Жажда [Софья Кульгавая]

Тгк— Tercauw.

Тусклые фонари едва освещают разбитый асфальт заброшенной промышленной зоны на окраине города. Воздух пропитан смесью выхлопных газов, бензина и электрического напряжения, которое будто висит между крышами складов и старыми гаражами. Вдоль ржавых заборов выстроились машины, каждая с характерным гулом мотора — кто-то ещё настраивает нитро, кто-то просто прогревает движок.

Толпа гонщиков и зрителей снуёт между тенями. Одни передают друг другу энергетики или напитки покрепче, другие курят и оживлённо спорят, переодически оглядываясь на дорогу, ожидая остальных гонщиков.

— Странное местечко они сегодня подобрали. — усаживаясь в машину, произнесла Кульгавая, а после протянула мне карту.

— В чате писали что более открытые дороги сейчас патрулируют по ночам, чтобы поймать гонщиков, поэтому пока только так.

Я выдохнула, ведь мне абсолютно не нравилась наше место заезда. Старый асфальт заканчивается практически в самом начале трассы, заменяясь брусчаткой, ямы были практически на каждом сантиметре, из-за чего дорога больше походила на просёлочную, нежели городскую.

— В этот раз решили без резких поворотов. — разглядывая линию на карте, произнесла я. Она практически везде была зелёного цвета.

— И на том спасибо. — выдохнула Соня. — Мирон попросил после гонки внести автомобиль, который будет участвовать в избирательных этапах. Чё скажешь?

— А че сказать? Вноси мой.

— Да я просто подумала что у тебя поломки постоянные и на этот момент предложить тебе свой. Чтобы наверняка.

Кульгавая бесцеремонно залезла в мой карман кофты и вынув от туда электронку, затянулась.

— Чтобы на твоём откатать, мне нужно раз десять в гонках поучаствовать. Свою машину я чувствую, а вот твою...— я пожала плечами. — Да и будем надеяться что без поломок обойдёмся.

Я протянула Соне карту, и она сразу же её приняла.

— А чё с трибунами?

Вдоль части трассы стоят привычные мне трибуны, но за несколько метров перед ними, теперь были старые автомобильные шины, груды с песком и потрёпанные маты из спортзалов. Это было похоже на стену, которая должна вселять в болельщиков хоть нотку безопасности.

— Мирончик сказал что спонсоры уверенны, что во время отборочного этапа сейчас все тут будут лихачить не по-детски, поэтому решили немного предостеречься.

— И то правильно. — я кивнула.

Соня сидела на пассажирском, сжимая карту так, что костяшки побелели. Мирослава — рядом, в капюшоне, с опущенным козырьком бейсболки. Никто из зрителей не должен узнать её лицо, но под тенью тканевого щита глаза горели — не страхом — адреналином. Это был её маршрут. Её расчёт. Её игра.

Сигнал.

Мирослава вдавила педаль в пол, и машина рванула вперёд. Под колёсами загрохотала брусчатка — камни подскакивали, дрожь передавалась в руль, в сиденья, казалось что из-за неё подпрыгивает все органы. Асфальта не было — только старый промышленный район, где улицы давно не знали ремонта.

— Влево! — крикнула Кульгавая, выпрямляясь, вцепившись в панель.

Гронская не ответила — только резко ушла в сторону, задним колесом цепляя что-то, что раньше было бордюром. Машина подпрыгнула и пролетела несколько метров, едва не чиркнув днищем об землю. Сзади слышался вой моторов соперников — некоторые уже отстали, не выдержав ритма на этой дороге. Но не Рейсер. Они снова шли носом к носу, не желая отдавать друг другу первое место.

Поворот, резкий, почти слепой. Мира вошла в него ювелирно, по наитию. Соня молчала, держась одной рукой за ручку на потолке, другой — за карту с маршрутом. Пот на висках, дыхание прерывистое. Каждый метр трассы мог быть фатальным.

— Прямо до старого склада, потом резко вправо! — вновь отрывисто. Трасса кричала под ними — грохот, скрежет, сотрясения. Отлетали мелкие камни. — Сбрось скорость, на повороте унесёт.

Мира, не задавая вопросов, послушно сбросила газ. Машина немного дёрнулась, от резкого удара по тормозу. Они вошли в поворот аккуратно,будто катались тут всегда. Колёса заскользили на булыжниках, но Мирослава держала траекторию.

