Глава 9. Ты меня видишь?..
Ты меня видишь?..
На следующий день я встретилась с Серебряковой - прямо у нас в подъезде. Я выносила мусор, надев огромные папины шлепанцы, потому что лень было искать свои, а она, судя по всему, выходила из квартиры Матвеевых. И в своем очередном воздушном платье - на этот раз нежно-кофейном - снова напоминала принцессу. А я в папиных тапках да с мусором в руках почувствовала себя бомжом.
- Привет, - сказала она мне. Глаза у нее были грустные.
- Привет, - замерла я со своим огромным мусорным пакетом. Тотчас вспомнилось, как Данька ее целовал.
- Мама-то не заругает, что пришла сюда? - спросила я.
- Она не знает, - ответила Каролина и отвела взгляд в сторону.
Кажется, за маму ей было действительно неловко. И я смягчилась. Разве мы отвечаем за своих родителей?
- Извини еще раз за платье. Я тебя не видела, - сказала я.
- Я знаю, - кивнула Серебрякова. - И тебе не надо извиняться, Даша. Это я хотела извиниться.
- За что? - удивилась я.
- Из-за меня Даня на тебя накричал вчера. Извини. Просто... То платье, оно мне очень дорого, и я... Вот заплакала. Прости, - повторила она. Голос у Серебряковой был несчастный. И в глазах снова появились отблески слез.
В это время совершенно не вовремя из-за двери выглянула мама и, увидев меня с Каролиной, сказала:
- Даша, к тебе подруга пришла? Нечего в подъезде стоять. Заходите в квартиру.
И она пригласила Серебрякову к нам. Я спешно выкинула мусор и прибежала в свою комнату, где Каролина уже ждала меня, сидя на краешке дивана. Руки у нее были сложены на коленях, и глаза покраснели еще больше. Я почувствовала себя странно. Вроде бы я должна ее ненавидеть за поцелуй с Даней, но почему-то Серебрякову было жаль.
- Понимаешь, это платье... последний подарок моей бабушки, - призналась она. - Поэтому я так и отреагировала. А Даня подумал, что это ты меня облила. Я приходила к нему сказать, что это не так. А потом встретила тебя.
- Ох, понятно, - вздохнула я, вертя в руках телефон. - А бабушка - она...
- Да, ее не стало, - опустила глаза Каролина.
- Соболезную, - искренне сказала я.
Мы немного помолчали. Я не знала, что говорить, да и она тоже. Паузы в разговорах я ненавидела - всегда чувствовала себя ужасно неловко. Поэтому, чтобы скрасить молчание, я решила принести что-нибудь попить. Бросила телефон на диван и ушла.
Когда я вернулась, Каролина все так же сидела на краешке дивана и взгляд у нее был отсутствующим. Она поблагодарила меня и сделала несколько глотков холодного персикового сока. А потом вдруг спросила:
- Даша, скажи, тебе нравится Даня?
Я едва не закашлялась от неожиданности.
- Нет, конечно, - заявила я. - С чего это он должен мне нравиться? Идиот обыкновенный.
Всю ночь Ленка убеждала меня, что Матвеев мне нравится, и я сама стала склоняться к этому и даже призналась себе, что, кажется, ревную. Но признаваться в своих чувствах какой-то там Серебряковой я не собиралась! Какая ей вообще разница? Положила на Матвеева свой наглый, хитрый глаз?
- А он относится к тебе как к младшей сестренке, - улыбнулась Серебрякова.
Я дернула плечом.
- Думаю, он относится ко мне не как к младшей сестренке, а как к домашнему животному, с которым заставляют гулять родители, - фыркнула я.
- Даниил тепло говорит о тебе. Не сердись на него.
Даниил! Его так только наша классная называет на торжественных мероприятиях да мама, когда злится. Вот умора!
- А тебе он нравится? - прямо спросила я.
Серебрякова опустила ресницы.
- Да, - тихо сказала она. - Ты не будешь против, если мы начнем встречаться?
Я со стуком поставила свой стакан на стол. Этот вопрос рассердил меня. Я столько злилась последнее время, что сама себе напоминала ведьмочку.
- Чтобы встречаться, вам не нужно мое разрешение. Хотите - встречайтесь. Я-то здесь при чем?
- Я спросила на всякий случай... Не злись, пожалуйста, - явно уловила мое настроение Каролина.
- Я не злюсь. Просто не понимаю, зачем тебе мое разрешение.
- Даша, я действительно воспринимаю тебя как его сестренку. Как и сам Даниил. И хочу с тобой подружиться, - дотронулась до моего предплечья Серебрякова.
Я выдавила из себя улыбку.
Она ушла, оставив недопитый стакан сока на столе и раздрай в моей душе. Не знаю, что на меня нашло, но я так разозлилась, что схватила подушку и стала колотить по ней кулаками, выплескивая все свои темные чувства, дерущие душу. Сестренка?! Всего лишь младшая сестренка?! Да пошел ты, Матвеев, в клоунскую нору!
