Он
Дом встретил её запахом пыли, книг и чьей-то горячей лапши.
— Я дома! — крикнула Маша, захлопывая дверь и скидывая обувь.
— Слава Богу, — донёсся голос брата. — Я уже думал, ты сбежала к принцу. В магазине "Zara".
— Почти, — фыркнула она, проходя в гостиную. — Но принц оказался вечно голодным и в худи, которое видело войны.
— Значит, всё серьёзно, — Даниил повернулся с дивана, в руках — лапша и геймпад. — Он хотя бы красив?
— У него хороший подбородок. — Она сделала паузу. — Ну, ты понимаешь.
— Подбородок — это святое.
Они обменялись взглядами — усталыми, но тёплыми. Семейная привычка — сначала уколоть, потом любить.
— Как день? — спросила она, присев на край подлокотника.
— Школа как школа. Сосед по парте до сих пор думает, что я из Румынии, и пытается учить меня слова "вампир". А у тебя?
— Много примерочных, мало здравого смысла. Но в целом... неплохо.
— Ты смеёшься чаще, чем раньше, — заметил он.
Она замолчала, почти удивлённая. Потом кивнула.
— Наверное, да.
На втором этаже пахло старыми книгами и каким-то уютным электричеством. Маша переоделась в мягкий свитер, собрала волосы в небрежный пучок и села у окна. Дождь начал накрапывать тонко, осторожно — словно просил разрешения.
Она любила дождь. Не за звук, а за одиночество. Он как будто разрешал ей быть тихой.
За окном мерцали фонари. Капли сбегали по стеклу, будто слёзы, которым не нужно объяснение.
Мама бы обняла её сейчас. Просто так, не спрашивая. А потом спела бы что-нибудь старое, знакомое. Маша закрыла глаза — в голове зазвучал голос, который она почти разучилась помнить. Плавный, слегка хрипловатый.
"Забудь всё плохое, малыш. Завтра — снова солнце."
Но завтра — никогда не приходило так, как раньше.
Она вспомнила тот случай у магазина, когда ей было 13. Как руки дрожали, когда она описывала лицо напавшего. Как одноклассники шептались за спиной. Как бабушка молчала, но ставила чай на стол вдвое чаще.
"Ты не слабая. Просто слишком видишь." — это были её слова. А потом она ушла тоже.
И всё осталось — Маше. Словно черновик, который нельзя перечеркнуть.
Что-то привлекло её взгляд. Внизу, у дороги, где под дождём обычно не было ни души.
Фигура.
Высокая. В капюшоне. В чёрной одежде. Неподвижная, как статуя. Он стоял в тени уличного фонаря, и свет выхватывал лишь намёки: линию подбородка, изгиб плеча, ту неподвижность, которую узнаёшь сразу — это был он.
Маша вскочила. Сердце застучало в горле.
Она не могла разглядеть лица. Но знала. Невероятно, до жути — но знала.
Фигура посмотрела прямо на окно.
На неё.
И исчезла. Просто шагнула в темноту, растворившись в дожде.
Маша побежала вниз, но у двери ничего не было. Ни звонка, ни стука, ни тени на асфальте. Только дождь — равнодушный, упрямый.
Она уже вернулась в комнату, когда экран телефона мигнул.
Незнакомый номер:
"Посмотри в ящик стола."
Горло пересохло. Она медленно подошла. Открыла ящик.
Записка.
На серой бумаге, вырезанной явно вручную. Чёрные буквы — от руки. Чёткий, мужской почерк. Твёрдый, будто вырезанный ножом.
Ты выглядела сильной, даже когда дрожала в голосе.
Я видел.
Не бойся. Я наблюдаю, чтобы никто больше не заставил тебя прятать глаза.
Я не враг. Но и не друг.
Просто... Колючка, будь осторожна. Этот город — не играет честно.
— Эш.
Имя.
Она читала это снова и снова. Имя, наконец вырванное из тени. Имя, о котором она догадывалась, но не произносила. Имя, которое не имело права быть на этой бумаге.
Эш.
Записка дрожала в её пальцах. Она подошла к окну, но улица была пуста.
И всё же она знала — он всё ещё рядом.
От лица Эша
Эш сидел в своём личном офисе, на последнем этаже здания одного из клубов. Кожаное кресло, чёрный стол, приглушённый свет — всё было как всегда. Кроме одного.
