1 глава
Чикаго. Июнь 2007 года
Минуя католическую церковь на территории кладбища, по тропинке спешным шагом идёт элегантно одетая женщина. На голове красуется шляпка, с вуалью прикрывающая верхнюю часть лица. Одной рукой она ведёт за собой девочку пяти лет, второй несёт букет белых роз. Их путь лежит в сторону могил.
Мысли женщины находятся далеко от этого места, она думает о том, что сделала и чего не успела. Чувство вины стальными тисками сжимает внутренности. Её душа горит в агонии, не представляя, как дальше жить с тяжким грузом, от мук совести. Одна её часть отказывается принимать происходящее. Другая твердит взять себя в руки. Этого не могло произойти! Только не с их семьёй! После всех пройдённых испытаний, почему именно её Бог испытывает таким образом? За какие грехи? Какая мать сможет пережить потерю собственного ребёнка?
Она ругает себя за потерянные в глупых ссорах и обидах годы. Считает плохой матерью, раз не смогла воспитать дочь сильной. Значит недостаточно любила своё чадо, слишком была строга и не понимала мысли и чувства собственного ребёнка.
Не смогла уберечь от роковой судьбы, не поддержала в трудный момент. Если бы поддержала, обняла, успокоила, всё могло бы быть по-другому. Из-за гордыни не осталась рядом. Здесь некого винить кромесамой себя.
Девочка с интересом вертит своей маленькой рыжей головой по сторонам, в таком месте она ещё никогда не бывала. Её белое пышное платьице колышется от еле поспевающего шага за женщиной.
— Ба, а почему этот дом такой странный? — с любопытством в голосе спрашивает малышка, показывая пальцем, на интересующий её объект.
— Это церковь.
— Ба, а что такое церковь? — хлопая длинными ресницами, девочка с ещё большим вниманием начинает разглядывать дом, с интересным на её взгляд названием.
— Я тебе потом расскажу, — тяжело вздыхая, безучастно отвечает женщина внучке.
На пару минут раздосадованная девочка замолкает, и надув губы решает обидеться на бабушку за то, что она не хочет рассказывать сейчас. Почему взрослые всё знают, но не хотят делиться?
Вокруг звенящая тишина, слышен только стук каблуков и топот маленьких ножек. Солнце стоит в зените, ласковый июньский ветерок колышет ветви деревьев. Малышка замечает, что кроме них вокруг больше никого нет.
— Ба, а почему здесь нет людей? — детское любопытство берет вверх над обидой.
— Есть, но мы их не видим, — тщательно подбирая слова, поясняет женщина, чтобы не пугать ребёнка.
— Ты врё-ё-ёшь! Невидимых людей не бывает! — не унимается малышка изворачиваясь во все стороны, чтобы увидеть невидимок.
—Юля, прошу тебя, не вертись, — спокойным, но требовательным тоном обращается она к ребёнку, смотря сверху вниз, — мы почти пришли.
— К кому?! — изумлённо спрашивает малышка, округляя свои красивые глазки.
С комом в горле и раздирающей болью в груди, женщина ответила:
— К твоим маме и папе.
— Ура-а-а! — восторженно кричит Белла, вырывая свою ручку из взрослой ладони. — Мы к маме и папе идём! — мгновенно начинает прыгать на месте и хлопать в ладоши.
С минуту женщина молча, наблюдает за восторженным всплеском внучки. Организм истощён морально и физически, проводить воспитательную беседу — нет сил. Единственная причина, по которой она цепляется за жизнь — маленькая, беззащитная Юля. Смотря на этого счастливого белокурого ангела, в этот самый момент женщина даёт себе слово быть сильной ради внучки. Клянётся уберечь её от жестокого мира, который забрал родную кровиночку. С ней она не допустит тех же ошибок. Юлия — её путь искупления, перед дочерью.
Протянув руку успокоившемуся ребёнку, женщина продолжает идти уверенным шагом. Юля затаив дыхание, предвкушает встречу с родителями. Как давно она их не видела! Как сильно соскучилась!
— Пришли, — ступая по мягкому газону, они останавливаются у двух могил, расположенных поодаль остальных. Раскинувшиеся ветки дуба, скрывают могилы от палящего солнца.
— Ба, я их не вижу. Ты опять шутишь? — возмущается девочка.
