84
Он приближается ко мне, тянется ко мне, а я замахиваюсь и ударяю его своим разбитым бокалом по руке. Сильно. До крови. И пока Ваня корчится от боли, закрывая рану другой рукой, сквозь пальцы которой сочится бордовая кровь, я лечу к выходу.
Вспышка.
Я выбегаю из его квартиры, не взяв сумочку и верхнюю одежду. в моих руках только телефон, который я крепко сжимаю. И лихорадочно жму на кнопку вызова лифта. А Ваня кричит мне что-то из квартиры.
Еще одна вспышка.
Я несусь прочь от его дома, не обращая внимания на холод, на резкие порывы ветра, грохот грома и росчерки молний на небе. От запаха озона слегка кружится голова.
И снова вспышка – я падаю, расцарапывая в кровь колено, и боль приводит меня в чувство.
Только тогда я поняла, что нахожусь в относительной безопасности – дом Иванова позади.
И снова побежала по безлюдным темным улицам изо всех сил, не зная, куда и зачем.
А потом позвонила Дане, когда начался дождь.
Потому что больше не знала, кому звонить.
***
Даня стоял в душевой кабине, склонив голову и позволяя упругим струям воды бить по его плечам и стекать по телу вниз, смывая усталость и напряжение. Он только что вернулся домой, с трудом избавившись от кучи работы.
Лучше бы он все это время провел в спортивном зале – только физические нагрузки помогали ему забыться.
Но они не помогали забыть ее.
Глаза Дани были закрыты, светлые ресницы слиплись от воды, и он думал о том, что происходило в его жизни. В ее жизни. в их жизни.
Раньше Даня не знал, что любовь – это сила, с которой нужно считаться.
он слишком любил т/и и был готов жертвовать многим ради неё, даже своей жизнью.
Кончиками пальцев он коснулся своей новой татуировки, набитой на груди – со стороны сердца. Тонкая нить в виде символа бесконечности, переходящая в неровную линию пульса. Когда тату-мастер набивал ее, пытался пошутить про разбитое сердце, но Даня послал его. И тот тотчас перевел разговор.
Кожа все еще саднила, но ему было плевать. Эта минималистичная татуировка многое для него значила.
Даня усилил напор и запрокинул голову назад, так, что на шее натянулись жилы. Теперь вода била его по щекам.
Сколько он так простоял, парень и сам не знал – слишком сильно загрузился в свои мысли.
спустя долгое время парень вернулся в реальность.
Только тогда он выключил воду, оделся и, накинув на мокрые плечи полотенце, вышел. Влажные спутанные волосы падали на лоб, и от них по шее стекали редкие капли.
Даня сам не заметил, как заснул, и ему снилась т/и. она лежала на золотом песке, одетая в его белую, соблазнительно расстегнутую рубашку. И прозрачные волны касались ее согнутых в коленях ног.
Ветер играл с ее волосами. Она заливисто смеялась и манила Даню к себе.
Почему-то он шел к ней невообразимо долго, ступая босыми ногами по нагретому солнцем золотому песку. А когда все-таки добрался до т/и, зазвонил телефон. И он проснулся.
В это же время яркая молния осветила его комнату.
Отвечать на звонок Даня не хотел, но все же заставил себя найти на кровати телефон и прижал его к уху.
Это была т/и.
Он сразу понял, что с ней что-то случилось – слишком испуганным был ее голос, слишком сильно стало колотиться его сердце, слишком жарко разгорелось пламя ярости в душе. Но он оставался спокойным – понимал, что должен сохранять хладнокровие. И не пугать ее.
Поэтому говорил сдержанно и мягко. А его кулак сжимался все крепче.
Из ее спутанных объяснений Даня понял одно – она попала в беду из-за Иванова. Перед глазами появилась пелена, и ему стоило огромных усилий, чтобы успокоить себя.
Но если бы сейчас Даня увидел Ваню, тот бы не ушел от него целым. Несмотря ни на что.
Поняв, где находится т/и, он пообещал приехать – сейчас же.
