Отцы, и дети шкатулка проблем

Отцы и дети шкатулка проблем
10. Багмен, соперник Льюиса

      Багмен сидел на крыше отеля «Гранд Париж» и скучающе подбрасывал вверх йо-йо.

      Леон снова нянчился с кузинами, Элис ушла на очередные курсы, Хьюго и тот готовился к какому-то конкурсу и был слишком занят для общения со старшим братом. Папа пропадал на работе (причем действительно пропадал, потому что мама опять не могла с ним связаться). Мама готовилась к благотворительному показу. Бабушка Сабин и дедушка Том разрабатывали новый рецепт пирожных, дедушка Габриель с головой ушел в изучение книги о Камнях Чудес, Натали помогала то ему, то маме… Даже Кот Нуар вместо того, чтобы обучать Багмена геройским трюкам, сказал «Как закончишь патруль, можешь быть свободен» и ушел в полицию узнавать, не появилось ли новой информации по делу.

      Складывалось впечатление, что заняты были все, кроме Багмена.

      Нет, он, конечно, тоже не весь день бездельничал. За сегодня Багмен успел снять с дерева застрявший в ветках дрон, убрать с дороги разрядившийся электромобиль, поймать кошку, выпрыгнувшую из окна, заставить хулиганов, разрисовывавших памятник какому-то генералу, его оттирать и даже остановить три пьяных драки! Чем занять себя еще, он не знал. Не читать же параграф по истории по третьему кругу!

      В очередной раз подбросив йо-йо вверх, отточенными движениями он снова его поймал. Устало вздохнул, хотел было подкинуть опять, но передумал и активировал режим коммуникатора.

      Багмен открыл сайт своего фан-клуба, надеясь почитать рассказы очевидцев о его сегодняшних добрых делах (он ведь видел, как спасение кошки засняли на камеру!), но вместо этого наткнулся на пост, в котором его упрекали во вторичности.

      — Серьезно? — нахмурился он, прочитав высказывание какого-то анонима о том, что имя Багмен уже встречалось в комиксах и принадлежало одному супергерою из «Черепашек-ниндзя». — Может, и Леонарду имя сменить, раз среди черепашек Леонардо был? — возмущенно вопросил он и повесил йо-йо обратно на пояс.

      Впрочем, уже спустя пару секунд орудие пришлось отцепить, чтобы с его помощью перелететь на другую крышу.

      Оглядевшись по сторонам, он хотел уже было отправиться домой, но вдруг увидел, как из отеля вышла Элен.

      Поддавшись безумному импульсу, Багмен зацепился йо-йо за какую-то трубу, спрыгнул вниз и утянул Элен за собой на одну из крыш. Она лишь тихо пискнула, но поняв, кто ее «похитил», пыталась сделать вид, что ничуть не испугалась и не удивилась, словно происходило нечто обыденное.

      — Мадемуазель, похоже, у вас магнит на почтовые беспилотники, — сказал Багмен, опуская ее на черепицу. Разумеется, это была чистая ложь, всего лишь повод для разговора, ведь ни один беспилотник поблизости не потерял управление. Но, черт возьми, лишь с маской на лице ему хватало решимости говорить с ней без заикания.

      — Что поделать, если даже дроны тянутся к прекрасному, — заправив прядь за ухо, смущенно произнесла Элен. Она никогда не смущалась при Льюисе, и от вида румянца на ее щеках у Багмена на миг перехватило дыхание.

      — Выходит, я тоже беспилотник? — он оперся локтем на дымоход, приняв, как ему казалось, крутую позу, и принялся играючи раскручивать йо-йо. — Ведь уже второй раз не смог пройти мимо тебя?

      Элен тихонько хихикнула в кулак и, залившись румянцем еще сильнее, пробормотала:

      — Если в моем присутствии у тебя сносит крышу, то да.

      О, знала бы она, насколько крышесносный эффект на него производила! Будь Льюис сейчас без маски, он бы определенно завис и утратил способность издавать членораздельные звуки. Но то ли магия костюма, то ли тот факт, что Элен сама смущалась перед ним, то ли возможность говорить и делать что угодно, не боясь, что это как-то отразится на его настоящей личности, а может, и все сразу наделяло небывалой уверенностью.

      — Как видишь, все на месте, — повесив йо-йо на пояс, Багмен провел рукой по идеально уложенным волосам.

      Элен подыграла опечаленным вздохом.

      — Ты вышла из отеля, — произнес он, делая вид, что это и вправду была лишь вторая их встреча. — Туристка? Надолго в Париж?

      Льюис хорошо знал Элен и был уверен, если бы этот вопрос задал случайный прохожий, она бы презрительно спросила «Ты что, не знаешь, кто мои дедушка и мама? Фамилия Буржуа ни о чем не говорит?», но она неловко улыбнулась и тихо произнесла:

      — Я ходила к дедушке, он здесь… остановился.