Пятилетняя Юля ещё не ходит в школу, поэтому не может прочесть выгравированные надписи на надгробиях.
«Роберт Гаврилин. Годы жизни 25.01.1961 — 17.05.2001. Вечная память.»
«Луиза Гаврилина. Годы жизни 03.03.1969 — 20.05.2001. Ты всегда в наших сердцах»
НАШИ ДНИ
Тишину в операционной нарушает только звук монитора наркозно — дыхательного аппарата ивл, отражающего жизненно важные показатели организма. У пациента диагностировали поликистоз в сочетании с почечной недостаточностью.
Мистер Паркер провёл поистине удачную операцию по удалению почки. Идеальная работа, мысленно подмечаю, как и всегда! Однако риски после операции остаются. Завершающим этапом я подаю пинцет с тампоном доктору для обработки швов. После чего анестезиологи увозят пациента в реанимацию, а я принимаюсь собирать использованные инструменты в специальные боксы, и отношу в стерилизационную — коллегам для обработки.
На сегодня моя смена окончена. Придя в помещение для медицинского персонала, наспех складываю в сумку хирургическую форму. Мышцы спины ноют от каждого движения, но я стараюсь не обращать внимание на боль. Усталость стала лучшим другом, с тех самых пор, как я встала на путь медицины.
С наслаждением снимаю тугую резинку, физически ощущая, как болят корни волос, массирую кожу головы с облегчением выдыхая. Эта смена была особенно трудной, одна только операция по стабилизации позвоночника длилась почти пять часов. Светодиодные лампы освещают пространство насыщенно белым светом, снимаю униформу и складываю, затем закрываю свой шкафчик на ключ, достав верхнюю одежду. Надеваю любимую плюшевую куртку, закидываю сумку через плечо и выхожу из помещения, прощаясь с коллегами, которые встречаются по пути.
Ассистируя уже несколько месяцев в клинике при университете, до сих пор не могу привыкнуть к тому, что я настоящий медик, а не просто студентка. На губах расплывается счастливая улыбка, от собственной значимости. С самого детства, после гибели родителей моей главной мечтой было помогать людям, спасать человеческие жизни.
Я грезила, стремилась к медицине всем сердцем. Бабушка отговаривала, предлагала поступить на архитектора в Иллинойский Университет Чикаго, продолжить то, что когда-то начала мама. Я не смогла. Не захотела повторять путь, где каждый уголок, каждая аудитория будет напоминать о трагедии нашей семьи. Представлять, как когда-то тут училась моя мама. Общалась, дружила, веселилась...
— Уже уходишь Джули?— практически у самого выхода хирургического отделения, мне преграждает путь Итан. С самодовольным выражением лица он делает акцент на последнем слове. Меня передёргивает от того, как пошло оно звучит из его уст.
Большую часть времени, в рабочие будни стараюсь игнорировать его персону, пропуская мимо ушей гнусные реплики в свой адрес. Нет, не потому что не могу постоять за себя, просто не хочу опускаться до его уровня. Мы не поладили с первого дня, как я пришла ассистировать в этой клинике при университете, взяв небольшой перерыв в учёбе. Это огромная возможность для студентов старших курсов, чтобы повысить свой профессионализм. Итан тот тип людей, что, найдя свою жертву, он будет мучать её при любом удобном случае.
— Да, моя смена окончена, — пытаюсь обойти, но Итан издевательски повторяет мои движения, блокируя проход. — Буду благодарна, если уйдёшь с дороги.
Внутри начинает закипать раздражение, поражаюсь, как он дожил до тридцати лет, оставшись умом в возрасте подростка.
— Итан! — словно гром среди ясного неба звучит грозный голос старшей медсестры. — В операционную!
Закатив глаза, он спешно удаляется, сделав недовольную гримасу. Я в свою очередь с благодарностью шлю воздушный поцелуй Мэл — своей спасительнице.
Двери лифта плавно открываются в холле первого этажа, взглядом нахожу нужного мне человека. Приятное тепло растекается волной по всему телу. Брайан стоит, небрежно облокачиваясь о стену, скрестив руки на груди. Его светлые волосы слегка растрёпаны. С безразличным видом он листает, что-то в телефоне. В дни, когда моя смена заканчивается ночью, Брайан провожает меня домой. С моим выходом на работу, эти ночные прогулки стали практически единственным нашим времяпровождением вместе.
