Глава 3
Мои ноги будто были готовы взлететь, когда я стянула туфли и оставила их у двери своей комнаты, пройдя внутрь. Следом за туфлями полетел браслет усеян сапфирами, как и серьги на моих ушах. Дёрнув замочек сзади и освободив ногу от тяжести оружия, я позволила платью упасть каскадом к ногам.
Приняв горячий душ, я накинула халат на ещё не остывшее тело. Но не успела я выйти из ванны, как послышался стук в мою комнату. Я остановилась, как и стук, но потом кто-то снова зашумел более настойчиво за моими дверьми.
- Это я, - почти прошептал мужской голос вне пределах комнаты. Я выдохнула.
Открыв дверь, я даже не посмотрела на него, он вошёл следом, закрывая дверь за собой.
- Ты написала, что это срочно, - почти растерянно сказал он, пройдясь по комнате взглядом, будто искал то, что могло быть тому причиной.
- Тео, - обернулась я, запустив руку в волосы, - похоже, я снова вляпалась в какую-то неразбериху
- Что ты имеешь ввиду?
- Я убила человека, - мои руки метнулись к его груди, останавливая его. - Подожди с эмоциями, - поспешила я добавить.
- Мира, ты что...?
- Никто ничего не узнает, не беспокойся. Есть другая проблема.
- Кого ты ещё убила ? - Тео недоверчиво склонил голову.
- Больше никого. Я помогла одному человеку. Но не это главное, отец что-то задумал, я это чувствую. Ну не зря же он организовал эту чёртову выставку. Я не большой художник и ты знаешь, что я это всерьёз не воспринимаю ...тут что-то другое, - мои слова путались, когда я пыталась наспех все вкратце объяснить своему другу-телохранителю.
- Сколько ты выпила ? - отчаянно спросил он, не сводя с меня взгляда.
У меня вырвался нервный смешок, а затем почти животный горловой звук.
- Тео, - прошипела я, садясь на кровать, - ты работаешь на моего отца, ты должен что-то знать, - настаивала я.
Он подошёл ближе, а потом наконец сел рядом и положил руку мне на плечо. Я пыталась разъяснить мысли в голове, но там было слишком много их, чтобы вот так всё расставить по полочкам.
- Мира, твой отец мне доверяет твою жизнь, а не свои секреты, и ты это как никто другой знаешь, - наконец сказал он.
Положив голову ему на плечо, я прикрыла глаза. Я готова была сейчас уснуть и проспать так до утра, но мысли терзали меня и не отпускали до последнего.
Он дёрнул плечом, чтобы растормошить меня и с явной ухмылкой спросил, - кого ты там уже замочила, признавайся ?
Мои плечи, как и Тео, задрожали от смеха, который был таким тихим, что это могло бы показаться приступом сумасшествия.
Мы наверное сходим с ума, иначе бы не смеялись в такой ситуации. Я отстранилась, когда моя улыбка сменилась на что-то среднее между сожалением и усталостью. Вкратце мне пришлось объяснить Тео как всё было, только без имён и подобных подробностей.
- Если твой отец узнает, что я дал тебе оружие...
- Не узнает, - перебила я его, благодарно похлопав его по плечу. Я легла на кровать, когда Тео седел ещё на прежнем месте, не двинувшись.
- Почему твой отец дал мне сегодня выходной ? Как думаешь ? - обернулся он ко мне.
- Потому, что он сволочь, - выругалась я.
Тео поднялся на ноги, мотая головой от негодования, - Не нравится мне вся эта ситуация. Почему ты мне не написала раньше ? - обошел он кровать.
Мягкое одеяло упало на мои плечи и глаза начали тяжелеть от силы усталости, что накопилась за этот день. В ответ на вопрос Тео я что-то не внятное пробормотала, зевая. Мои глаза сражались с тем, чтобы не закрыться и не поддаться сну, но я с явным отрывом проигрывала.
- Поговорим утром, - покидая приделы моей комнаты, сказал мужчина.
