Глава седьмая.

В один миг в моей голове снова восстановился его образ: грубого и безразличного мужчины, который заставил меня в этой жизни знатно понервничать. Если Джон являлся рассудительным и спокойным человеком, который привык думать головой прежде чем делать что-то, то Виктор был его полной противоположностью. Мужчина думал чувствами, эмоциями и был готов на решительные и необдуманные поступки, которые показывали его другую сторону. Выпускание пара, отброс разных язвительных фразочек или защита своей любимой девушки — всё то что совмещалось в Викторе Адамсе. Эмоциональном, серьёзном и слишком грубом человеке. Это всё отложилось в моей голове громкими сигналами, дабы я больше никогда не попадалась на таких мужчин. И слава богу мне хватило половины жизни, чтобы понять то, что такие мне вовсе не попадались, мне просто нужно было раскрыть свой кругозор, понять, что не все мужчины холодные и злые абьюзеры и в моей жизни быстро появился мой муж. 

Пока я рассказывала Джону всё от и до, я вспомнила времена старшей школы, когда тебе семнадцать и ты краснеешь перед своим первым парнем, когда показываешь ему свои сиськи! Матерь божья, какое же тогда было время... И ведь я знать не знала, что в далёких нулевых, я смогу встретиться с таким мужчиной, как Виктор Адамс и отдать ему половину своей жизни. Джон спокойно выслушал мою историю и также в спокойном тоне произнеся парочку фразочек — вышел из дома накинув на свои плечи куртку. Я понимала, что сейчас всё не так просто и что проблемы у мужа не только на работе, но и что-то происходит с его душой. Она словно чернеет с каждым прожитым днём, а Джон, который привык все проблемы решать самостоятельно, болезненно проносит их через себя самого. Как он мог узнать про Виктора, если я ему ничего не рассказывала? Может ли это значить то, что Джону кто-то это рассказал, или же сам Виктор сболтнул лишнего? Нет, такого быть не может. Просто абсурд, глупость, нелепое стечение обстоятельств...

* * *

Уложив Клэр спать, я укутавшись в свой вязанный кардиган медленно пошла к лестнице ведущей на первый этаж, чтобы убраться на кухне. Джона всё ещё не было, на телефон он не отвечал, а на работе говорили, что его срочно вызвали на дежурство в часть. В три ночи. 

Которую ночь я снова буду ночевать одна в нашей спальне?

Поставив последнюю чистую тарелку в ящик, я вздрогнула от громкого стука в главную дверь. Медленно подойдя к выходу и взглянув через встроенные маленькие окошки в двери на улицу, я быстро распахиваю двери и ужасаясь, хватаю под руки своего сына.

Почему Тео в таком состоянии, хотя пару часов назад с ним было всё в порядке, и он даже выглядел по-другому? 

На парне красовались кровоподтёки, как будто-бы он с кем-то дрался, а зимняя куртка, которая была совсем новой, сразу пошла на мусорку из-за того, что вещь была порванной в ключья. И ладно это было бы единственное чему я удивилась, ладно если бы Тео пришёл домой в таком состоянии один, но его на своих руках притащил, мать его, Виктор! Адамс всё шмыгал носом, из которого сочилась кровь, и костяшки самого мужчины тоже были немного побиты. 

— Тео! Что произошло?! — Кричу я, усаживая парня на диван. Присев на колени, я начинаю рассматривать сына, но получив от того невнятный ответ, быстро разворачиваю голову в сторону Виктора, требуя объяснений.

— Он подрался в баре. — Спокойно отвечает мне мужчина. Я быстро отворачиваюсь от Виктора и снова смотрю на сына, который пронзает меня своими тёмными глазами и злобно пыхтит от того, что ловит мой обеспокоенный взгляд. И тут у меня не осталось вариантов того, как могут разворачиваться дальнейшие события, потому что видела, как Виктор вытирает кровоточащий нос своим кулаком.

— Это её не касается... — Бурчит парень, — поднимись с места, а! — Грозно рыкнув на меня, Тео озлобленно отворачивается от моего пристального взгляда, которым я смотрела на него. Встав с колен, я быстро наотмашь смахиваю свои слёзы с глаз и делаю болезненных вздох, совсем не понимая ничего!

— Я... Господи... — Зажав свои губы ладонью, я осматриваю помещение и быстро бегу к тумбочке, стоявшей неподалёку и достаю из ящика лекарственную аптечку. Так же медленно подхожу к сыну и стараясь ничего не говорить протягиваю свою руку к его лицу, но парень быстро меня отталкивает, поднимается с места.

— Не нужно со мной возиться как с маленьким! — Кричит он на меня.

— Почему ты стал так разговаривать?

— Заткнись, мам! Ты ничего не поймёшь всё равно! — Эти слова больно ранили меня. Тео никогда не поднимал на меня свой голос, никогда не перечил или ругался, сын всегда уважительно разговаривал со мной. Все эти годы я жила лишь им, пытаясь воспитать в нём порядочного человека, хорошего мужчину, который никогда бы не стал так разговаривать с женщиной. Но сейчас передо мной стоял злобный, огорченный Тео, не тот прилежный паренёк юридического колледжа, а точная копия Виктора Адамса. 

 Мои глаза были уже на мокром месте и я не могла ровно стоять на месте, потому что сердце стало медленно тянуть. Ещё бы секунда и мои глаза давно бы наполнила чернота, но я быстро сделала болезненный вдох, а потом закрыв глаза немного отошла от парня, сжимая в руках эту чёртову аптечку. Виктор не стал долго стоять на месте и молчать, поэтому продвинулся вперёд и грозно взглянув на Тео прошипел:

— Не смей так разговаривать с матерью, Теодор! — Яростно хмыкнув ему в ответ, парень ткнул в меня пальцем и произнёс:

— Да? Разве я не такой? От меня скрывали правду всё это время и я должен спокойно с ней говорить. — Тео быстро перевёл свой взгляд с меня на Виктора, который растерянно стал озираться по сторонам, — Правда ведь, мистер Адамс? Или я должен называть тебя отец?