Позади них — рев мотора. Слишком громко. Слишком резко.

Рейсер.

Он не сбавил. Ему казалось, что инерция — это ускорение, а не приговор. Его машина влетела в поворот с визгом шин, и на пол-секунды показалось, что он всё рассчитал. Но брусчатка решила иначе.

Задние колёса поехали впереди передних. Машину повело. Было видно сквозь стекло как парень  попытался выровнять, но руль крутился, резина ловила, но было поздно.

Камни из под его шин полетели в разные стороны, и несколько из них прилетело в машину девочек, разбивая лобовое стекло и оставляя вмятины на капоте.

— Мира! — во всё горло выкрикнула Соня, заметив что машина парня остановилась паралельно дороге.

Но Мирослава уже действовала. На первый взгляд девушка выглядела спокойно, как будто всё было частью плана, но только она чувствовала как её сердце тарабанит внутри. Она резко нажала на тормоз — не слишком сильно, не в панике, но резко и точно. Машина чуть подпрыгнула на булыжниках, корпус скрипнул. Шины завизжали, оставляя за собой только огромные клубы пыли.

Мгновение — и всё затихло.

Они остановились в каких-то пятидесяти сантиметрах от правого крыла машины Тёмы. Настолько близко, что можно было бы протянуть руку и постучать этому придурку по стеклу.

Пыль осела. Соня выдохнула.

Мирослава посмотрела прямо перед собой — спокойно, даже равнодушно.

— Поехали дальше, сегодня он уже накатался. — произнесла Гронская и немного сдав назад, объехала машину парня.

Машина вылетела с последнего поворота. Камни из-под колёс били по днищу и кузову с оглушающим звоном. Лобовое стекло всё в трещинах — будто паутина, расползшаяся от правого угла. От удара камня оно лопнуло, и теперь каждая кочка грозила осыпать их осколками.

Капот был помят — будто кто-то яростно бил по нему кулаками, требуя сдаться. Но Мирослава не сдавалась.

Финиш приближался — огни, люди, сигнальные флажки. Гул голосов и визг шин слились в один грохочущий гул, когда их машина первой пересекла черту.

Толпа взорвалась. Кто-то крикнул псевдоним Гронской. Они уже давно перестали ставить на победу Рейсера, предпочитая Мирославу и она их не подвела.

Они выиграли.

— Ну чё, я твою машину в список вношу? — отдышавшись, спросила Кульгавая.

— Мою. — кивнула я, разглядывая лобовое.

— Ну смотри сама. — Соня бросила на меня последний взгляд и вылезла из машины.

Утро следующего дня снова пахло бензином и железом. Мирослава стояла в мастерской, облокотившись на бетонную стену, перекинутая толстовка висела на локте, а волосы собраны в низкий хвост.

Капот уже сняли. Слесарь ругался под нос, разглядывая повреждения, но она молчала.

На пальцах едва заметные царапины после того как она сотни раз проводила ими по стеклу, пытаясь понять во сколько ей это обойдётся. В глазах — усталость, смешанная с упрямством.

— Вот стоит мне один раз с вами не поехать, как у вас снова какая-то жопа. — отрыв тяжёлую, железную дверь, на пороге мастерской появилась Крючкова, а следом за ней зашла и Соня.

— Поэтому тебе и не стоит пропадать. — усмехнулась я.

Появление подруг, внесло хоть какие-то краски в этот день.

— Учту.

Саша подошла ко мне и приобняла одной рукой в знак приветствия, а после тоже самое сделала и Соня.

— Ну вы девчонки можете погулять часиков так шесть. Как закончим, я вам позвоню. — обратился к нам автомеханик.

— Хорошо. Могу оплатить сразу?

— Конечно, у вас наличными найдётся?

— Смотря сколько.

— Ну тысяч сорок, не меньше. — оглянувшись на машину, словно прицениваясь, ответил мне он.

— Найдётся. — выдохнула я.

Дверь мастерской со скрипом закрылась за их спинами, отрезав шум инструментов и запах масла. Солнце уже поднялось высоко, обогревая асфальт и заставляя блестеть лужицы после ночного дождя. Мира шла первой засунув руки в карманы и глядя вперёд.

