исповедь
Глава 5
Солнечный свет едва пробивался сквозь плотные шторы квартиры Люцифера, но для Беатрис это утро было черно-белым. Она сидела на краю огромной, смятой постели, обхватив колени руками. Тяжесть прошлой ночи и осознание того, насколько глубоко она погрязла в эту токсичную связь, накрыли её с головой.
Она ловила паническую атаку. Дыхание стало частым и неглубоким, в голове стучало: "Ты заслужила это. Ты сама это выбрала."
Люцифер проснулся, его глаза мгновенно сфокусировались на ней. Его ночной образ абьюзера мгновенно сменился на властного утешителя.
— Мелкая, ты чо? — спросил он, его голос был низким и слегка сонный, но в нём уже звучала стальная нота контроля.
Он подошел, сел рядом с ней и обнял её, притягивая к своей груди. Он наклонился и страстно поцеловал её — поцелуй был глубоким и успокаивающим, но в нем не было нежности, только собственническое владение.
— Мелкая, успокойся, я сказал, — тон был мягким приказом.
Он встал, пошел на кухню и налил ей стакан воды. — Ты, видимо, много выпила вчера, — сказал он, подходя к ней.
Беатрис сделала глоток. Она сидела очень уставшая, ощущая боль не только физическую, но и от нарастающей, пугающей эмоциональной зависимости.
Исповедь
Люцифер сел рядом. Внезапно его уверенность пошатнулась. Он был чем-то взволнован, его карие глаза впервые выглядели не хищными, а просто напряженными.
— Мелкая, нам надо поговорить.
При этом намеке на "разговор о нас", Беатрис начала ещё больше охватывать паника. Она ожидала худшего: что он снова оттолкнет её, что она недостаточно "наказана" или что он вернется к Джейт.
— Мелкая, успокойся, — сказал он, заметив её дрожь.
Он взял её руки в свои, его голос стал чуть тише.
— Я хочу поговорить о нас. Я холоден с тобой, прости. Но это мой характер.
Он сделал глубокий вдох.
— Мой отец, Джек, просто ушел от мамы. Где он, не знает никто. Он исчез, оставив всё. Я был мелким, но я это помню. Я не умею любить нормально, потому что я видел, что любовь моего отца — это ложь и побег.
Глаза Беатрис расширились от шока. Она никогда не знала, что Джек, идеальный партнер Элеоноры, так поступил.
— Я начал селфхарм (самоповреждение). — Люцифер едва слышно произнес это. — Не спрашивай когда, не спрашивай почему. Это то, как я справляюсь с тем, что я не хочу быть, как он.
Он посмотрел на неё, и в его глазах вспыхнул огонь, который был гораздо опаснее холодного контроля.
— Я собственник, но ты запомни: ты только Моя! — Его хватка на её руках усилилась. — Я тебя, сука, никому не отдам, поняла?!
Это было не признание в любви. Это было заявление о владении, абсолютном и нерушимом. И Беатрис, несмотря на леденящую угрозу в его тоне, почувствовала странное, извращенное облегчение. Он признал её своей. Он открыл свою боль.
Она кивнула. На расстоянии трех метров до одержимости больше не было воздуха для здравого смысла, оставалась только эта, темная, взаимная зависимость.