Невеста «Дьявола»

Сердце начало колотиться о рёбра с бешенной скоростью, и в этот раз мне действительно стало немного не по себе, когда дверь с треском отворилась. В ту же секунду, как только Виктор залетел как бешенный чёрт в комнату, возле него витали: гнев, ярость, он был сильно разозлён, словно мои слова поцарапали ему внутри что-то. А я словно приросла ногами к полу и не могла пошевелиться, просто наблюдала за тем, как мужчина бросает мне в руки очередную папку, грозно осматривая моё невозмутимое лицо.

— Что это? — Тихо спрашиваю я у него и начинаю вчитываться в то, что было напечатано на бумаге. Было сложно понять все эти медицинские термины, описания болезней и кучу разных и страшных психических диагнозов, от чего мне пришлось поджать губы и поднять глаза на Виктора.

— Твоя мать находится в моей клинике, под моим контролем и ты это прекрасно знала. Знала, но продолжала не слушаться. Либо ты, сейчас же извиняешься, и мы считаем конфликты исчерпанными, либо — ты становишься одной из них! — Мужчина кивает своей головой в сторону коридора, и складывает руки на груди продолжая сверлить меня взглядом. Я сглотнула.

«Нет уж. Быть администратором, вечно переписывать бумажки как-то лучше, чем продавать себя за деньги».

— Причём тут моя мама? Ты же понимаешь, что это давит на больное.

— При том, Виктория, что одна твоя ошибка приведёт к тому, что слабоумие твоей мамы будет просто проблемой для меня и я подниму руки вверх. Не буду её лечить и брать на себя ответственность. Поняла? — Виктор рычит ещё сильнее, когда я мотаю головой и заглядываю в его глаза. — Достала! — Мужчина хватает меня за руку сильно сжимая её. Его грубое и резкое прикосновение к моему запястью вызвало во мне негромкое мычание от болезненного соприкосновения с его пальцами. Стараясь оттолкнуть его, я только теряла силы.

— Отпусти меня! — Вырваться из его тисков я к сожалению, не смогла, от чего на моих глазах резко стали выступать слёзы. — Отпусти меня во всех планах, прошу, я больше так не могу. Не могу я здесь жить и просто существовать в этом мире... Прошу, можно я уйду? Дай мне свободу, Виктор... — Я старалась держаться на ровных ногах, старалась больше не ронять болезненные и обжигающие слёзы, но к сожалению, маленькая Вики, которая была скрыта в недрах моего подсознания резко вырвалась наружу. Потому что его слова стали переключателем для меня так же резко, как я вырвала свою руку из его крепкой хватки, когда пальцы Виктора решили отпустить меня.

— Что с этого? Мне плевать на тебя и на всех тех, кто здесь работает. — Его холодный голос заставил моё сердце больше не подавать признаков жизни. Словно кинжалом, в меня вонзились иглы отчаяния. Вот-вот и я бы прямо сейчас перестала существовать. Я давно знала, что мне нельзя напрягаться, нельзя много нервничать или употреблять множественное количество успокоительного, чтобы это не сыграло со мной в злую шутку, но не всё может пройти по одному щелчку пальца если захотеть. Сколько бы я не старалась игнорировать эту боль — она с новыми силами начнёт обжигать меня внутри. Точно так же, как в эту самую минуту мои глаза стали обжигаться от слёз.

— Прошу! Я сделаю всё что хочешь: любую просьбу, любой приказ выполню! Просто отпусти меня... — Шепчу я, продолжая с мольбой в глазах смотреть на мужчину. А он сжимал кулаки и не мог сдвинуться с места, просто стоял и смотрел, как по моим щекам текут слёзы, глаза становятся красными, а я, чувствую, как сердце скоро перестанет биться. Он видел меня со слезами на глазах впервые. Я никогда ещё не плакала перед Виктором, и мужчина словно тоже не ожидал этого.

— Даже если я тебя отпущу, невозможно будет просто всё это забыть. — Грозно прошептал мужчина мне в ответ, сжимая пальцы в кулаки, — Нельзя забыть всё, что ты сделала мне!

— Прошу тебя! Ты же не монстр и никогда им не был. Ты не можешь управлять ни моей, ни чьей-либо жизнью, просто не имеешь на это право. Все, кто здесь находятся, они заложники тупых обстоятельств, и собственного горя! Ты пользуешься этим. Неужели нельзя вести чистый бизнес, без всей этой грязи?

