Глава 10. «Почему все не то?»

Андреа стояла перед зеркалом в своей квартире, зажав между пальцев непослушную прядь волос. Трижды перекладывала ее за ухо – трижды она соскальзывала обратно, как навязчивая мысль. В отражении ей виделось привычное лицо – уставшее, с темными кругами под глазами. «Как будто я все это время не спала», — подумала она. А ведь так и было.

Каждую ночь, закрывая глаза, она снова оказывалась в той спальне на вилле. Чувствовала, как его рука скользит по ее щеке, как дыхание становится горячим, а потом – резкий разрыв. «Спать». Всего одно слово, но оно раздавалось в ее голове снова и снова, как приговор.

Карла уже ждала в кофейне «La Petite» за столиком у окна, разглядывая меню с преувеличенной серьезностью. Солнечный луч падал на ее розовые локоны, делая их похожими на сладкую вату.

— Ты выглядишь так, будто тебя переехал камаз, — заявила она, едва Андреа опустилась в кресло. — Опять не спишь?

— Спится плохо.

— Из-за Винсента? — Карла прищурилась, изучая ее реакцию.

Андреа вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Она не рассказывала Карле о той ночи на вилле, о том, как его руки скользили по ее коже...

— Да. И не только, — она потянулась за чашкой кофе, но пальцы слегка дрожали. «Почему он выбрал Мэйт?» Этот вопрос не давал ей покоя. Винсент, который всегда ценил ум, глубину, страсть – как он мог променять все это на гламурную пустышку, которая красиво позирует в Instagram?

— Он боится, — Карла отломила кусочек круассана, крошки упали на тарелку.

— Кто?

— Сантьяго? Марсело? Президент страны? — Карла закатила глаза. — Конечно, Винсент. Он боится, что если будет с тобой, снова станет тем мальчишкой, который крал у отца машину, чтобы свозить тебя к морю. А теперь он «важный Риццо». А ему нравится его новая версия – холодная, успешная, без слабостей.

Андреа закусила губу. «А я – его слабость?»

— Хотя Марсело не лучше, — Карла продолжила, размазывая джем по тарелке. — Вчера опять сделал вид, что не ревнует, когда я флиртовала с барменом. Потом напился и разбил бокал.

— Классика, — Андреа слабо улыбнулась.

— Зато Лорена и Карлос... — Карла махнула рукой в сторону рынка, — они хотя бы честные. Спорят, мирятся, он тайно копит на переезд в Париж, а она делает вид, что не замечает... Самые нормальные из всех нас. «Нормальные». Слово жгло. Андреа тоже могла бы быть «нормальной», если бы не...

— Ты слишком много думаешь, — вздохнула Карла, отодвигая меню. — Давай лучше сходим на рынок. Купим тебе чего-нибудь вкусного, чтобы отвлечься.

Андреа кивнула, но знала – ничто не отвлечет ее от мыслей о нем. Они бродили между рядами, где продавцы наперебой предлагали свежие фрукты, сыры, оливки. Андреа машинально взяла корзинку, но мысли были далеко. «Что он делает сейчас? Сидит в своем кабинете? Или, может, завтракает с Мэйт, поправляя ее идеально уложенные волосы?»

— Эй, земля вызывает! — Карла ткнула ее в бок, указывая на прилавок с сырами. — Выбирай, с плесенью или без? Хотя, судя по твоей жизни, тебе надо привыкать к плесени.

Андреа фыркнула:

— Ты сегодня особенно язвительна. Все из-за того вчерашнего?

— О, это шедевр! — Карла с размаху бросила в корзину круг халуми. — Вчера я специально целый вечер висела на шее у того бармена из «LUX», а Марсело... — она сделала паузу для драматизма, — Сделал вид, что пишет смс! Потом напился и разбил бокал. Опять.

— Ты уже говорила.

— Потому что это важно! — Карла схватила ее за плечи. — Они все одинаковые: и твой Винсент, и мой Марсело, и даже Сантьяго с его «я не он». Мужики – они как этот сыр, — она ткнула пальцем в халуми, — Снаружи твердые, а стоит подогреть – сразу плавятся.

