Украденный цветок.

Завтрак проходит в тишине. Стол накрыт на двоих. Терраса, на которую у меня не хватает сил, чтобы рассмотреть, на самом деле идеальное место для летнего приема пищи.

Экономка, имени которой я не посчитала нужным запоминать, отчитывается перед мистером Маликом. Он слушает, кажется, сосредоточенно, но я кожей ощущаю его взгляд. Свои же глаза с тарелки я не поднимаю. Кусок в горло не лезет. Поэтому пью свежесваренный кофе, но никакого наслаждения напиток не приносит.

Мне правда больно. Больше морально, чем физически.

— Арлин. — Зейн зовёт спокойно.

Поднимаю взгляд, выгнув одну бровь. Чего хочет ?

— Сегодня много дел. Я оставлю тебя здесь. — Говорит, словно ребенку пятилетнему объясняет. — Марта покажет тебе дом, в течении дня бытовые вопросы можешь решать через неё. Вечером вернусь и обсудим все остальное, договорились ?

— Договорились. — Соглашаюсь, потому что не хочу выяснять отношения при чужих людях. Тем более при женщинах.

Марта, пожелав нам приятного аппетита,покидает нас. Зейн взгляд не сводит с моего лица. Этот колкий, немного строгий взгляд.

— Почему ты не ешь, Арлин? Не нравится еда?

Он серьезно? Не смеётся даже.

— Все прекрасно. — Прочистив горло, медленно поднимаюсь на ноги. Придерживаюсь за край стола, ведь я чувствую, что головокружение не оставляет меня. — Я сыта.

— Не пытайся огрызаться, Арлин. — Встав из-за стола, Зейн кидает тканевую салфетку на стул. Поправив манжеты пиджака, подходит ближе. Заглядывает в глаза. — Через час доктор приедет. Осмотрит тебя. И это не обсуждается.

— Конечно, будто ты захотел бы обсудить со мной хоть что-то. — Слегка запрокидываю голову, чтобы держать взгляд. Даётся тяжело, здоровье правда подводит.

— После твоих вчерашних слов.. — Зейн кладёт ладонь на мою шею. Пальцами нежно гладить начинает, касается ласково. Только взгляд у него совсем недобрый. — я все ещё зол, цветочек.

— Разумеется. — Горько улыбаюсь. Но от его касаний, Господи, мурашки кожу кроют. И хочется глаза закрыть, насладиться и забыться.

— Будь паинькой. — Оставив поцелуй на моем лбу, Зейн опускает меня обратно на стул. — И поешь. Ты бледная.

Не уходит. Смотрит пристально. Контролирует, черт его возьми. И мне смешно даже становится, но на смех сил нет. И в голове , и в теле опустошение.

Сглотнув, все таки опускаю голову. Нанизываю бекон на вилку, подношу к губам, начинаю медленно жевать. Вновь делаю глоток кофе, затем опять пытаюсь есть.

Поднимаю взгляд. Зейн, удовлетворённый данным зрелищем, кивает. Но взгляд все равно недобрый, такой, будто по голове не погладит явно.

— До вечера. — Он делает шаг, но затем замедляется. Ухмыляется, вновь кидая на меня взгляд. — Ты ведь понимаешь, что сбежать не получится ?

— Данный факт тебя так тешит ? — Обессиленно.

— Возможно. — Кивнув, возобновляет спокойный шаг.

Стоит Зейну покинуть поле моего зрения, откидываю вилку. Делаю последний глоток кофе и поступаю так же с чашкой. Дышать начинаю тяжелее. Гнев, такой чистый и ядовитый, он прямо по венам моим бежать начинает.

Гнев на себя, на Зейна, на всю ситуацию,и даже на экономку Марту. Гнев на всю эту жизнь.

За чашкой летит тарелка, затем блюдце, ложка, и все остальные столовые приборы.

— Мисс! Мисс, пожалуйста, не нужно! — Слышу за спиной обеспокоенный женский голос. — Вы можете пораниться!

— Плевать! — Схватив вазу с цветами, что стоит посреди стола, тоже откидываю ее. Ваза разбивается о землю,цветы падают.

Я успеваю перевернуть весь стол, прежде чем один сотрудник из службы охраны подхватывает меня на руки.

— Пусти! — Верещу. Знаю, что выгляжу как самая настоящая истеричка. — Зейн убьёт тебя, когда узнает, что ты дотронулся до меня.

Угрозы не действуют. Меня все равно запирают в неизвестной мне комнате, где есть только окно, кровать и кресло.

— Серьезно? — Бью кулаком по твердой поверхности двери. Больно.

В ответ тишина.

Психанув, подхожу к окну, чтобы открыть. И сразу понимаю, что сделать этого у меня не получается. Не понимаю, неужели эта комната была создана именно для меня, чтобы я не сбежала? Если так, то Зейн очень предусмотрителен.

— Вот ублюдки. — Хмыкнув, плюхаюсь на край кровати. Затем, несмотря на бессилие, вновь подлетаю к двери. Снова несколько раз бью кулаком, и кричу: — Открой! Знаешь, тебе будет хуже, если я останусь здесь! Зейн все равно меня послушает, а я, уж поверь, попрошу вас всех переувольнять!

