Глава 8. Первые трещины
— Где моё мороженое? — возмущённо крикнула Мейв, заглянув в морозилку. — Ди, ты жрёшь всё сладкое, даже когда спишь?
— Это было самозащита от твоих токсичных комментариев, — ответила Ди, сидя на полу в гостиной и разбирая плейлист на телевизоре.
— Оу, ясно. Значит, когда я называю Нэйтана «мой будущий муж» — это токсично?
— Нет, это самоуничтожение, — вмешался Нэйтан с кухни. — Потому что я готовлю кофе, а значит, у меня есть власть.
— Если в этом доме будет хоть одна отрава — я узнаю, — с серьёзным лицом сказала Мейв. — И найму юриста.
Они ржали. Лёгко, по-настоящему.
Дом наполнялся голосами, музыкой и запахом кофе.
Ди чувствовала — впервые за долгое время — себя не «сестрой того психа», не «странной девчонкой с гонором».
А просто — собой.
⸻
Они часто собирались у неё.
Мейв была почти как жилец: могла прийти в пижаме, забраться на кухонную стойку и потребовать пиццу.
Нэйтан всегда приносил что-то своё: чай, наушники, новый мем, или плейлист для атмосферы.
Они называли это «домашней реабилитацией от идиотского мира».
Однажды они устроили мини-киновечер. Ди развалилась на диване, Мейв устроилась, как принцесса, у неё под боком, а Нэйтан сидел на полу, облокотившись на подушку.
И тут в комнату вошёл Дерек.
Тишина. Мгновенная.
Он просто зашёл — явно не зная, что они тут.
Остановился.
— Хочешь с нами? — спросила Мейв, не особо задумываясь.
Он посмотрел на Ди.
Она молчала.
— Нет, — коротко ответил он и ушёл.
Без шума. Без выражения.
Но когда он закрыл дверь, Мейв прошептала:
— Он всегда такой холодный?
— Это у него тёплый режим, — усмехнулась Ди. — Ты не видела, когда он реально злится.
— И ты с ним живёшь?
— Я с ним уживаюсь. Это другое.
Нэйтан встал, выключил свет и включил фильм.
— Всё, забудьте про вашего загадочного Графа Холодного. Сегодня — просто вечер без драмы.
Ди уснула к концу фильма.
А когда проснулась — Мейв и Нэйтан тихо переговаривались на кухне. Смех, какие-то шёпоты.
Тёпло.
А потом она заметила...
Дверь в коридоре чуть приоткрыта.
Дерек стоял в тени.
Смотрел.
Не двигался.
Не вмешивался.
Но видел всё.