После смерти родителей, бабушка забрала меня к себе. Брайан жил по соседству, так мы и познакомились, став неразлучными друзьями. Он героически защищал меня от мальчиков, а я в свою очередь ревностно не подпускала к нему других девочек. Улыбка непроизвольно появляется на моих губах при воспоминании о том беззаботном времени. С возрастом наша дружба переросла в нечто большее.
Заметив моё приближение, Брайан отталкивается от стены, и идёт на встречу, раскрывая руки для объятий. Серая куртка подчёркивает его глаза, цвета морской волны.
— Привет малышка, — ласково произносит он, заключая меня в крепкие объятия.
— Привет, — шепчу я, прижимаясь к мужской груди. Родной запах обволакивает и позволяет забыться в моменте. Брайан оставляет полный нежности поцелуй на моей щеке.
Держась за руки, как влюблённые подростки, выходим на улицу. Лёгкие заполняет осенний воздух, я жадно вдыхаю, наслаждаясь осенней свежестью. Щёки мгновенно розовеют от прохлады, мужская ладонь согревает мои пальцы.
Застёгиваю куртку до самого верха, жалея, что не взяла с собой тёплый шарф. Несмотря на холод — осень моё любимое время года. Именно в эти мгновения, когда Чикаго окрашивается в яркие цвета, я чувствую уют. Вечером заворачиваюсь в плед и пересматриваю Гарри Поттера, с кружкой горячего какао в руках.
Брайан бережно снимает тяжёлую сумку с моего плеча.
— Милая, у тебя там что, кирпичи? — смеётся он, демонстрируя ямочки на щеках. — Как дела? Рассказывай, как прошла смена?
— Плодотворно, — зеваю, прикрывая рот рукой, — только спать сильно хочется.
— Мой герой! — целуя в макушку, Брайан отпускает мою ладонь, и прижимает к себе, обнимая за плечи. — Я скучал.
Не спеша, прогулочной походкой, направляемся в сторону дома, купив по пути кофе на вынос. Я держу его под руку, рассказывая, новости, но не упоминая об Итане. Горячий напиток обжигая, согревает теплом продрогшее тело. Рядом с Брайаном на душе становится спокойно, мысли, что тревожили в течении дня улетучиваются. Его светлая аура обволакивает, успокаивая. Мы обмениваемся последними событиями, произошедшими за мою двадцати четырёхчасовую смену. Время в клинике пролетает незаметно, работа кипит, не давая скучать и прозябать в телефоне. Грустно вздыхаю, вспоминая, что скора снова придётся вернуться на учёбу, на время позабыв об ассистировании.
— Чуть не забыла! — спохватилась я на полпути. — Бабушка приглашает тебя завтра к нам на ужин.
— В жизни так никого не боюсь, как миссис Уотсон.
— По этой причине, отказаться ты не мо-о-же-ешь, — смеюсь я, протягивая последнее слово, — иначе Мередит тебя убьёт!
Бабушка выглядит, как минимум на пятнадцать лет моложе своего возраста, поэтому иногда в шутку позволяет называть себя по имени. Но не знает, что порой я называю её так и за глаза.
— Вынужден, — с прискорбным лицом заявляет он, — не хочу оставлять тебя вдовой в самом рассвете сил, — пихаю Брайана в бок локтем.
— Я не стану вдовой, — прикладываю палец к подбородку, придавая больше задумчивости виду, — мы ведь не женаты.
Брайан резко останавливается, разворачиваясь ко мне лицом.
— Юля! — мужской взгляд полон серьёзности, от былого веселья не осталось и следа. — Я готов жениться на тебе прямо сейчас.
Его порыв настолько обескуражил, лишив меня дара речи.
— Знаю, Брайан, я...
Не дав мне закончить фразу, Брайан решительно произносит уверенным голосом.
— Прошу, давай не будем тянуть. Юль, я люблю тебя больше всего на свете! — в подтверждении слов он обхватывает моё лицо руками, наклоняется прижимаясь своими губами к моим.
Моё сердце отбивает чечётку, ударяясь о грудную клетку. Поцелуй опьяняет, не давая здраво мыслить. Брайан тем временем опускает руки на мою талию, прижимая к себе крепче. Тело плавится в мужских объятиях.
