СЧАСТЬЕ
Мы шутили и дурачились, как маленькие, и в разгар веселья я умудрилась размазать мороженое по щеке.
— Блин! Я вся испачкалась! — фальшиво возмутилась я, показывая на щёку. — Влад, сходи, купи салфетки, пожалуйста.
Влад вместо того, чтобы идти, посмотрел на меня с притворной серьёзностью, а потом вдруг наклонился и быстрым движением языка слизнул мороженое с моего лица.
Я замерла на секунду в шоке, чувствуя, как щека заливается огненным румянцем.
— Влад! Ты издеваешься?! — пискнула я, отскакивая от него.
Он рассмеялся — громко и искренне, его смех разносился по ночному парку.
— Я не ищу лёгких путей, Агаповка, — пояснил он, всё ещё смеясь.
Потом он встал, уверенно взял меня за руку и потянул за собой.
— Пошли. Без салфеток обойдёшься.
Мы пошли дальше по аллее, и я уже не обращала внимания на липкую щёку. Ладонь в его руке казалась самым правильным местом на свете. Ночной воздух, его смех и тепло его пальцев, сплетённых с моими, — всё это складывалось в ощущение полного, безмятежного счастья. Казалось, ни семейные ссоры, ни школьные драмы не могли нарушить этот хрупкий, совершенный миг.
— Влад, там есть будка для фоток! Давай туда сходим? — я потянула его за руку, указывая на ярко освещённую кабинку в конце аллеи.
— Ну, пойдём, — с лёгкой, покорной улыбкой согласился он, позволяя мне тащить себя за собой.
Мы втиснулись в тесное пространство будки, пахнущее старым картоном и пылью. Влад опустил монету, и кабина ожила, замигав разноцветными огнями.
— Готовься улыбаться, Агаповка! — предупредил он, притягивая меня ближе.
За три секунды до первого снимка он неожиданно повернулся и лёгкими губами коснулся моей щеки — именно того места, где было мороженое. Я взвизгнула от неожиданности, а вспышка в этот момент ослепительно вспыхнула.
На втором кадре я, красная, как помидор, пыталась оттолкнуть его, а он хохотал, крепко держа меня за талию.
На третьем мы просто смотрели в объектив — его подбородок лежал на моей голове, а я, наконец успокоившись, улыбалась в камеру счастливой, немного смущённой улыбкой.
На четвертом... он повернул моё лицо к себе и поцеловал. Уже не в щёку.
Через минуту из щели выползла длинная полоска с четырьмя снимками. Мы вышли из будки и стали разглядывать их под светом фонаря.
— Ничего себе... — прошептала я, глядя на ту самую, последнюю фотографию.
— Что, Агаповка, опять стыдно? — он обнял меня за плечи.
— Нет, — честно ответила я, прижимаясь к нему. — Вообще нет.
Я аккуратно оторвала тот самый, четвертый снимок, и протянула ему.
— Держи. На память. Чтобы не забыл, с кем у тебя самые дурацкие фото в мире.
Влад бережно взял фотографию, посмотрел на неё, а потом убрал во внутренний карман куртки, прямо у сердца.
— Постараюсь, — сказал он просто. И в его глазах было всё, что нужно было знать.
Я широко улыбнулась, поднимая на него глаза.
— Влад, можно я тебе кое-что расскажу? Но ты никому, слышишь, ни-ко-му не говори. Это большой секрет.
— Говори, — он сделал вид, что застегивает на губах молнию. — Я море по колено, а секреты — на дно.
Я понизила голос до конспиративного шёпота, хотя вокруг никого не было.
— Вообще... Лизе нравится Лихобабин. Можешь как-нибудь ненароком узнать, взаимно ли это?
Влад фыркнул и поднял бровь.
— Что это у вас за программа такая — «Давай поженимся»? Я что, теперь свахой работаю?
— Ну, Влад! — я толкнула его в плечо. — Ну пожа-а-алуйста! Она же моя лучшая подруга, а я вижу, как она на него смотрит, когда думает, что никто не видит.
— Ладно, ладно, уговорила, — он сдался с театральным вздохом. — В школе как-нибудь поговорю с ним. Только если он начнёт меня в дурку записывать, я всё тебе рассказывать буду.
— Справедливо, — рассмеялась я.
Мы снова пошли вперёд, и я почувствовала лёгкость. Было здорово — делиться с ним не только проблемами, но и такими вот глупыми, но важными секретами. Это значило, что мы стали по-настоящему близки.
— Влад, давай по домам? Уже почти полодиннадцатого, комендантский час в 23:00.
— Ага, пошли к мотику.
Довольная, я вприпрыжку схватила его за локоть и потащила за собой. Настроение взлетело до небес! Подойдя к мотоциклу, я быстро надела шлем и устроилась сзади. Мы поехали, и я, обняв его, смотрела на горящие фонари, прокручивая в голове всю нашу прогулку. А вспомнив поцелуй в фотобудке, снова почувствовала, как заливается румянцем.
Как только мы подъехали к дому, я сняла шлем и отдала его Владу. Я слезла с мотоцикла, он тоже снял шлем, и... мы снова поцеловались. Ну а как иначе? Крепко обнявшись на прощание, мы расстались, и он уехал.
Счастливая, я поднялась в квартиру. Ругань за стеной всё ещё продолжалась, но сейчас мне было не до неё. Лишь на секунду стало грустно от мысли, что обычно я должна быть дома к девяти, а сегодня родители даже не поинтересовались, где я. Но я быстро отогнала эту мысль.
Я зашла в комнату, быстро переоделась в пижаму, заплела косу и плюхнулась на кровать, набирая Лизу.
— Алло, Лиза!! У меня для тебя новость!!
— Я вся во внимании!!
Я подробно, с мельчайшими деталями, рассказала ей всё — и про прогулку, и про Влада, и заодно упомянула про её симпатию к Антону Лихобабину.
— Ну, как-то так. Влад сказал, что попробует ненароком выяснить.
— ЧТО?! Серьёзно?! Урааа!! Я самая счастливая!!! — завизжала она в трубку.
Я рассмеялась.
— Лизок, я спать уже хочу. Спокойной ночки!
— Давай, нюша, спокойной!!
Перед сном я написала Владу.
Я: Что делаешь?
Влад: Лежу, а ты?
Я: Я тоже. Я наверное спать лягу. Спокойной, Влад ❤️
Влад: Спокойной ночи, малыш.
Увидев это ласковое слово, я выключила телефон и прижала его к груди. Щёки снова запылали. Улыбаясь во весь рот, я поставила телефон на зарядку, укуталась в одеяло и начала засыпать, представляя, что завтрашний день будет ещё лучше..