— Убить бы за это кого-то. — оглянувшись на ворота, произнесла Кульгавая.

— Мне кажется что я уже придумала план. — усмехнулась я. — Сообщниками будете?

— Да куда мы денемся.

Крючкова улыбнулась. Она вообще была сегодня в довольно приподнятом настроении, в отличии от меня.

— Куда поедем? — снимая машину с сигнализации, поинтересовалась Соня.

— Куда угодно.

— Боулинг?

— О, помчали. — загорелась Саша и плюхнулась на заднее сиденье.

Машина остановилось у небольшого здания с яркой неоновой вывеской. Боулинг находился на втором этаже, и по ступенькам они поднимались уже весело, на время забыв о автомобиле Мирославы.

Внутри пахло попкорном и дешёвыми духами. Над дорожками гудели экраны, на них мигали имена игроков и счёты. Музыка играла громко, голоса смешались в кучу, а звуки падающих кегель звоном разносились по помещению.

— Ну вам меня не переиграть, я в этом мастер. — усмехнулась Соня, взяв первый шар.

— Да кому ты чешешь. — я посмотрела на неё, снизу вверх и забросила в рот сырный шарик. — Я так-то тоже не промах.

Помнится мне как мы с родителями пару раз посещали это заведение и я всегда их обходила на несколько очков, а они мне даже не поддавались. Ну, мне хочется так думать.

— Тогда предлагаю пари. — улыбка Кульгавой расползлась на её лице. — Если выигрываешь ты, то с тебя желание, если я — то с меня.

Девушка протянула мне раскрытую ладонь.

— А давай. — я поднялась со стула, пожимая её руку. — Но только потом не возмущайся.

И мы начали играть.

Шар с глухим стуком покатился по дорожке, оставляя за собой слабый шелест. Я прищурилась, наблюдая, как он медленно, но уверенно сносит четыре кегли, остальные упрямо остаются стоять.

— Это что, тактика медленного убийства? — хихикнула Крючкова, отпивая глоток газировки.

— Да я просто разогреваюсь. — пробурчала я и вернулась на мягкий диван.

Кульгавая подошла к дорожке, размяла пальцы и, прищурившись, запустила шар с точностью. Он пронёсся по центру, и кегли разлетелись в разные стороны с чистым, громким звуком страйка.

— Ну что я говорила? — гордо вскинула она брови и обернулась к нам. — Талант не пропьёшь.

— Надеюсь ты уронишь себе этот шар на ногу. — произнесла я.

— Добрая ты однако. — Соня приземлилась возле меня, воруя из рук банку милкиса.

— А то.

Несколько партий прошли в лёгком хаосе: смех, случайные удары, вечно скользящие шары и комментаторские реплики Саши, озвучивающей каждый промах с театральной серьёзностью.

— Мирослава, кегли не твои друзья, ты можешь и пару раз заехать по ним! — выкрикнула она в один момент, когда я снова не сбила ни одной кегли.

— Хорошо, в следующий раз представлю что там ваши морды. Точно страйк будет.

Под конец вечера настроение уже было поднято максимально.
Счёт стал напряжённым, и с каждой попыткой в воздухе чувствовалась соревновательная искра.

— Напоминаю, кто проигрывает — выполняет желание. — коварно протянула Соня, бросая взгляд на Мирославу.

— Я вообще-то ещё могу выиграть, — буркнула та, хотя знала — догнать Сонин результат уже невозможно.

Последний бросок всё решил: Соня снова взяла страйк.

— Победа! — вскрикнула она, вскинув руки. — Моё желание.

— И что я тебе должна? — взглянула на неё я.

— Не, я это на потом оставлю.

— Что бы это ни было — я уже чувствую, будет весело. — усмехнулась Крючкова, которая всё это время играла только в своё удовольствие, наблюдая за нашим соревнованием.

— Страйк за страйком. — выдохнула я. — Как умудрилась?

— Да я раньше в боулинге проводила больше времени чем дома. — не переставала улыбаться Соня.

— Ну весело, и чё не сказала?

— А зачем?

———————

Ну как-то так)

Пока писала, мне постоянно казалось что мало и я всё добавляла и добавляла. Надеюсь что вам это не покажется скомканным и непонятным.

Пишите комментарии, ставьте звёзды.

Спасибо, что читаете.