– Не бойся. Верь мне. Поняла? – отрывисто сказал Даня уже в прихожей, накидывая сверху кожаную куртку.
– Да... – прошептала т/и.
– Никуда не смей уходить. Поняла? Я сейчас буду. Ничего не бойся, я – всегда с тобой.
Последнюю фразу она не услышала – видимо, батарея на ее телефоне разрядилась окончательно. Он выбежал из квартиры и помчался вниз по ступеням, проигнорировав лифт.
Минута – и его машина уже сорвалась с места.
Гроза продолжалась.
Даня рассекал залитые дороги, и дворники на лобовом стекле его машины яростно работали – из-за дождя была ужасная видимость.
Улица, на которой оставалась т/и, находилась в районе новостроек разной степени элитарности и была Дане плохо знакома. Даже с навигатором он не сразу понял, куда ехать.
От страха и ярости мысли начали путаться. В какой-то момент Дане пришлось притормозить на полминуты и успокоить себя. С такой горячей головой т/и он не поможет. Даже найти ее не может, тупой дебил!
Он глотнул холодную воду из бутылки и сделал несколько глубоких – до боли – вдохов и выдохов, задерживая дыхание. При изменении дыхания регулируется парасимпатическая нервная система. Этому нехитрому способу успокоиться научил его еще первый тренер по смешанным боевым искусствам, понимавший, что у Дани проблемы с самоконтролем.
В голове прояснилось – эмоции отступили. И Даня снова завел машину. Спустя пару минут он уже подъезжал к нужному месту – супермаркету на первом этаже новой высотки.
Он сразу увидел их: т/и и Иванова, который пытался затащить ее в машину. Она отчаянно отбивалась, пыталась что-то кричать, а он, закрывая ей рот, заталкивал в салон.
Этот ублюдок явно был сильнее ее.
И он явно желал себе смерти.
Глаза Дани заволокло кровавой пеленой. Пульс застучал в виске. И он, больше не контролируя себя, выскочил из машины в дождь.
Он убьет его. Убьет эту мразь.
-т/и-
Ваня медленно приближался ко мне. И его жутковатая улыбка сводила меня с ума – так страшно было. Он снова шел на меня, а мне некуда было отступать – позади оставалась лишь стена дома. Я прижалась к ней спиной, исподлобья глядя на него.
Дождь все так же хлестал по лицу и плечам, гром снарядами разрывался над головой, а молнии сверкали в ночном небе. Гроза не унималась. Как и страх, сковавший меня по рукам и ногам. Как он меня нашел? Что делать?
Я уперлась спиной в холодную мокрую стену, не сводя с Вани глаз. Наверное, нужно было кричать или бежать, но я не могла этого делать – от ужаса ничего не соображала.
– Зачем ты ушла? – укоризненно спросил Ваня и приблизился ко мне так близко, будто хотел поцеловать.
– Оставь меня в покое, – сказала я срывающимся голосом. – Уезжай.
– Я ведь люблю тебя, – прошептал он, обхватив мои щеки горячими ладонями. И меня передернуло от отвращения. Я почувствовала слабый терпкий запах крови. – Понимаешь, малышка? Люблю. Любил.
Сверкнула очередная молния и осветила нас короткой вспышкой. В ее свете лицо Иванова казалось безумным. И решительным.
По рукам побежали мурашки.
Его я боялась и ненавидела – по-настоящему.
Наверное, тогда я поняла, что это чувство бывает разным. Ненависть-любовь. Ненависть-страх. И к Ване я ощущаю последнее.
– Какая ты красивая... – проговорил он, скалясь.
– Убери руки! – я снова попыталась оттолкнуть его, но его пальцы крепко вцепились в мои предплечья.
– Слишком красивая. Ты не должна быть такой.
– Отпусти!
– Нам надо поговорить, – вдруг почти спокойно сказал Иванов, словно вновь став прежним Ваней. – Поехали.
———
СТАВЬТЕ ЗВЕЗДОЧКИ ПОЖАЛУЙСТА ⭐️