— Что ты такое говоришь? Тео послушай... — Встреваю я, хватая руку сына, которую он тут же вырывает из моей крепкой хватки и снова обрушает на меня свой ледяной взгляд, который был наполнен отчаянием и горем.

— Почему? Почему ты не сказала мне раньше, мам? Я столько лет рассуждал и думал почему я не похож на отц... Джона, почему я даже так мало похож на тебя! А теперь, ты просишь меня выслушать тебя спокойно? После двадцати лет вранья, я даже смотреть на вас обоих не могу! Особенно, когда услышал это не прямо от собственной матери, а нечаянно услышав всю эту отвратительную историю, которую ты рассказывала отцу!  — Схватив какое-то подобие куртки которая валялась на полу, парень быстро выбежал из дома громко захлопнув за собой дверь. Я с грудным выдохом упала на пол хватаясь за сердце, словно оно сейчас выпрыгнет из моей груди. Виктор быстро падает рядом со мной, хватая меня за плечи и поднимает меня на ноги, прижимая к себе. Видимо мужчина думает, что я смогу успокоиться так, как когда-то давно я успокаивала его. Сердце противоречило самому себе: мне было ужасно плохо, ужасно дурно рассуждать о том, что я наделала, но в тоже время мне было радостно от того, что Виктор был рядом со мной.

Оттолкнув от себя мужчину, превозмогая всё на этом свете, я смахиваю со своих глаз слёзы и ударив Адамса по щеке, грозно произношу:

— Это ты! Всё ты? Ты настроил его против собственной матери!? — Поменявшись в своём лице, мужчина схватил меня за руку и притянул к себе за запястья так, чтобы я заглянула в его глаза, в его наполненные горем глаза от того, что я не верила ему.

— Нет, послушай это не я. Я помог ему, помог избежать неприятностей, когда он позвонил мне пьяный из бара и тогда... он высказал мне всё. Поверь, Тео узнал правду не от меня, Виктория, а как он сказал, подслушав. — Оправдывался он. Отойдя от мужчины я закрыла глаза, дабы восстановить дыхание и спокойно вздохнуть без всяких утяжелений в груди. Мужчина всё ещё смотрел на меня и ждал, пока я приду в чувства и смогу спокойно с ним поговорить.

— Вот сейчас ты понял... понял, что это твой сын? Характер тому доказательство... — Я медленно сажусь на диван и оперев голову о руку медленно вдыхаю горячий воздух. Присев рядом со мной, Виктор протягивает мне аптечку, которую я держала в своих руках но уронила от того, что меня толкнул Тео, и произносит:

— Поможешь? — Распахнув глаза и повернув голову к мужчине, я хмыкая произношу:

— У тебя нет собственной жены? Иди домой, нечего торчать в чужом доме, Адамс в такой час.

— Что за глупости? Просто обработай и всё, буду держать себя в руках. — Он поднимает руки, словно я держу его под дулом пистолета и смотрит мне в глаза, давая таким образом понять, что настроен спокойно и серьёзно. Я делаю вдох, колеблюсь пару минут, а потом отвечаю ему:

— Положи руки мне на талию, если что, я сразу пойму, что тебе больно... — Мужчина сразу сделал так, как я его и просила (потому что не привык переспрашивать, или задавать лишних вопросов). Пока я обрабатывала его раны, Виктор пару раз сжимал ткань моего платья, но ни разу не закрыл свои глаза, потому что пристально наблюдал за каждым моим движением пальцев и расстоянием между нашими лицами, которое могло, как и сокращаться, так и отдаляться друг от друга. Его дыхание щекотало меня, когда он немного шипел и когда приближался к моему лицу. Всё становилось тёплым, не таким как после нашей разлуки.

— Зачем ты ушла тогда? — Полушёпотом спрашивает у меня Виктор, как только я отдаляю ватную палочку от него и беру в руки другую ватку. Мои губы на мгновение раскрылись, потому что я не знала, как ему ответить, и не знала как сказать ему то, что беспокоило меня все эти года. 

— Разве это сейчас важно? — Приложив ватку к ране над бровью я специально надавливаю на неё, чтобы он заткнулся, Виктор зашипел и снова сжал ткань моего платья, но на этот раз его руки подвинули меня чуть ближе к себе. От такого неожиданного действия, по моей коже прошёлся табун из мурашек, который позволил мне вспомнить то время, когда внутри всё закручивалось от сладострастного предвкушения его дальнейших действий. Даже сейчас я сидела и не знала, как реагировать на всё это.

— Для меня — да.

— Ты был женат, Виктор, врал мне и я не нашла другого выхода из этой ситуации. А когда твоя жена появилась в палате моей мамы и огорошила беременную меня правдой, то я ещё пару часов размышляла, что мне делать с ребёнком, который именно в эту минуту непонятно куда мог убежать из дома и разрушить мою материнскую, нежную к нему любовь, — горько усмехнулась я, убирая в сторону использованные ватки, а потом снова поднимаю глаза на Виктора, который что-то резко вспомнив, шепчет мне:

— Меган... так это была ты?

— Что была я? — Неуверенно спрашиваю у него я. Мужчина встаёт со своего места, запускает пятерню в свою волосы, а потом глянув на меня исподлобья говорит размахивая руками и делая жест просьбы. 

— Позволь я расскажу тебе всё, что не смог тогда, двадцать лет назад.