Андреа сжала в руке персик, чувствуя, как мягкая кожица поддается под пальцами. «Как мы с Винсентом. Такие твердые в своих решениях, но стоит одному сделать шаг...»

— Ладно, хватит грустить, — Карла выхватила у нее фрукт. — Сегодня вечером приходи в общагу. Будем пить, смеяться, а потом ты расскажешь мне все-все.

Андреа открыла рот для возражения, но в этот момент ее взгляд упал на парня у рыбного прилавка – высокого, в темном пиджаке. Сердце екнуло. Не он. «Конечно, не он», — мысленно усмехнулась она. Винсент сейчас где-то с Мэйт, или в офисе, или...

— Пойдем, — Карла взяла ее под руку. — Купим тебе шоколада с фундуком. Чтобы жизнь не казалась такой пресной.

Но когда они проходили мимо прилавка с гранатами, Андреа невольно заметила сорт, который любил Винсент – те самые, с толстой кожурой, какие он раскалывал руками, смеясь над ее попытками сделать это ножом. Она резко отвернулась. Некоторые вкусы было больно даже вспоминать.

Шумная кухня общаги гудела от смеха и музыки. Сантьяго, раскачиваясь в такт бита, разливал самодельные коктейли – его татуировка «Nimis unique» поблескивала под розовым светом диодной ленты.

— Попробуй, красотка! — Он подмигнул Андреа, протягивая ей стакан с мутно-голубой жидкостью, в которой плавали кусочки замороженной маракуйи.

Когда ее пальцы обхватили бокал, он намеренно задержал прикосновение – его большой палец провел по ее запястью, оставив липкий след от сиропа. Потом резко наклонился и при всех поцеловал ее – грубо, без спроса. Андреа не оттолкнула его.

Но в тот же миг перед глазами всплыло другое: Винсент на вилле. Его гладкая щека под ее пальцами, едва уловимое дрожание век, когда ее губы коснулись его кожи... И контраст – колючая щетина Сантьяго, царапающая ей подбородок, как наждачная бумага. «Почему все не то?»

Вопрос повис в воздухе, не находя ответа. Андреа с силой выдохнула, пытаясь выдуть из себя навязчивые образы, и резко огляделась, будто впервые заметив шумную вечеринку вокруг. Ее взгляд упал на Лорену, которая все так же меланхолично изучала содержимое своего бокала.

— Знаешь, я снова смотрела те квартиры в 15-м округе... — Лорена вздохнула, помешивая коктейль соломинкой.

Карлос поднял глаза от телефона, его пальцы автоматически собирали рассыпавшуюся соль со стола – старый испанский жест против сглаза.

— Опять слишком дорого?

— Немного. Она улыбнулась, но уголки губ дрогнули. — Просто мечталось о чем-то побольше... Хотя, может, ты прав – нам пока хватит и студии.

Он потянулся через стол, сжал ее руку.

— Год-два, и переедем. Обещаю.

Лорена кивнула, ее взгляд скользнул к Сантьяго, который в этот момент громко смеялся, размахивая телефоном.

— Эй, смотрите! — Сантьяго швырнул телефон на стол, где тот подпрыгнул, едва не угодив в миску с оливками. На экране – презентация с логотипом Tisicor S.A. — Андреа, да это же твоя работа!

Андреа нахмурилась, разглядывая знакомые слайды.

— Откуда у тебя...

— Да это же отчет по строительным объектам за прошлый год! — Перебил он, тыча пальцем в экран. — Ты же говорила, что просто сидела в офисе и заполняла таблицы!

Марсело, до этого лениво перебиравший струны гитары, вдруг оживился:

— Подожди, это ты делала анализ по жилому комплексу в Грасии? — Он пододвинулся ближе, с любопытством разглядывая слайды. — Я там квартиру присматривал – как раз из-за этих графиков сдачу перенесли. Ты реально круто все визуализировала!

