Пока ты дышишь-ты моя

Я спала беспокойно. Сны были размытыми — будто кто-то шептал мне на ухо, трогал за волосы, водил пальцами по плечам. В какой-то момент я почувствовала, как дыхание в комнате стало другим — не моим. Открыла глаза.

Он стоял у окна.

Тёмная рубашка, рукава закатаны, запястья в венах. Кристофер. В полумраке его глаза были чернее тьмы за стеклом. Он не двигался. Просто смотрел, как будто всю ночь наблюдал, как я сплю.

— Что... — Я села, в горле пересохло. — Что ты делаешь?

Он повернулся. Медленно. В его взгляде — что-то новое. Что-то... острое.

— Врач всё рассказал.

Молча. Без прелюдий. Просто бросил, как нож.

— А конкретнее? — я нахмурилась, пытаясь удержаться на плаву в этом ледяном тоне.

Он пошёл ко мне. Шаги гулкие, как удары сердца. Подошёл вплотную, сел на край кровати. Наклонился к моему лицу, до вдоха.

— Говоришь, у тебя парень... Ревнивый?

Его губы дрогнули в ухмылке. Та, что обещала войну.

— Это не Грей, случайно?

Я застыла. На долю секунды. Но он всё заметил.

Чёрт.

Нет. Нет. Только не Грей. Он не должен оказаться в этом — в том дерьме, в котором уже плаваю я. Он светлый. Добрый. Он не из этой клетки. Не из мира, где мужчин вроде Кристофера называют боссами, а женщин — собственностью.

— Нет у меня никакого парня, — резко ответила я. — И Грея не трогай. Он не имеет к этому отношения.

Молчание.

И вдруг в нём — что-то ломается.

Он выпрямляется. В его глазах загорается что-то дикое. Что-то собственническое. Опасное.

— Ты в моем доме, Кристина. В моей постели. В моей власти.
Ты принадлежишь мне.
А я не привык делиться.

Он встал. Его голос стал глуже. Словно тянул изнутри.

— Если я захочу — я принесу тебе его голову. На серебряном подносе. Хочешь?

Я вскочила.

— Ты... больной! Ты не имеешь права угрожать мне или ему! Он не виноват, что я вообще рядом с тобой оказалась!

Кристофер рассмеялся. Глухо. Как зверь.

— Ты уже сделала ошибку, когда зашла в мой клуб. Помнишь тот день? Когда пришла устраиваться.
С этого момента всё было решено.
Ты уже моя, Кристина. И меня уже ничего не остановит.

Я смотрела на него, сжав кулаки.

— Ты псих...

Он улыбнулся. Но это была не улыбка — это было обнажение клыков.

Прежде чем я успела что-то ещё сказать, в дверь постучали. Кристофер обернулся.

— Доктор.

— Ты снова... — начала я.

— Тише, ведьма, — бросил он, не оборачиваясь.

В комнату вошёл врач. Тот же. Вежливый. Но в нём что-то поменялось — теперь он смотрел на меня не как на пациентку, а как на проблему.

— Можно? — спросил он у Кристофера, будто не у меня.

— Да, — коротко бросил тот.

— Нет, — сказала я. — Я не хочу.

— Ты не в состоянии решать, — сказал Кристофер. — Садись.

— Пошёл ты.

Он молча подошёл, схватил меня за запястья и силой усадил на свои колени. Я забилась, как зверь, изо всех сил.

— Пусти! Я сказала нет!

— Молчи, — прошептал он в ухо. — Иначе я тебе помогу, чтобы врач мог работать спокойно. Поверь тебе не понравится мой способ.

Улыбнулся. Он еще смеет улыбаться?

Я онемела.

— Удержи её, — сказал врач.

Я вырывалась. Пиналась. Но всё было бессмысленно — он держал меня одной рукой, будто я не человек, а просто кукла.

Доктор быстро осмотрел горло, послушал лёгкие, проверил пульс, температуру.

— У неё вирус. Сильное истощение. Организм на грани срыва. Если не дать телу отдохнуть, может перерасти в воспаление лёгких.

— И?

— Ей нужно минимум неделя полного покоя, сильные препараты, которые стоят недёшево.

— Сколько? — спросил Кристофер.

— Три тысячи долларов. Только курс. Плюс поддержка, витамины, анализы. Всё вместе — около пяти.

— Купи всё. Сейчас же.

Я обернулась на него.

— Ты с ума сошёл?! Я не позволю тебе тратить на меня такие деньги!

— Ты не позволяешь — ничего, — спокойно ответил он. — Я сказал — будет так. Значит, будет так.

— Я сама справлюсь! Я здорова! Всё это чушь! — Я снова попыталась вырваться, но он просто сжал крепче.

— Замолчи, — выдохнул он. — Или я напомню тебе, кто здесь решает.

Врач быстро дописал что-то и ушёл.

После

Тишина. Густая. Обволакивающая. Я всё ещё сидела на его коленях. Он не отпускал.

— Пусти меня, — прошептала я. — Пожалуйста.

Он молчал. Долго.

Потом его ладонь коснулась моей щеки.

— У тебя лихорадка, — сказал он, почти тихо. — И слишком острый язык. Плохо сочетается.

Я не ответила. Сидела, чувствуя, как дрожит тело. Не от болезни. От него.

— Ты боишься меня? — спросил он, наклоняясь ближе.

Я снова промолчала.

— Зря. Я тебя не трону. Пока не захочу.
Но ты сама сделаешь первый шаг.
Все ведьмы это делают. Они всегда возвращаются к своим демонам.

Он встал, подхватил меня на руки и аккуратно уложил на кровать. Я даже не сопротивлялась.

— Спи, — сказал он.

Я не успела ничего сказать. Он просто ушёл, оставив за собой дверь приоткрытой