      Багмен кивнул, с удивлением отметив, что Элен не стала хвастаться родословной. Это было нечто невероятное, он и не помнил, чтобы прежде их разговор длился так долго и при этом его не осыпали придирками! Элен смущалась, смеялась над его шутками, отвечала на флирт… самые заветные мечты Льюиса сбывались на глазах, и его уже не волновало то, что ее улыбки адресованы Багмену.

      Да, возможно, потом Льюис будет кусать локти и переживать из-за того, что все это неправильно. Но это будет потом, а сейчас перед ним стояла Элен и смотрела на него таким заинтересованным взглядом, что у него подкашивались ноги и спасал лишь дымоход, на который Багмен все еще опирался.

      — А ведь мы так и не представились друг другу в тот раз. Багмен, — он театрально взмахнул рукой, — к вашим услугам, мадемуазель.

      — Элен Б… Куртцберг, — ответила она с шутливым реверансом.

      Льюис не спал всю ночь. Да и как тут уснуть, когда впечатления от встречи с Элен были настолько яркими, что никак не желали утихать? Перед глазами все еще стояла ее застенчивая улыбка, в ушах звучал ее голос, а тело ощущало, как она обнимала… держалась за него, когда Багмен нес ее по крышам.

      — Тикки, кажется, я схожу с ума, — сказал он, прокрутившись на стуле.

      — А по-моему, ты просто влюблен, — ответила квами, лапками нарисовав в воздухе сердечко.

      — Вот бы мне и без маски однажды с ней это повторить!

      — Все в твоих руках, — улыбнулась Тикки, опустившись к нему на ладонь. — Хотя прыгать по крышам без трансформации я все же не советую.

      — Ты ведь не против, если мы сегодня после патруля снова заглянем к Элен? — спросил Льюис с самым умоляющим видом, на который только был способен.

      Увы, Тикки отрицательно покачала головой.

      — Не стоит злоупотреблять превращениями в личных целях. Это может выйти боком.

      — Я ведь не собираюсь использовать «Талисман Удачи», хочу просто с ней снова поговорить. Что плохого может случиться?

      — Ты сам говорил, что хочешь понравиться ей без маски, — напомнила Тикки, внимательно посмотрев ему в глаза.

      — Хочу, — кивнул Льюис, — но без маски я слишком смущаюсь, заикаюсь и становлюсь каким-то мямлезавром.

      Тикки вздохнула.

      — Маринетт когда-то так же вела себя перед твоим отцом, — сказала она. — Но прекратив его избегать и начав с ним общаться, избавилась от этой проблемы.

      — Значит, если я буду чаще общаться с Элен, то и без маски смогу вести себя с ней увереннее? — на лице Льюиса возникла коварная ухмылка. Тикки, не понимая еще, к чему он клонит, утвердительно кивнула, и Льюис, погладив ее по голове, решительно произнес: — В таком случае с этого дня после патруля Багмен будет практиковаться в общении!

      — Ущипните меня, у меня галлюцинации, — ошарашенно пробормотала Элис, увидев, что ее брат встал раньше всех и уже доедал завтрак. — Ты не заболел? Даже родители еще спят.

      Торжествующе хмыкнув, Льюис отхлебнул кофе и сказал:

      — Должен же я хоть раз переплюнуть тебя в ранних подъемах.

      — Не помню, чтобы мы устраивали соревнования, — пожала плечами сестра, доставая из шкафа пакет с хлопьями. — Не спал, что ли, всю ночь?

      Льюис аж поперхнулся, не ожидав, что она так быстро его раскусит. Впрочем, это ведь была Элис, сестра-вроде-бы-и-близнец, а на деле какой-то сверхчеловек, знающий китайский, умеющий фехтовать, а теперь и видящий его насквозь. Льюис бы не удивился, если бы она без перевоплощения смогла пробежать маршрут патруля быстрее, чем Багмен.

      — Ты точно не робот, планирующий восстание машин? — поинтересовался он.

      Вместо ответа Элис лишь закатила глаза.

      — Пришелец с другой планеты? — не унимался Льюис.

      — Ты уже бредишь от недосыпа, — покачав головой, Элис залила хлопья персиковым соком. — Может, — она обеспокоенно на него посмотрела, — дома останешься и поспишь? Я предупрежу учителей, хотя бы отдохнешь. Ты точно не заболел?

      — Тебе так хочется, чтобы я заболел? — насупился Льюис. — Уже второй раз спрашиваешь.

      — Нет, конечно, — возмутилась Элис. — У тебя от недосыпа круги под глазами, и я волнуюсь. Помогать маме с подготовкой к показу, конечно, дело полезное, но не надо перетруждаться. Я видела, во сколько ты вчера вернулся. Может, мне с ней поговорить?

      Намазанный толстым слоем на тост апельсиновый джем тремя крупными каплями скатился в чашку Льюиса.

