история о том как у лизы шрамы заживали

Она школы меняла каждый год. А то и не удивительно, ведь одно и то же случалось. Ошиблась, повелась, убила. Запах крови после драки почувствовала, себя в обиду не дала.

Елизавета всегда под руку чужую попадалась, удары терпела, а потом сбегала, чтобы синяки бесследно исчезли. Толстовку надевала, тенями новые синяки рисовала и снова в свет выходила. Грустную гримасу напяливала, ухмылку подавить старалась.

Для неё люди это мешок с кровью, не больше.

А вечерами донорские пакеты брала, пиццу заказывала и сериалы про вампиров смотрела. Часто смеялась, глаза закатывала и недовольно бурчала, когда на экране Роберт Паттинсон под солнечными лучами сиял.

В реальности всё не так прекрасно.

Вышел на улицу — смерть.  Посмотрел в зеркало — увидел отражение. Захотел поесть — внушил и убил.

Для Елизаветы это мантра была, которой она, разумеется, следовала.

Родных конечно же не было. Умерли они давно от чумы обрушившейся. А Елизавету спасли. Пусть и сама она не хотела своё жалкое существование в бренном мире терпеть. Она убивать не любила, она синяки рисовать не любила, она людей ненавидела.

Для неё люди это средство для жизни.

Этим утром Елизавета в новую школу шла. На лице вся та же недовольная гримаса, на пальце кольцо, защищающее от солнечного света. Елизавета любила его на пальце крутить, когда нервничает. Пусть и не умела она нервничать.

Но люди то об этом не знают.

По коридору шла, взгляды на себе противные ловила. Исподлобья, косо и с недоверием. Может им ещё вилы в руки дать? Пусть заколют Елизавету, если не нравится что-то.

Она только рада будет.

За свои сто шестьдесят два года, она из возраста подростка выросла. Потому и смотрела на детей окружающих с неприбреждением, недовольством и скукой. В этом мире её ничего не веселило.

Только ночная охота, крики людей и помилование со стороны Елизаветы.

Потому что она не убивала. Она богом себя возомнила и любила, когда у неё пощады просили.

Рядом со шкафчиком своим остановилась, учебники взяла. Так и продолжался бы этот скучный день, если бы не подлетевшая со спины Кристина Захарова.

— Новенькая? — усмехнулась пубертатная блондинка.

Елизавета лицо её осмотрела.

Как у подростка обычного: прыщи, мешки под глазами и уставший вид.

А Елизавета тем временем кожей фарфоровой обладала, искусной и прекрасной. Девушек такой красоты нужно на фресках в храмах изображать, а не по школам таскать.

— Да, — вальяжно учебники обратно убрала и спину выпрямила.

Обычная челядь, обычное быдло. Елизавета слишком часто с такими сталкивается.

— Ты как со мной разговариваешь?

Елизавета глаза закатила, мысленно к удару приготовилась. Очередному скучному удару. А потом по старинке: кровь отмывать, новые шрамы рисовать.

— Как хочу так и разговариваю, — слабо улыбнулась. Решила Елизавета блондинку окончательно из себя вывести.

— Че ты сказала?

Кристина ждать не собиралась. Она кулаком в глаз девушки ударила.

Елизавета с усмешкой согнулась. Должна признаться, удар неплохо поставлен.

— Че лыбишься? — грозно Кристина ухмыльнулась, потому что превосходство мнимое чувствовала. — Нравится?

— Очень, — прошептала Елизавета, кровь сплевывая.

Потому что Кристина драться умела. Она ударом своим не только в глаз, но и в челюсть попала. А у Елизаветы ещё несколько минут есть чтобы вдоволь насладиться представлением.

А потом обратно в туалет, обратно лицо своё уродовать.

Кристина же на месте не стояла. Следующий удар в живот пришелся, коленкой, разумеется. Голову девушки к себе склонила, за волосы подняла, в глаза Елизаветы посмотрела. А там и страха нет. Только усмешка, только надменность.

Захаровой это не нравилось. Она Елизавету от себя оттолкнула с такой силой неведомой, чтобы та головой прямиком в стену улетела.

Елизавете Кристина понравилась. Потому что слов на ветер не бросает.

А время, к сожалению, вышло. Елизавета тут же лицо грустное состроила и в сторону туалете побежала.

А дальше как обычно: косметичка, косметика, шрамы.

Только вот Кристина необычная была. Не такая как все, скажем так. Она в стороне оставаться не любила. Она за девушкой направилась, чтобы по заслугам проучить.

— Что? — глаза округлила, когда Елизавету за грязным делом застала.

Та кисточку в тени фиолетовые макала и под глазом круг рисовала. Елизавета улыбнулась слабо, косметику поодаль отложила.

— Где? Где всё? — назад попятилась, убежать хотела.

Только вот дверь перед носом закрылась. Только вот Елизавета уже рядом неведомым чудом оказалась.

— Как тебя зовут?

— Кристина, — заикалась, но ответила.

И всё таки она обычная. Боится, кровь по венам гоняет, мечтает сбежать.

— Меня Лиза зовут.

Елизавета к шее блондинки наклонилась и поцелуй слабый оставила. А после ногтями острыми по волосам светлым провела, медленно на щеку положила.

Кристина ком в горле сглотнула, взгляд от карих глаз не отводила.

Елизавета к губам чужим припала, на вкус испробовала. Противные сигареты, противная бутылка водки, выпитая несколько дней назад. Елизавета умело языком орудовала, искусно. Потому что старше была, потому что знала, что делает.

А Кристина от страха поддалась. Она руки не поднимала, только на поцелуй неумело отвечала и молилась господу богу. Бежать хотела, спастись хотела.

Елизавета поцелуями шею чужую осыпала, жадно и страстно. Она ухмылку больше не скрывала и надменность в том числе.

А как только артерию нашла, тут же зубами в шею вцепилась, жадно кровь горячую поглощала. У Кристины она вкусная была. Прямо как губы.

Теперь Елизавете опять школу придется менять, опять из города уезжать, опять жизнь новую начинать.