А моих сил уже не хватало даже на возражения, они покидали меня с каждым моим вздохом. Мне так хотелось забыться, утонуть в пропасти, чтобы не иметь возможности проживать жизнь между алчностью людей. Главное правило этой жизни - держись за то, что однажды сможет поднять тебя с колен, когда ты сам откажешься это делать. А я в свое время очень часто падала, ранив колени.
***
Утро сопровождало меня рутиной, но даже новый день не избавил меня от тревоги. За завтраком я пыталась поговорить с отцом, но как только мы начали, ему позвонили и он удалился из столовой, по дороге натягивая пиджак.
- Мучное сутра? - кивнула мама на круассан в моей руке, который я даже не успела откусить, смотря на отдаляющеюся фигуру отца.
Я отложила кондитерское изделие, покосившись на нее. Мама была помешана на правильном питании и на всем том, что могло бы гарантировать безупречную внешность. Она была одной из тех, кто готов землю руками рыть ради заветной цифры на весах и мужской похвалы. И мама не останавливалась на себе.
- У меня сегодня занятия по танцам, там калории и сожгу, - быстро ответила.
- Ты до сих пор занимаешься? Удивительно.
- Я не могу сидеть в четырех стенах двадцать четыре часа в сутки, - я отчаянно вздохнула. - Ты даже не знаешь, чем я занимаюсь, мама..
- Марго! Я же тебя просила, называй меня по имени,- внезапно перебила она мою речь.
Я поднялась, отодвинув стул, который издал режущий звук по ушам, сухо скользя по полу. Во мне вспыхнул гнев, когда мои руки ударили по поверхности стола, сбив чашку, которая вдребезги разлетелась на осколки.
- Может я вообще приемная? Знаешь ли, в нормальных семьях принято матерей называть соответствующе.
Мама поднялась со своего места, медленно подошла ко мне. И ткнув пальцем в меня, сердито процедила, - Даже не смей такую чушь нести. Я не для того жертвовала своей карьерой модели, превращаясь в бегемота, вынашивая тебя, чтобы ты сейчас открывала свой грязный рот в моём присутствии. Мало я тебе в детстве рот мылом мыла, - фыркнула она напоследок.
На самом деле, это было единожды. Мне было тогда семь, и мы были на каком-то корпоративе, который был далёк от детского понимание, как "веселье". Скучно было до того, что мне, как семилетней девочке, просто хотелось расплакаться от безысходности. Но меня ещё с детства учили манерам и к выходу в общество. Я просто уныло плелась за матерью, злясь на себя за то, что рано радовалась болезни няни. Нет, это определенно не было злобой или не приязнью. Я ей мысленно посочувствовала, но её болезнь стала родителям поводом взять меня с собой. Тогда я думала, что наконец-то буду ближе к родителям. Как же я ошибалась!
- Как ты выросла, с ума сойти, - заговорила ко мне женщина средних лет с наигранным восторгом. Я наградила её не самым приятным взглядом сподлобья.
- Не обращайте внимание на неё, Джина, она не в духе. Дети, что с них взять, - почти извиняющимся тоном пролепетала мама, смерительно дёрнув меня за руку.
Я снова злобно моргнула, с желание топнуть ногой и убежать от этих людей. Они все такие лицемерные. Подумалось тогда мне, и была я ведь права...
- Ничего, я все понимаю, - подмигнула женщина маме, а потом снова повернулась ко мне. - Не хмурься, ты же девочка, должна быть милой, - с противно милой улыбкой потрепала она мои волосы и в конце добавила. - К тому же, мальчики любят приветливых и послушных девочек.
- Поэтому вы улыбаетесь моему папе, будто он с небес сошел? - все так же нахмурилась я, склонив любопытно голову.
Джина побледнела и выпрямилась, а мама сжала мою руку так, будто собиралась ее у меня отнять, вне зависимости пойду я с ней или нет. Мама коротко извинилась за мои слова и отвела меня подальше, тихо ругаясь. Когда мы оказались в дамской комнате, мы почему-то подождали пока все покинут это место, а потом мать заставила меня мыть язык с мылом. Захлёбывалась слезами, мне казалось, что у меня уже горел язык от горького мыльного привкуса.