      — Ты сама-то выспалась? — он вопросительно приподнял бровь. — На пустом месте волнуешься больше мамы.

      Льюис жалел, что не послушал сестру и не остался дома, притворившись больным. Он боялся, что, встретившись в лицее с Элен после вчерашнего, покраснеет так сильно, что пар пойдет из ушей. Или еще хуже: сдуру ляпнет что-то, что его выдаст, и тогда Элен больше не будет общаться ни с Льюисом, ни с Багменом, а мама, узнав, что он раскрыл свою личность, отберет серьги и отдаст их отцу. А ведь сердце дедушки Габриеля точно не выдержит, если еще и папа будет скакать по крышам в дурацком пятнистом костюме!

      Но, как ни странно, вопреки страхам, все прошло относительно хорошо.

      Льюис смог сказать «Привет, Элен» без заикания, даже Леонард отметил это записью в твиттере «Путь в тысячу ли начинается с одной внятной фразы», а Элис удивленно списала это на эффект ночи без сна и взяла с него обещание не злоупотреблять бодрствованием.

      Впрочем, сама Элен никак на его приветствие не отреагировала, прошла мимо него, словно и не заметив, подхватила Элис под локоть и увела в дальний конец класса о чем-то шептаться.

      Льюису до ужаса хотелось узнать, о чем! Вдруг Элен рассказывала его сестре о встрече с Багменом? Что о нем говорила? Что думала? Надеялась ли увидеться с ним еще раз? Хотела ли встречаться с начинающим супергероем?..

      Болючий щипок в бок вернул Льюиса с небес на землю.

      — Внятное приветствие — это, конечно, подвиг, — пояснил Леон, — но это твое зависание сводит его на нет.

      — Как думаешь, если я буду вести себя увереннее, Элен обратит на меня внимание?

      — Я думаю, что тебе стоит найти нормальную девушку, которая умеет относиться с уважением не только к твоей сестре, — ответил Леон, но Льюис вновь пропустил его слова мимо ушей.

      Если сегодня ему удалось не заикнуться перед Элен без маски, то это определенно знак, что ему нужно тренироваться в общении с ней как Багмену.

      Камера распознала лицо, из динамиков донеслось «Добро пожаловать, мадам Агрест», и массивные двери особняка отворились. Маринетт поправила челку, переступила через порог и, сделав еще несколько шагов, остановилась посреди холла, раскинув в стороны руки.

      Оглушая весь особняк радостным «Мама!», Хьюго бросился к ней в объятия.

      — Я почти закончил рисунок для конкурса, хочешь посмотреть? — затараторил он. — А еще мадам Жири похвалила мой доклад про вулканы. А еще Льюис просил помочь с сайтом про Багмена, и я сделал для него оформление. А еще…

      — Показывай все, — улыбнулась Маринетт, потрепав сына по волосам, и Хьюго, довольно кивнув, еще раз крепко обнял ее и побежал в свою комнату раскладывать на кровати рисунки.

      Хьюго жил у дедушки вот уже четыре года, и лишь на выходных Маринетт и Адриан забирали его к себе. Это порождало множество слухов, в СМИ часто всплывали статейки с различными теориями, большая часть которых сводилась к тому, что младшего сына Маринетт не любила, а то и вовсе будто родила его не от Адриана.

      Ложь.

      Маринетт никогда не изменяла мужу. Хьюго, если не считать таких же темных, как у нее волос, был копией отца — тот же нос, та же улыбка, такие же зеленые глаза. И любила она его не меньше, чем Элис и Льюиса, ей становилось дико от одной только мысли, что можно любить кого-то из них меньше или сильней, потому что в ее груди, казалось, билось четыре сердца: по одному для детей и четвертое — для Адриана и родителей. Маринетт становилась счастливее, даже просто находясь рядом с детьми, а видеть их радостные лица и наблюдать за тем, как они растут, было для нее бесценным. Ей хотелось быть им опорой и поддержкой, делиться советом в нужную минуту и радоваться тому, как они учатся самостоятельно справляться с трудностями. И ей больно было осознавать, что столько счастливых совместных моментов проходят мимо из-за того, что пять дней в неделю Хьюго находится далеко от нее.

      Всем, кто спрашивал почему, они говорили, что у Хьюго талант, развить который полностью можно лишь под чутким руководством гениального деда. Даже Адриана она смогла убедить в этом, пусть он и не хотел отпускать Хьюго к Габриелю, с которым сам практически не общался.

      Настоящую причину знали только Маринетт, Тикки и Габриель, да быть может Натали, которую месье Агрест посвящал во многие тайны, даже чужие.

      Больше, чем быть рядом с сыном, Маринетт хотела его защитить.

      Ведь даже спустя двадцать лет она помнила тот леденящий ужас, который испытала, попав под чары Оракула. Когда темноволосый мальчик, которого она видела впервые в жизни, но про которого точно знала, что это ее сын, истекая кровью, умирал у нее на руках.