Карлос, до сих пор молча наблюдавший, неожиданно поднял глаза:

— Слушай, Андреа, а почему ты тогда уволилась из Tisicor? Там же, вроде, золотое дно.

Андреа замерла. Трубочка, которой она размешивала лед, сломалась пополам. Губы сжались в тонкую ниточку. Глаза метнулись к Карле у окна, потом к Сантьяго.

— Ну... — начало звучать неуверенно, но тут вмешалась Лорена, ее голос прозвучал нарочито легко, как будто она отгоняла назойливую муху:

— Ой, Карлос, ну что за допрос? Все устали от офисного рабства! Андреа просто захотела свободы, правда? — Она бросила Андреа быстрый, понимающий взгляд и щипнула Карлоса за рукав. — Ты же сам мечтаешь бросить свою контору!

Карла, стоявшая у окна, медленно выдохнула дым.

— Офисный планктон, а оказывается, целые кварталы проектировала? — Ее голос звучал ровно, но пальцы сжали телефон так, что экран затрещал.

Андреа покачала головой:

— Я всего лишь помогала. Никакого проектирования.

Карла резко отвернулась к окну, сделав вид, что поправляет волосы, но Андреа заметила, как ее плечи напряглись.

Сантьяго фыркнул:

— Скромничаешь. В Tisicor даже стажеры получают как министры!

Лед в ее бокале зазвенел, когда она сжала стакан чуть сильнее. Дым от сигареты Карлы вился кольцами, растворяясь в теплом ночном воздухе. Андреа прислонилась к подоконнику рядом, наблюдая, как на экране ее телефона мелькает сторис Мэйт: Винсент на кухне, помешивает пасту с морепродуктами.

— Она терпеть не может морепродукты, — пробормотала Андреа. — Но ест. Потому что «любовь требует жертв».

Карла притушила сигарету, оставив на подоконнике черный след.

— И ты в это веришь?

— Нет. Но смотреть все равно больно.

Карла повернулась к ней. В ее глазах мелькнуло что-то неожиданно теплое, но тут же погасло, когда за спиной Марсело снова заговорил о презентации Tisicor.

— Знаешь, в субботу идем в тот новый бар на набережной? Без телефонов, без сторис... — Она намеренно говорила громче, перекрывая его голос.

Андреа улыбнулась:

— Звучит как план.

Где-то за спиной Марсело взял фальшивый аккорд, и смех Карлы растворился в общем гуле вечеринки.

Лед в бокале Андреа давно растаял, превратив коктейль в мутную воду. Она наблюдала, как Карла что-то шепчет Марсело на ухо, как Сантьяго смеется, опрокидывая рюмку текилы, как Лорена кокетливо щиплет Карлоса за щеку. Все были здесь, все были вместе –и все равно она чувствовала себя так, будто смотрит на вечеринку через толстое стекло.

«Почему все не то?» — этот вопрос жег ее изнутри сильнее любого алкоголя. — «Холодно. Везде. Хочу его тепла. Настоящего. Даже если оно обожжет».

Не сказав ни слова, Андреа взяла сумочку и выскользнула на улицу. Лето заканчивалось, и первый осенний дождь хлестал по лицу ледяными иглами. Она шла без цели, пока мокрый асфальт не перестал отражать фонари, пока смех друзей не растворился в шуме ливня. И тогда, дрожащими руками, она достала телефон. Пальцы уже набирали хорошо заученный номер. Телефон прозвонил трижды, прежде чем он ответил.

— Забери меня, — прошептала Андреа, прижимая мокрый от дождя телефон к уху. Голос дрожал, но не от холода. Тишина на другом конце провода. Потом – резкий вдох, будто он все это время не дышал.

— Где ты?

Она назвала перекресток, чувствуя, как капли стекают по спине, под платье, под кружевные лямки бюстгальтера – точно так же, как тогда, когда он впервые раздевал ее в этой же машине год назад.

— Жди.

Через пятнадцать минут фары черного «Range Rover» вырвали ее из темноты. Дверь открылась сама – он все еще помнил, что она ненавидит, когда приходится тянуть тяжелую ручку.

— Садись.