Тогда я еще была совсем ребенком, маленькой девочкой, не понимая, что же я такого сказала. Я же была права! Я была ребенком, да, но не глупая же. Я все видела! Только с возрастом до меня дошли многие вещи и многое пришлось принять, даже открытый флирт отца с другими девушками. Больше меня злило, что мама молча на это смотрела, хотя по ночам ревела в подушку. Она создавала видимость, что ничего не замечает, хотя это конечно глупо, потому что даже слепой заметил бы это. Это была глупая, бессмысленная ложь себе же.
Меня выбросило с воспоминаний, как с бушующих волн моря на твердую сушу. Мои нервы были на пределе, как в детстве, но тогда я многих вещей не понимала.
- Ма...Марго, - тут же исправила я себя, - какого черта? Вы постоянно с отцом в чем-то меня вините, будто это я выбирала, когда, где и у кого мне рождаться. Может хватит уже?! Пора взять ответственность за свои поступки, наконец-то.
- Не учи меня жизни, Мирабель, ты ничего о ней не знаешь, - пригрозила она, двигаясь ко мне ближе. - Если бы не твой отец, ты бы сейчас не жила в таких условиях, что любая принцесса из твоих детских сказок позавидовала бы.
- Я давно перестала ими восхищаться, мама, я не ребенок. И знаешь, лучше было бы, если бы ты не заставила отца жениться на себе и жила с моими бабушкой и дедушкой во Флориде. Ты ведь от них так просто отказалась.., - горько прошипела я, качая недовольно головой.
- Ты не знаешь какого это жить на не большую зарплату, которой хватает только на бытовые расходы. Не знаешь какого это отказывать себе во всем, быть ниже всех! Ты ничего об это не знаешь, - она нервно вздохнула, нахмурившись. - Не смей жаловаться на жизнь, которую я тебе дала.
- Ты не для меня старалась. Только для себя! Это не жизнь. Это ад. Самый настоящий. Ты никто иной, как эгоист, и это не оспоримый факт, Марго, - вдруг выплеснула я, буквально в конце разъярённо зарычав, как медведица.
В какой-то момент меня будто окатили ледяной водой, а потом моя щека начала неприятно жечь огнем. Мамина рука оказалась быстрее у моего лица, нежели я могла предотвратить это.
Я прижала руку к поражённому месту и лишь спустя каких-то слишком длинных секунд смогла оклематься и понять, что случилось. Я повернулась к ней с широко раскрытыми глазами, увидев в ее глазах такой же шок. Будто это вовсе не она сделала.
- Ты просто знаешь, что я права, - я переместилась на шаг дальше от неё, убирая руку со щеки.
- Я знаю, что такое жизнь, а ты и понятия не имеешь, что это такое, и какая она может быть жестокая по отношению к тебе, - её голос на тон стал ниже, но взгляд переместился куда-то по левую сторону от меня.
- Действительно? - не веря в то, что она сказала, спросила я.
- Не приплетай того мальчишку до серьезных тем, вы бы всё равно не были вместе. Он умер почти 3 года назад, забудь об этом недоразумении.
- Недоразумении ? Его убил отец. - отрицая её слова, моё сердце болезненно забилось. Мои почти зогоившееся раны снова начали кровоточить. - Вы не только его убили...
- Мира, хватит! Иди к себе, ты вроде как собиралась на занятия по танцам, - снова повысив голос, её глаза нашли мои.
Я отчаянно взглянула на наручные часы с розового золота, усеянные бриллиантами вокруг самого механизма - последний подарок мне от бабушки Эрминии. У меня ещё было пару часов в запасе, но я кивнула маме, соглашаясь с мыслью, что скоро должна покинуть дом.
- Единственное, что мне было когда-нибудь важным - забрали вы. Это то, что я никогда не смогу забыть. Никогда, - отчаянный голос прозвучал куда смелее, чем задумалось, но подчеркнул всю суть их.
Я сделала пару шагов назад спиной к дверям, а потом развернувшись, ушла к себе в комнату.
