлом году он встречался с моей подругой Лорой. Она писала ему стихи, представляешь? Потом он просто... исчез. Даже шарф ее любимый оставил у меня. —Глаза Карлы блестели, как отполированные лезвия. — Кстати, смотри...
Она достала телефон и показал фото: Сантьяго обнимает девушку с блондинистыми волосами. Дата в углу – всего три месяца назад. Лед в стакане звенел, когда Андреа сжимала пальцы. Вода в бассейне вдруг показалась ледяной. «Почему она показывает это именно сейчас? Почему именно мне? Нарочно? Или...»
Ответ пришел сам собой, когда она случайно подняла глаза. В тени пальм, у импровизированного бара, Сантьяго разговаривал с Карлосом. Их голоса заглушала музыка, но язык тела говорил сам за себя: Карлос ткнул пальцем в сторону бассейна, прямо на Андреа, затем резко покачал головой и скрестил руки на груди. Сантьяго что-то горячо возражал, но Карлос лишь пожал плечами и отхлебнул виски. «Он говорит, что я ему не подхожу. Что я – ошибка. Что все это...»
— Не слушай Карлоса! — Марсело шлепнулся рядом, обдавая их брызгами.
Его рубашка была расстегнута, в руках – два бокала с чем-то вишневым. — Он просто волнуется. Сантьяго никогда раньше... — он икнул, — Не покупал цветов. Никогда. Даже маме на день рождения.
Гирлянды отражались в воде, разбиваясь на сотни огоньков. Так же, как ее мысли – на «да» и «но». Сантьяго смеялся где-то за ее спиной, и ей вдруг захотелось либо нырнуть в бассейн с головой, либо подойти к нему и сказать... Что именно? Она все еще не знала. «Что, если правы они оба? Что, если я ему не подхожу... но он все равно пытается? Или... или я просто следующая в его списке?»
Когда она открыла глаза, то увидела, как Сантьяго пробирается сквозь толпу к ней. На его лице – то самое выражение, которое она еще не научилась читать. Ноги сами понесли ее навстречу. Или прочь. Она еще не решила.