Оставив подушку в покое, я полезла в телефон и написала Дане сообщение. Стерла. Потом написала еще одно. И тоже стерла. Сначала я хотела сказать ему, как мне безумно обидно, что он стал встречаться с Серебряковой, что целовал ее на виду у всех, что наорал на меня. И даже что я хочу гулять с ним. Но я не смогла. «Какой ты идиот. Бесишь. Иди к своей Каролиночке!» - вот на что хватило у меня смелости. И в конце я поставила его любимый блюющий смайл.
Ответ от него прилетел мгновенно. «Вот как. ОК», - написал он. А спустя пару минут Матвеев прислал еще одно сообщение: «Передай Скотскому, что ему не жить. Найду и выбью все дерьмо». Сказать, что я обалдела, - ничего не сказать! Стоцкий мне совершенно не был нужен с его пивным запашком и глупой болтовней, и общаться с ним я не собиралась. Однако говорить об этом Клоуну я не стала. А потому напечатала: «Хорошо, я передам это Артему».
В этот день мы больше не связывались. И на следующий - тоже. Впервые после ссоры мы с Даней не общались так долго. Он не писал, не звонил, не приходил, не звал меня гулять... И я ужасно нервничала. Раньше Матвеев всегда был рядом, несмотря ни на какие наши ссоры. И я привыкла к нему. А теперь он пропал. Просто пропал, оставив меня одну! Сначала я злилась, потом плакала. И вечером следующего дня решила все-таки пойти к нему и помириться перед поездкой в деревню.
Этот шаг дался мне нелегко. Я с трудом усмирила свою гордость. Я даже была морально готова извиниться перед Даней - вот как я низко пала! Когда я пришла к Матвеевым, оказалось, что Даня в душе. Тетя Таня отправила меня в его комнату, и я уселась за стол, на котором всегда дарил порядок - книжка к книжке, карандашик к карандашику. Матвеев, в отличие от меня, ценил порядок и четкость и любил подчеркнуть, что я - настоящий товарищ Свалка, а он - нормальный человек.
Я откинулась на спинку стула, вертя в пальцах телефон. Его спальня была мне так же знакома, как моя собственная, - я приходила сюда тысячи раз! А Даня тысячи раз бывал в моей спальне. У нас даже существовало негласное правило - мы можем брать друг у друга в комнате все что угодно, кроме вещей из шкафа. Поэтому когда мой взгляд упал на черный лаковый блокнот на пружине, я без всякого стеснения взяла его в руки. Раньше я у Дани этого блокнота не видела, и мне стало интересно полистать его.
Листы были исписаны его мелким убористым почерком, который нормально понимали только он, я и наша учительница по русскому языку и литературе. Я пролистала блокнот и открыла на одной из страниц, попав на... стихотворение. Не знаю, зачем я стала читать его.
Ты меня видишь? Я здесь.
И смотрю на твою улыбку.
Между нами все очень зыбко.
Но я твой - абсолютно весь.
Ты меня слышишь? Я тут.
И шепчу тебе нежные фразы.
Хоть я понял это не сразу,
Но в душе моей чувства растут.
Ты меня любишь? Я - да.
Наши звезды сошлись, совпали
До последней мельчайшей детали.
Я с тобой. Вечно твой. Навсегда.
Я дочитала стихотворение до последнего слова, не веря, что Даня сам сочинил его, и в это же время дверь распахнулась, и в комнате появился он. В одних бриджах, с мокрыми волосами и полотенцем, перекинутым через плечо, на котором блестели капельки воды. Увидев меня, он замер. Его взгляд метнулся к блокноту в моих пальцах, затем - к моему лицу. Даня понял, что я прочитала стихи. Он бросился ко мне, вырвал блокнот из рук и закричал:
- Что ты тут делаешь?!
- Я просто...
- Убирайся отсюда! И никогда не смей трогать мои вещи!
Даня был в ярости. Я никогда не видела его таким - отчаяние и ярость, вот что было на его лице.
- Прости, я... Я не хотела!
- Какая мне разница! Не хотела, но сделала. Уходи! Уходи.
Его эмоции каким-то странным образом передались и мне. Я вспыхнула.
- Ты пишешь своей Каролине классные стихи. Но не бойся, я никому об этом не расскажу.
- Да, - криво улыбнулся он. - Я пишу их Каролине. И если ты откроешь свой рот...
Дослушивать его я не стала. Просто ушла. И заплакала в своей комнате. Он мне не нравится. И точка. Я терпеть его не могу! Урод.
С того дня все стало по-другому. Мы думаем, что наши судьбы меняют глобальные события. Но зачастую это не так. Ссоры, недомолвки, обиды, ложь, страх - вот что меняет жизнь раз за разом, мгновение за мгновением. И наши жизни это тоже поменяло.