Иногда жизнь бывает жестокой, когда ты пытаешься разглядеть в ней что-то светлое. Бывает так, что когда ты хочешь увидеть все цвета радуги, она дарит тебе дальтонизм, а когда наконец-то научился говорить - забирает слух. У жизни свои планы на тебя, пока ты их строишь сам. Когда живёшь одним днём - жизнь не успевает её строить за тебя. Жизнь коварная штука. Если бы она была женщиной, она бы разбила не одному мужчине сердце и сожгла бы не один мост. Она бы делала больно всем, кто заслуживал, и кто нет. Но по ночам она бы пила вино, закутавшись в плед и ревела в подушку, понимая, что ломает многие судьбы. Мне кажется, она была бы чёрной дамой, со светом в сердце, во круг которого металлические прутья и замки.
Сара позвонила мне минут через 20, после того, как я оказалась у себя в комнате. Она предупредила меня, что немного опоздает, поэтому сказала, чтобы я добиралась к танцевальной студии одна.
В детстве, по желанию мамы конечно же, я занималась гимнастикой, потом балетом. Это было настоящим адом для ребёнка, который со слезами туда приходил, лишь бы угодить родителям. Сейчас же, когда я выросла, я нашла себя в таких занятиях, как рисование, и танцы в стиле хай хилс. В танце было легко выплеснуть энергию, эмоции, а в красках я была собой. Сейчас это единственное, что дарит мне новые глотки воздуха, не просеянные тяжёлым дымом "заботы" родителей.
Сложно иногда даже перечислить тот не самый маленький список занятий, которые я посещала в детстве. В начальных классах я училась в одной из элитных школ Нью-Йорка, но там я проучилась не более нескольких лет, потому что я была не самым простым ребенком по мнению директора школы и учителей. Меня бы исключили, если бы не влияние моего отца. Ему удалось сгладить конфликт, который и стал последним ударом для отчисления, и он решил, что меня стоит перевести на домашнее обучение. С того момента мое детство и закончилось. А всего лишь то виной стала драка, даже не мной затеяна.
У меня были самые дорогие игрушки, но времени, чтобы в них играть, попросту не было. Вместо развлечений были уроки: фортепиано, скрипки, иностранных языков, фехтования, рисования, сначала гимнастики, а потом балета, и плюс ко всему - поддержание школьных предметов.
Меня пытались напичкать всеми возможными знаниями, пытались сделать из меня идеальную, но иногда это казалось сумасшествием, ведь всё зря... Отец так и не дал мне закончить Йельский университет в Нью-Хейвене, я не успела проучиться там и года, как вдруг «появилась» причина забрать документы от туда. Когда я приехала в свои первые каникулы домой, я узнала что за день до моего приезда бабушка умерла. И они даже мне не позвонили...
Каникулы уже не имели такую значимость, но я угрязла в трауре. Для меня это стало ударом, а когда я собиралась уехать, чтобы вытянуть боль учёбой, отец закрыл крышку моего чемодана и сел рядом со словами, что я больше не уеду с Нью-Йорка. Он больше не дал мне возможности уехать, потому что по его словам это не имеет никакого смысла, я не буду работать в дальнейшем. Бабушка была единственной, кто мог повлиять на него, и кто любил меня настолько сильно, чтобы уговорить его на мое учение там. Но этот единственный шанс умер вместе с ней навсегда.
С Сарой мы встретились, когда я уже успела переодеться в одежду, в которой обычно занималась - спортивный топ и лосины.
- Удивлена, что ты пришла раньше меня, - поприветствовала она меня, на ходу стягивая джинсовую куртку.
- А я как удивлена, - засмеялась я ей в ответ.
Танец - это свобода. Не важно какой танец, главное - как твое тело на него откликается. Я всю жизнь пыталась найти себя, гонясь за тем, что мне не нужно было. И я нашла это. Я здесь. И порой, это единственное, что может помочь в тот момент, когда он кажется просто безвыходным или не реальным. Моменты бывают разные, а язык тела один...
Выпустив пар, мы с Сарой были охвачены волной танцев. Это было действительно то чувство, от которого в животе появляются удовлетворённые бабочки внутри.
