𝟏𝟑. 𓆩𓆪
𓉸 𓍯𓂃 CHAPTER 13 𝒱𝒶𝓂𝓅𝒾𝓇ℯ
─────────────────────
• ───────────────── •
Аромат жареной баранины, смешанный с тяжёлым запахом старинного дерева и какой-то странной, почти металлической нотой, щекотал ноздри Ханы, вызывая не аппетит, а скорее лёгкое головокружение. Она чувствовала себя словно муха, попавшая в паутину, под пристальным, изучающим взглядом Элиаса. Человека, вернее, существа, как однажды осторожно обронил Джейк, гораздо старше, чем её Америка.
Элиас был воплощением аристократической элегантности. Чёрный, идеально сидящий костюм подчёркивал его бледную, почти фарфоровую кожу и резкие, хищные черты лица. Тёмные, бездонные глаза, казалось, проникали сквозь неё, препарируя каждый жест, каждую мимолетную мысль. В этих глазах не было тепла, только холодная, аналитическая оценка.
Джейк, сидящий рядом с ней за огромным дубовым столом, казался неестественно напряжённым. Он то и дело сжимал её руку под столешницей, словно пытаясь передать ей уверенность, которой сам явно не испытывал. Она чувствовала, как влажная ладонь Джейка крепко сжимает её пальцы, и это, пожалуй, было единственным, что удерживало ее от панической атаки.
- Итак, Хана, - начал Элиас, его голос был низким, бархатистым, с едва уловимым акцентом, который Хана не могла идентифицировать - Джейк упоминал, что ты любишь рисовать. Весьма... необычное занятие для современной девушки. Что тебя вдохновляет в твоём творчестве?
Хана постаралась собраться с мыслями, прогнать дрожь, которая пробирала её от одной только мысли о том, что она должна ответить. - Природа, люди, эмоции... Все, что вызывает во мне отклик. Все, что говорит со мной на каком-то... другом языке, - ответила она, стараясь избегать прямого зрительного контакта. Она чувствовала, как её взгляд постоянно ускользает от его пронзительных глаз.
Элиас слегка наклонил голову, словно оценивая её слова на вес золота. - Эмоции... Хрупкая и недолговечная вещь. Они так переменчивы... Как ты можешь полагаться на столь нестабильную основу, создавая нечто, как ты, наверное, надеешься, вечное?
- Вечность не всегда является целью, - сказала Хана, стараясь, чтобы её голос звучал твёрдо и уверенно, хотя внутри все дрожало. - Иногда ценность именно в моменте. В запечатлении мимолетного чувства, в улавливании ускользающей красоты.
Джейк издал тихий, едва слышный вздох облегчения, словно она сдала важный экзамен, но напряжение в комнате не только не спало, а, казалось, сгустилось, превратившись в ощутимую тяжесть.
Последовала неловкая, тягучая пауза, нарушаемая лишь тихим стуком столовых приборов о фарфор. Элиас смаковал каждый кусочек баранины, его движения были точными, грациозными и пугающе спокойными. Хана практически не притронулась к еде. Атмосфера в столовой была настолько густой, что её можно было разрезать ножом. Она чувствовала себя пойманной в ловушку, окруженной невидимыми стенами, которые с каждой минутой становились все теснее.
Вопросы Элиаса становились все более личными, все более наводящими на мысль о том, что он тщательно взвешивает и оценивает её, пытаясь понять, достаточно ли она "хороша" для его сына, для его семьи, для их мира. Он расспрашивал о ее семье, ее происхождении, ее планах на будущее, ее амбициях, о ее отношении к смерти и бессмертию. Каждый ответ, казалось, проходил через фильтр его негласного, но все же ощутимого, одобрения.
- И каково твоё отношение к... долголетию, Хана? - спросил Элиас, медленно откладывая столовые приборы на стол. Его взгляд был прикован к ее лицу, выискивая признаки лжи или неуверенности.
Хана почувствовала, как ее сердце забилось чаще. - Я... я думаю, что жизнь ценна, какой бы она ни была, - промямлила она. - Важно то, как мы ее проживаем, а не сколько она длится.
Элиач ничего не ответил, просто продолжал пристально смотреть на нее. В его глазах читалась сложная смесь любопытства и презрения.
Чем дольше продолжался этот допрос, тем хуже чувствовала себя Хана. Внутренний дискомфорт перерос в нарастающее головокружение. Ей казалось, что воздух в комнате сгущается, становится тяжёлым и душным, будто в ней откачивают кислород. Металлический запах, который она почувствовала в самом начале, становился все сильнее, все более навязчивым.
Она пыталась дышать глубже, незаметно ослабляла ворот платья. Ей отчаянно нужно было выбраться отсюда, вдохнуть глоток свежего воздуха, убежать подальше от этого давящего напряжения и ледяного взгляда отца Джейка.
Ноги под столом онемели, словно она просидела в одной позе целую вечность. В ушах звенело, как будто где-то за стенами столовой звучал тонкий, высокий звук, который невозможно было заглушить. Перед глазами начали мелькать чёрные пятна, словно кто-то медленно закрашивал ее зрение тёмной краской. Она почувствовала, как ее тело дрожит, как будто его пропустили через слабый электрический ток.
- Хана, ты в порядке? Ты вся побледнела. Может, тебе нехорошо? - спросил он, его голос был полон тревоги.
Она попыталась выдавить слабую улыбку, но уголки губ предательски дрожали. - Все хорошо... просто... немного устала. Думаю, нам пора ухо...
Не успела она закончить фразу, как мир вокруг неё словно перевернулся. Голова закружилась с невероятной силой, все звуки слились в единый, оглушительный гул. Последнее, что она увидела в ясном сознании, было встревоженное, полное ужаса лицо Джейка и холодное, невозмутимое, даже... разочарованное выражение лица Элиаса. Затем сознание предательски покинуло ее.
Она почувствовала, как ее тело падает, теряя опору, как будто ее конечности вдруг стали чужими и непослушными. И последнее, что она ощутила, прежде чем погрузиться в полную темноту - сильные, заботливые руки Джейка, подхватившие её, словно предвидя её падение, прежде чем она коснулась холодного каменного пола. Она провалилась в бездну, услышав лишь отдалённый, полный отчаяния крик Джейка: "Хана!"