Гробовая тишина.
Они серьезно? А если мне плохо станет ?  Я ведь и правда чувствую себя, словно лимон выжатый.

Простояв у двери ещё время, понимаю, что никто мне не откроет. Возвращаюсь на кровать, подминаю подушку под голову. Прикрываю глаза, стараясь дышать глубоко. Нос пощипывает и у меня не получается игнорировать это состояние.

Хочу к маме и папе, хочу к Микаэлу. Просыпается дикое желание вернуться в прошлое, изменить многое. Не встречаться с Нелли и в следствии не знакомиться с Зейном. Лучше не знать его, чем полюбить и бояться. Лучше изменить прошлое, чем полюбить и ненавидеть одновременно.

И вот я вновь шмыгаю, глотая горькие слезы. Мне даже стыдно становится за погром на террасе, стыдно за крики и угрозы.

Господи, я точно с ума схожу. И это не есть хорошо.

— Мисс Уолш.. — Слышу шёпот за своей спиной. Медленно поворачиваю голову, чтобы наткнуться на добрый взгляд юной девочки в униформе. — Я прошу прощения, что разбудила. Но приехал доктор и ..

— Зови. — Киваю, понимая, что бороться бессмысленно.

Уже совершенно все бессмысленно.

* * *

— Он прописал успокоительное, витамины, правильное питание и .. — Фыркаю. — и никакого стресса.

— Будешь заниматься спортом - поможет. — Зейн делает затяг сигареты.

Ужин Зейн предпочел провести на его большом балконе, где девочки домработницы услужливо накрыли для нас. Столько вкусностей, а аппетита практически нет. Желудок сводит спазмом от голода, но есть я не хочу.

— Обязательно. — Закатив глаза, пытаюсь жевать рыбу. Заставляю себя есть, чтобы в обморок не грохнуться. И боли в желудке не приносят удовольствие.

— В следующий раз, когда будешь устраивать погромы, пожалуйста, предупреждай заранее, я должен быть в первых рядах. — Губы Зейна кривятся в ухмылке.

— Тебе это кажется смешным, Зейн?

— Возможно, немного. — Он отводит взгляд, делает новый затяг. Его кадык дёргается, я наблюдаю за каждым движением мужчины. — Но и я понимаю тебя, Арлин. Тебе тяжело сейчас принять происходящее. Я не виню, я дам время. Но не пользуйся добротой.

— Добротой ? — Прыскаю. — Не смеши. Я даже с мамой связаться не могу,а ты о доброте мне говоришь.

— Не переживай за семью. Они в порядке, пока ты себя хорошо ведёшь.

Его слова - словно удар под дых.
Даже рука с вилкой между пальцев застывает в воздухе. Смотрю на невозмутимое лицо мужчины, хлопая ресницами.

— Не смей.. — Шепчу, сглотнув. Медленно качаю головой. — не смей, Зейн, даже угрожать моей семье не смей.

— Ты все слышала. — Зейн отвечает твёрже.

— Ты.. — Поджимаю губы. — Злой. Как ты можешь брать их в счёт ? Мы ведь не такие богатые, нет у нас власти и всего того, что есть у тебя.

— Их никто не трогает, Арлин. — Зейн кидает резкий взгляд. По лицу аж бьёт. — Я буду рад познакомиться с твоей семьёй, я с удовольствием приму их здесь.  Я не дам их в обиду, Арлин. Обещаю. — Его глаза щурятся. И это пугает, несмотря на его слова. — Но не зли, Арлин. Не зли меня. Не испытывай мое терпение.

— Я сожалею, что у нас с тобой вышло так. — Покачиваю головой, сдерживая поток слез. Я смотрю прямо на Зейна, но его ничего от ужина не отвлекает. — Но я прошу тебя, несмотря на наши с тобой отношения, родных не трогай. Они прекрасные, они не такие, как я. Мама добрейший души человек, она людям помогает и печет самые вкусные пироги с абрикосовым повидлом - мои любимые. А папа.. папа меня на плечах своих носил, всегда покупал те игрушки, которые я просила и даже помогал шить моим куклам платья. А Микаэль ? Я тебе рассказывала о нём. Младший брат, ради которого я на многое готова ,и он всегда готов помочь. Прошу, Зейн.. — И на жалость давить пытаюсь,и на хоть какую-то светлую часть души.

Но Зейн, кажется, даже и не слушает.
Он продолжает ужинать, он продолжает смотреть на меня. Но такое ощущение, будто все мои слова мимо его ушей пролетели. Он и не хотел слышать. И пустой взгляд говорит о многом.

— Спокойной ночи. — Прочистив горло, поднимаюсь на ноги.

Понимаю, что ничего сейчас не добьюсь. Зейн все ещё зол на меня. Не хочет он понимать, хотя говорит обратное. Не слушает и не слышит.

Нет толка от моего присутствия. И главное - нет толка от любви.

Прежде чем уйти в комнату, ещё раз бросаю взгляд на Зейна. Он тоже смотрит. Красивый и мужественный,но такой чужой сейчас. Я хочу прижаться к тому Зейну, который был, когда мы только познакомились.
Этого Зейна, который смотрит на меня на данный момент, и смотрит так непонятно, я пугаюсь.

Теперь я не в безопасности рядом с Зейном Маликом.