Голос Винсента звучал так, будто между ними не было этих недель молчания. Она рухнула на сиденье, оставив мокрый след на коже – след, который завтра исчезнет, как и все остальные.

— Ты насквозь мокрая, — сказал он, не глядя, но его пальцы сжали руль. — Возьми мою кофту на заднем сиденье.

Андреа потянулась назад, чувствуя, как платье натягивается на груди. Она уловила его взгляд – быстрый, но жадный, скользнувший по ее телу, по кружевам, просвечивающим сквозь мокрый шелк.

Кофта была черной, мягкой, пахнущей его одеколоном. Она сняла платье – медленно, будто проверяя его реакцию. Грудь, живот, бедра – все было на виду, только в кружевном белье, которое уже не скрывало ничего. Она натянула ее, но не стала застегивать. Пусть видит. Пусть помнит.

Винсент резко свернул на обочину. Дождь стучал по крыше, словно пытался выбить код к чему-то запретному.

— Мы так и не закончили тогда на вилле, — его голос звучал хрипло, будто он неделю не говорил вслух. — Он потянул ее к себе. В тесном пространстве между сиденьями их дыхание смешалось.

— Перебирайся назад, — прошептал он, помогая ей перелезть через подлокотник.

На заднем сиденье было тесно. Колени цеплялись за передние кресла, локти упирались в дверцы. Она оказалась у него на коленях, чувствуя его возбуждение сквозь ткань брюк.

— Ты знаешь, что это плохая идея, — прошептала она, но ее пальцы уже расстегивали его ремень.

— Знаю.

Его губы нашли ее шею. Язык скользнул по ключице, зубы слегка сжали кожу. Она вскрикнула, чувствуя, как тело само откликается, будто все эти месяцы просто ждало его прикосновений.

Он снял с нее кофту, обнажив кружевное белье. Его пальцы скользнули под лямки, сжали грудь, большие пальцы провели по соскам – уже твердым, чувствительным.

— Как же Мэйт? — Шепнула она ему в губы.

— Плевать на Мэйт. — Его рука опустилась ниже, скользнула под резинку трусов. Она застонала, когда его пальцы нашли то, что искали – горячее, влажное, все еще помнящее его.

— Все еще думаешь, что это плохая идея? — Он ввел один палец, потом второй, и она выгнулась, впиваясь ногтями в его плечи.

В ответ она расстегнула его брюки, освободила его. Твердый, горячий – он пульсировал в ее руке, будто сердце, вырванное из груди.

— У тебя есть... — начала она.

— В бардачке. — Он достал упаковку, вскрыл ее зубами.

Андреа наблюдала, как он натягивает презерватив, не сводя с нее глаз. В них читалось что-то дикое, почти звериное – то, чего не было у Сантьяго.

— Винсент... — ее голос сорвался, когда он поднял ее, посадив на себя.

Она опустилась медленно, чувствуя, как он заполняет ее, как тело само подстраивается под него, будто признавая: да, это он. Только он.

— Боже... — он застонал, впиваясь пальцами в ее бедра.

Она начала двигаться – сначала осторожно, потом быстрее, чувствуя, как нарастает напряжение. Его губы нашли ее грудь, зубы сжали сосок. Она вскрикнула, цепляясь за его волосы. Стекла запотели, мир сузился до пространства между их тел.

— Я не могу... — она застонала, чувствуя, как волна накрывает ее.

Он перевернул ее на спину, прижал к сиденью, вошел снова – глубже, жестче, будто хотел оставить след.

— Смотри на меня, — прошептал он.

И когда она посмотрела в его глаза, все внутри нее взорвалось. Он последовал за ней, сжав так сильно, что завтра останутся синяки.

Они лежали, слипшиеся от пота, пока дождь за окном стихал.

— Это ничего не изменит, — сказала она, но ее пальцы все еще цеплялись за него.

— Знаю. Но я не смог бы иначе.

Тишину разорвал резкий звук – телефон Винсента. Экран вспыхнул:

Мэйт: «Ты где? Я жду».

Андреа резко отстранилась.