Тепло его рук

Утро началось с простуды. Не страшной — но той, что давит на виски и будто окутывает голову ватой. Я лежала под одеялом, пила горячую воду с лимоном и всматривалась в потолок, который, кажется, знал обо мне слишком много.

Мой телефон завибрировал. Звонок с пометкой «Мама».
Сердце стукнуло чуть быстрее. Не от страха — от тепла.
Я взяла трубку.

— Кристиночка, доброе утро. Ты не спишь, солнышко?
— Нет, мама. Всё нормально. Просто немного простыла.
— Ты одевайся теплее, слышишь? Ты ж в Америке, а у них там кондиционеры эти дурацкие...
Я улыбнулась.
— Знаю. Я в худи. С капюшоном.
— А учёба? Работа? Не переутомляешься?

Я молчала секунду. Она бы сразу поняла, если бы я соврала.
— Честно? Устаю. Но справляюсь.
— Ты у меня сильная. Ты всегда была такая. Только не забывай: себя беречь — это тоже сила.
— Ты ведь сама никогда себя не берегла.

Мама засмеялась — мягко, тепло.
— Может быть. Но я хотела, чтобы ты ни в чём не нуждалась. И знаешь, я смотрю на тебя — и горжусь.
Я сглотнула.
— Я тоже хочу быть как ты.

Мы попрощались. А я ещё долго смотрела в экран, где отображался её номер. Мама. Единственный человек, который никогда не делал мне больно. Который не требовал, не манипулировал. Просто был.

Через полчаса пришло сообщение от брата.

Артём:

Жива там, изгнанница Лос-Анджелесская?
Я:
Болею. Простыла. Умираю.
Артём:
А, ясно. Заказывай грог, шерстяные носки и кота.
Я:
Есть только Лиана. Она тёплая, но не мурлычет.
Артём:
Лиана — мощь. Она бы меня одного вылечила.
Я:
Она бы тебя съела.
Артём:
Я бы не против сам съесть ее).
Я:
У тебя девушка есть, между прочим.
Артём:
Уже нет) А ну марш лечиться!

Я смеялась. В голос. Люблю до невозможности своего брата и так скучаю по нашим беззаботным дням...
А потом... снова тишина.

⸻

На пары я не пошла. Сказала себе, что заболела — и впервые не почувствовала вины. Я действительно была на пределе.

Но к вечеру всё равно пошла в NOIR. Не потому что хотела — а потому что иначе чувствовала бы себя ничтожеством. Хоть как-то, но держаться за рутину.

Ночной клуб встретил меня неоном, гулом и чем-то ещё... чем-то необъяснимым.
Чувством, будто я снова не одна.

Я переоделась, встала за бар, включила автопилот. Лианы не было — она писала, что уехала на день к знакомым. Поэтому всё было... чуть глуше. Чуть страшнее.

Каждый раз, когда дверь открывалась — я поворачивала голову.

И каждый раз сердце дёргалось, ожидая увидеть его. Я должна была ненавидеть его, хотя бы за то, что он ходил за мной по пятам. Хотя бы за то, что он слишком грубый, за то что он чертов кубик льда. В конце концов за то, что он глава мафии и такие как он отрывают головы людям с улыбкой на лице, не чувствуя ни капли жалости.

Я не могла не думать о нем.
Глубокие, почти бездонные, чёрные глаза впивались в меня с той самой холодной уверенностью, от которой невозможно было отвести взгляд. В них не было света — только безмолвный контроль, спокойствие хищника, который никогда не торопится.

Тело, будто вырезанное из мрамора, словно принадлежало древнему греческому богу — сильное, пропорциональное, опасно совершенное. Он двигался с той ленивой, хищной грацией, которая даётся только тем, кто точно знает: у него есть власть.

Профиль резкий, правильный, как у статуи. Скулы, за которые, кажется, можно было бы порезаться. Прямой нос, твёрдый подбородок, упрямо сжатые губы. И эта едва заметная тень щетины, будто он нарочно не хотел быть слишком безупречным.

Он слишком красив. И я не могла отрицать этого факта.
Слишком невозможный.
Он знал об этом. Он знал, как на него смотрят. Как за ним тянутся взгляды.
На него вешаются все девушки Лос-Анджелеса — и каждая из них думает, что сможет быть особенной. Но его интересовали девушки лишь на одну ночь.

Он был красивым не просто внешне. Его сила, его безразличие, его темнота — всё это делало его пугающе притягательным.  Постоянно каменное лицо, его маска. И мне захотелось сорвать ее.
Самоуверенность в нём не раздражала — она душила. Напоминала, что перед тобой не мужчина.
А кто-то — гораздо опаснее.

И он пришёл.

Появился, как всегда — бесшумно. Я почувствовала его раньше, чем увидела. Плотность воздуха изменилась. Спина выпрямилась сама по себе. Он остановился у стойки, не говоря ни слова. Только смотрел.

— Ты сегодня бледная, — произнёс Кристофер.
— Спасибо за комплимент.
— Это не шутка. У тебя жар.

Я не ответила. Он подошёл ближе, и прежде чем я успела увернуться, коснулся моего лба ладонью. Его пальцы были прохладными и одновременно такими горячими, почти пугающе спокойными.

— Ты должна быть дома, под одеялом.
— Я здесь, потому что хочу быть здесь.
— Нет. Ты здесь потому, что бежишь от того, чего боишься.
— Ты всегда так — думаешь, что всё знаешь?
— Нет. Но я знаю тебя лучше, чем ты думаешь.

Его голос стал тише. Глубже.
— Ты не должна быть на ногах. Это не игра.

Я отвернулась.
— Меня можно не спасать.
— Ты упрямая.
— Ты — контролирующий.
— Возможно.

В следующую секунду он подошёл ближе. Я отступила, но он не сделал ничего угрожающего. Только посмотрел, долго — слишком пристально.
А потом без предупреждения поднял меня. Легко. Как будто я ничего не весила. Я чувствовала тепло его рук, и от этого стало так спокойно. Странно.. Нет, нет. Он не должен был так делать, тогда почему мое тело так реагирует? Мне хочется прижаться поближе..

— Что ты творишь?!
— То, чего ты сама не сделаешь.
— Кристофер...
— Я не хочу чтобы мои подчиненные падали посреди моего клуба, и пугали моих посетителей.

Он вынес меня из клуба через задний выход, усадил в машину. Я пыталась спорить — он молчал. Только завёл двигатель.

— Куда ты меня везёшь? — выдохнула я, чувствуя жар на лице и ледяной укол в животе.
— Домой, — произнёс он.
Он бросил на меня взгляд. Слишком хитрый взгляд. Мне кажется или он что то задумал...

Продолжение следует...

И так дорогие мои, как думаете куда они поедут?) Ваши догадки в комментах 😝