На экране его ноутбука — открыта папка с меткой "M.K."
Маша К.— колючка. Та самая девочка, с которой он должен был пересечься всего один раз. И забыть.
Но он не забыл.
Он смотрел, как открывается окно браузера, как курсор медленно двигается к новому поисковому запросу, и ловил себя на мысли, что делает это не по расчёту. Не как обычно. Не потому, что она — угроза. Не потому, что она мешает.
А потому, что он не может иначе.
Он уже знал о ней слишком много. Не то чтобы хотел — просто... начал. И всё пошло.
Сначала был доступ к школьной базе. Потом — связь через IT-отдел одного из прикрытий клуба: у них была система, способная вытащить даже удалённые аккаунты.
Теперь — номер телефона. Адрес. Уязвимости.
Он знал, что она любит писать от руки. Что в дождь ей становится грустно. Что она не любит, когда смотрят ей в глаза слишком долго. Что её брат — единственная настоящая опора.
Он знал. И всё равно искал.
На экране открылось окно чата.
Lucian:
Зачем тебе адрес этой девчонки? Не в твоём стиле, Эш. У тебя обычно другие цели.
Эш:
Проверь — были ли контакты с кем-то из конкурентов. Особенно с Вейлом.
Он всегда прикрывался бизнесом. Даже от своих. Даже от себя.
В дверь постучали. Он не ответил, но она всё равно распахнулась.
— Ты нас игнорируешь, — сказал Тоби и без приглашения вошёл. — Серьёзный у тебя вид. Что там, новый клуб на грани закрытия?
— Или кто-то просто перестал его бесить, — добавил Каллум, следом. — Что уже подозрительно.
— Я работаю, — коротко отрезал Эш, не поворачивая головы.
— Да мы видим, — Тоби подошёл ближе и ухмыльнулся, склонившись к экрану. — "Masha K."? Кто это, чёрт возьми?
Пауза.
Эш закрыл ноутбук. Холодно. Спокойно. Как всегда.
— Клиент. Была на одной из вечеринок. Нужна проверка.
— Клиент, ага, — протянул Каллум. — Прямо чувствуешь, как пахнет заботой и паранойей. Как там было?.. "Найди её адрес, пробей телефон, и отправь ей открытку с дождиком?"
— Заткнитесь, — Эш поднялся. — Я делаю свою работу. А вы — не мешайте.
Тишина. Но не та, к которой он привык. Тоби переглянулся с Каллумом, и в этой тишине была мысль. Зарождающееся подозрение.
Но они ушли, не сказав больше ни слова.
Эш остался один. Вновь открыл ноутбук. Перевёл взгляд на записку, уже распечатанную и готовую. Чёрная бумага, белая ручка. Почерк — нарочито аккуратный. Он писал, будто вырезал словами форму собственной мысли.
"Ты выглядела сильной, даже когда дрожала в голосе."
Он помнил тот момент на лестнице. Он не должен был замечать. Но всё заметил.
Он сложил записку, вложил в плотный конверт. Уже знал, где оставит её. Знал, где у неё стол. Где ящик. Что она обязательно его откроет.
Адрес — из школьной системы. Номер телефона — из общего реестра учеников, доступ к которому его "люди" получили за считаные минуты. Её маршрут домой — вычислен за два дня наблюдения.
Не ради контроля. Ради уверенности. Что она в порядке. Что никто не тронет её.
Он вышел вечером. В капюшоне, в одежде, которая поглощала свет. Дождь уже начал моросить, и город казался размытым, будто картинка на мокром стекле. Он стоял в тени фонаря, глядя на дом.
Она появилась в окне.
Он не ожидал. И всё равно остался. Мгновение. Одно.
Они смотрели друг на друга — сквозь стекло, сквозь тьму.
И она узнала.
Он увидел это. Как по лицу пробежала дрожь, как губы приоткрылись от изумления.
Он шагнул в тень.
Сделал всё, как задумал.
А потом, с помощью зашифрованной сим-карты, отправил сообщение:
"Посмотри в ящик стола."
И исчез.
Всё было рассчитано. До последней детали. Кроме одного.
Он не рассчитал, как сильно сожмётся грудь, когда она поднимет взгляд.