- Бизнес никогда не бывает чистым, Виктория, — закатывает глаза он, продолжая. — Ты просто не хочешь терять мать, признай это!

— А кто хочет потерять собственную маму? Кто хочет лишиться родной матери. Это больно! Больно снова потерять того, кого ты так сильно любил! Больно держать на руках того, кого однажды целовал тебя и мечтал о том, как всё может у вас сложиться. Больно обнимать человека, который собственными руками запорол тебе всю оставшуюся жизнь! Разве ты этого не знаешь? Не знаешь какой это ад?! Разве ты смог бы такое пережить?

— Замолчи! — Мужчина быстро подлетает ко мне, тыча пальцем, злобно втягивает ртом воздух, — Ты не знаешь обо мне ничего! Ты не имеешь право что-то говорить обо мне даже не зная того, что пережил я! Твои слова — это лишь игра. Игра — в которой ты всегда побеждала, но не сейчас. Ты сейчас просто хочешь от сюда выбраться.

— Пожалуйста, я не многого прошу. Я не причина для чьих-то страданий и не хочу быть ею. Я не хочу снова терять тех, кого люблю. Я просто не вынесу снова видеть смерть самого родного для меня человека!Стараясь с тобой ругаться, даже сейчас мне плохо, Виктор! — Всё что было в моих руках просто с грохотом упало к ногам. Я старалась дышать спокойно, старалась держать себя в руках и не позволять боли захлестнуть меня потоком, хватаясь за сердце. А Виктор стоял и смотрел, что-то переваривал и держал меня за плечи заглядывая в самую душу. Мне было больно. Так больно внутри, что я была готова упасть к его ногам и отключиться, а желание всё-таки достучаться до него, было очень большим. Просто громадным. Даже больше всей моей боли. — Я прошу тебя... Почему, ну почему из-за каких-то подонков должны страдать такие женщины как я?... Мы не заслуживаем этого.

«Пожалуйста... ну пожалуйста, пойми меня. Спаси меня, прошу».

— Ладно, — Мужчина отворачивается от меня, прикладывая пальцы к переносице. — в шесть часов вечера, завтра, я отправлю за тобой людей. Соберёмся вместе, обсудим всё. — Он отпускает меня. Отпускает во всех смыслах и молча выходит из комнаты захлопнув за собой дверь. Мои ноги меня больше не держали. Я вцепилась руками в стол, дотронулась до головы, а следом потянулась к ящику открывая его, хватая пальцами таблетки и глотая их так, словно они были моим спасательным кругом в нескончаемом океане. Хотя, это было действительно так. Я просто тонула в этом океане и не знала как справиться с тем, чтобы найти берег и остаться в живых.

           * * *

Рано утром в мою комнату начали громко стучать, прерывая мой и так плохой сон. Но слава Богу он закончился. Я бы не выдержала продолжать спать. Мне снилось, как я медленно шла по густому лесу в красивом белом платье, шла по тропинке и внимательно оглядывалась по сторонам, а потом, я вышла к какому-то полю. Ко мне подбежал маленький ребёнок, который прыгнул мне в руки, а потом, из его глаз полились красные, кровавые слёзы и он стал кричать: «— Мама, мамочка не убивай меня, прошу!»

После такого сна, я не смогла даже на ноги подняться. Но, если бы я продолжила сидеть и размышлять о своём сне, тогда бы мне просто выломали дверь с этими громкими хлопками. Я плотно завернулась в свой халат, и прошла к двери, чтобы открыть. На пороге моей комнаты стоял мужчина, он вручил мне коробку и молча ушёл. Коробка была не слишком тяжёлой, но и не лёгкой, когда я прижала её к себе. Я прошла к кровати, села и положила напротив себя красиво украшенной лентой, картонную вещицу. Открываю крышку, и на глаза сразу попадает свёрнутая в конверт записка, которую я сразу читаю:

«Хочешь уйти от меня, тогда сегодня ты будешь той, кого я заказал на вечер. Не забудь, в шесть. Хочу чтобы ты была в этом.

До скорого  В.»