Мы вышли на улицу, где нас встретил Тео, устало окинув взглядом. Сара плелась сзади меня, поэтому Тео подкинул мне незаметно еще один взгляд, в котором явно говорилось «мы так и не поговорили». Немой укор. Я кинула ответный с громким «потом, ты не видишь, что я не одна?». Он кивнул, открывая дверь машины, а потом наконец заговорил:
- Ну как потанцевали ?
- Отлично, - тихий голос Сары рассеялся, будто туман, в салоне автомобиля, в который она села первая.
Я стояла у открытой двери, и когда Тео улыбнулся, я оперлась локтем об эту дверь с плохо скрываемой улыбкой. Он снизил плечами и немыми губами спросил «что?». «Ничего» также ответила я, сдёрнув плечом и бровью синхронно, садясь к Саре на заднее сиденье.
- Куда дальше ? - обернулся к нам Тео, когда оказался также как и мы внутри автомобиля.
- Мне нужно к отцу, он просил чтобы я потом к нему приехала, - почти извинялась подруга.
- Сначала офис ее отца, потом домой, - устало протянула я Тео.
- Спасибо, - снова слабо улыбнулась подруга, поправляя выбившуюся огненно-рыжую прядь волос с ниряшливого пучка, который был идеальным еще пару часов назад. Я мельком заметила, что взгляды Сары и Тео пересеклись в зеркале, но отвернулась, боясь «застукать» их. Будто этот взгляд говорил о похотливом сексе ...но это было не так.
Когда мы все же добрались до конечной точки, заехав в подземный паркинг многоэтажного дома, хотелось завыть от того, что не хотелось снова возвращаться домой.
Поднявшись лифтом к нашему пентхаусу, мы вошли внутрь. Я стянула босоножки на шпильках и оставила их у лестницы, что делала не регулярно, но на зло маме. Я хотела уже подняться к себе, как услышала голос мамы сзади. Тео, как приведение, будто испарился, оставив мня сам на сам в этом чистилище. Откинув голову назад, я нехотя обернулась, взмахнув вопросительно руками.
- Отец ждет тебя у себя. Сейчас.
- Он дома ? - удивилась я.
- Он ждет, - без капли терпения повторила она.
- Ладно.
Мне все же пришлось перестроить свой маршрут пути и пройти мимо матери.
- Сколько раз я говорила не бросать обувь где попало, - ее раздражённый голос кинулся за мной вслед.
Прежде чем войти в кабинет отца, я постучалась. Ответа я не получила, но все же вошла. Папа говорил с кем-то по телефону, поэтому когда он увидел меня, поднес палец к губам, указывая этим жестом молчать. Я присела на кресло напротив его рабочего стола, в то время, когда он стоял у окна по леву сторону от меня.
Сначала я не вникала во всю суть разговора, пока не услышала знакомое имя, от которого побежали мурашки от воспоминаний с ним. Это было имя - Винсенте Гроттаросса. Я тут же насторожилась, настроила уши и ждала, пока не пойму какая связь между ними.
- Чорт, - выругался отец, откладывая телефон на стол, подойдя к нему быстрее, чем я могла это понять.
- Давай вечером поговорим, ладно ? Не вовремя позвонили, надо срочно дать ответ.
- Ладно, - насторожено согласилась я. Но это было и ожидаемо, ведь он очень редко бывает дома до полудня, а если бывает, то все равно весь в работе.
Я поднялась, чтобы уйти, но приостановилась у входа двери, подслушивая его очередной звонок.
- Слушай, Винсенте, это не я виноват, что поставки задержались на границе. - прорычал он в трубку. - Я договорился с этим чёртовым ублюдком заранее, он обещал... - отец вдруг остановился, приложил руку к микрофону сотового, отодвинул от уха и спросил шепотом, - что-то хотела спросить?
Я лишь отрицательна мотнула головой, поджав губы, и выскользнула с кабинета, закрывая за собой дверь.
Возвращаясь к себе, в моих мыслях были вопросы, и один из них был про то, что хотел сказать отец, пока ему не позвонили ? А еще, кто же такой на самом деле этот Винсенте и какие дела у него с моим отцом ?
Иногда простые мысли не дают покоя, пока не удовлетворишь информационный голод ...