— Я в путаны ему не нанималась. Больной ублюдок! — Бросаю в сторону записку и немного поглядывая на неё, пальцами пробегаюсь по платью, которое красиво лежало упакованным в этой коробке. Красивое, чёрное, с проблесками золотистого цвета платье, оно было длинным, в груди было ушито множеством маленьких блестящих камушков и было сделано корсетом. Плечи не открыты, поверх корсета на предплечьях были не длинные рукава, которые были сделаны из той же ткани, что и юбка на платье. Низ был не пышным, но и не обтягивал.

«Будешь личной собачкой на побегушках, или же подстилкой для очередного мужлана? Хотела бы ты однажды узнать, что твоя дочь вляпалась бы в такое? Нет?»

— Я должна быть сильной... Должна принять это и покинуть это место. Может до этого и не дойдёт вовсе?

«Да кого я обманываю? Зачем я выдумываю и дрожу, если всё уже и так было. Если я всё равно уже заглотила этот крючок и теперь была подана на ужин Виктору Адамсу в красивой золотой обёртке»

Когда часы пробили шесть часов— я, Виктория, была уже готова к тому, что наконец-то смогу закончить всё это, и вернуться к себе домой.  Смогу забыть, как страшный сон всё, что здесь было и смогу увидеть свою маму. Только это держало меня на ровных ногах, которые я с силой вколотила в эти высокие туфли. Поправив свой макияж, я немного подкрасила губы блеском, уложила волнистые волосы на одну сторону, поправила корсет на платье и глубоко выдохнув спустилась вниз. Девушки, которые бурно что-то обсуждали, тут же обратили все свои взгляды на меня.

— После сегодняшней работы оставьте все деньги себе. — Я протянула Полин папку в которой было расписано кто сегодня будет, и у кого, а потом подарив Сьюзи кивок головы покинула здание. Передо мной сразу открыли дверь заднего сидения чёрного мерседеса, как только я вышла на улицу, а водитель, мужчина лет пятидесяти в очках, поприветствовал меня сдержано и спокойно.

Я не помнила, как и через что меня везли сюда в первый день, но на обратном пути я смогла рассмотреть пейзажи, которые красочно тянулись вдоль дорог, и красивую лесную местность. Да, от сюда я бы точно не смогла сбежать, потому что меня бы либо нашли, либо загрызли где-нибудь в лесу. Въезжая в город, я тут же встрепенулась и стала собираться с мыслями. Я с ними собиралась все тридцать минут, пока мы ехали назад, но никак не могла правильно расставить в голове диалоги, представить картину нашей встречи и то, что со мной будет там, куда меня везут. Такое ощущение что эта машина — карета для Золушки, которая должна в полночь прибыть домой, иначе злобная мачеха будет сильно на меня ругаться. В роли Золушки сегодня была исключительно я. Ну а кто же должен быть в роли мачехи и злобных сестриц?

Машина останавливается возле Eleven Madison Park, этот ресторан в стиле Арт-Деко. Каждое блюдо здесь — шедевр, а подача — настоящее шоу, которые иногда затягиваются на долгие часы. Мы сюда ходили с родителями однажды, то ещё времечко было... Этот ресторан расположен на перекрёстке Мэдисон-авеню, 11 и улицы Ист-24, в районе Флэтайрон на Манхэттене, где-то через пару кварталов от него находится моё кафе. Я прохожу в заведение, и на входе меня сразу провожают к нужному столику, как только я говорю своё имя. Виктор сидел расслабленно на широком кресле, его пальцы на руках были скрещенные между собой, одет мужчина был в строгий чёрный костюм, чёрную плотную рубашку, от него всё так же исходил горьковатый запах парфюма, а глаза сосредоточенно наблюдали за тем, как я сажусь напротив и говорю:

— Я пришла. Не отказалась. Теперь ты должен сдержать своё обещание, которое ты дал мне вчера. — Виктор, который всё это время сидел в расслабленной позе, резко расстегнул свой пиджак выпрямился и строгим, пониженным голосом произнёс:

— Я выполню всё, что ты хочешь и отправлю твою маму на лучшее лечение в штатах. Она будет в безопасности, ты сможешь её навещать и быть рядом. Но... Если ты хочешь, чтобы я выпустил тебя из этого борделя — помимо этой ночи, ты должна будешь сопровождать меня на встречи и разные мероприятия, под видом моей спутницы.

— За что такая честь? — Приподняв бровь спрашиваю у него я, прекрасно догадываясь о его мотивах.

— Ты мне нравишься.