— Сбежим сейчас? Вместе. Только ты и я! — охрипшим голосом требовательно произносит он, отрываясь от моих губ. — Поженимся тайно?
Холодный порыв ветра отрезвляет меня, выводя из транса. Способность мыслить здраво возвращается. Отстраняясь, беру его руки в свои ладони, пытаясь немного умерить пыл.
— У нас был уговор, помнишь? Не спешить, — пытаюсь мягко донести, свою мысль.
— Нет Юля, — Брайан делает шаг назад, вырывая свои руки, — это не наше решение. Ты взрослый человек, способный распоряжаться своей жизнью самостоятельно! — неосознанно я съёживаюсь под холодным взглядом любимого человека.
Намёк в сторону бабушки.
Когда нам было по семнадцать лет, мы поняли, что между нами нечто большее, чем просто дружба, окрылённый любовью Брайан сделал мне предложение руки и сердца.
Не веря своему счастью, в тот день я стрелой летела домой, желая, как можно скорее поделиться радостной вестью с бабушкой.
Выслушав без единой эмоции, она посадила меня перед собой, и без колебаний расставив все точки над «i».
Я, молча слушала, не перебивая:
«— Заруби себе на носу раз и навсегда, всё то, что я сейчас скажу девочка, — голос Мередит в тот день был особенно холоден.
Я чувствовала себя провинившимся котёнком, съёжившись под её орлиным взглядом.
— На данный момент то, что происходит между вами — страсть. — мои щёки залились румянцем, неловкость словно сковала всё тело, я сидела неподвижно. — Ты не дружила и не общалась близко с другими парнями кроме Брайана. Вы выросли вместе, поэтому сейчас для повзрослевшей тебя он центр вселенной, — но разве это плохо, не осмелилась спросить я?
— Не спорю, ваши чувства могут перерасти в нечто большее. Он хороший парень, но я не позволю тебе совершить ошибку Юлия. Ты молода, в твоей жизни будет ещё много парней, — отрицание мощной волной прошлось по моему телу, мне не нужны другие парни.
Мне нужен только один.
— Не губи себя браком в столь юном возрасте, — голос бабушки дрогнул, в нём было столько боли и невысказанности, что слезы невольно навернулись на глаза.
Я чувствовала себя опустошённой. Неужели мы с Брайаном, так сильно ранили её чувства?
— Запомни, сначала ты оканчиваешь школу, затем университет. Пока я не увижу твой диплом на руках, не дам благословения. До тех пор разговоры о замужестве в этом доме не поднимаются. Ты уяснила?»
В тот вечер, после воспитательной беседы, бабушка закрылась в своей комнате и не выходила до следующего дня. Я слышала, как она плачет, в этот момент сама рыдая в соседней комнате. Жгучая волна стыда накрыла меня с головой, из-за того, что я её так сильно огорчила своей ветреностью.
С тех пор прошло 5 лет, подобный разговор больше не поднимался. Я чётко уяснила позицию Меридит.
Несмотря на то, что я единственная кто у неё осталась, поблажек в моём воспитании не было. Бабушка не отказывала ни в чём, покупая все самое лучшее, но взамен требовала послушания, уважения и прилежности в учёбе. Я была беспроблемным ребёнком, так происходит, по сей день.
— Прошу, давай не будем ссориться, хорошо? — я смотрю на Брайана потухшим взглядом, настроение окончательно испортилось. Меньше всего хочется выяснять отношения ночью, посреди улицы.
— Твой ответ — нет?
— Я люблю тебя сильнее жизни, но не могу пойти против воли бабушки, понимаешь? — меня огорчает то, что приходится объяснять очевидные вещи. Обхватываю себя руками пытаясь унять мелкую дрожь по телу.
За свою жизнь бабушка пережила не мало, трудностей, которые не смогли её сломить, а напротив, закалили. После страшной потери единственной дочери, она была вынуждена заниматься моим воспитанием. Эта женщина поистине великая.
Я безгранично благодарна и никогда не смогу отплатить за то, что она посвятила свою жизнь мне. Сердцем я понимаю желание Брайана создать семью, но, если бабушка хочет моего замужества после окончания университета, так оно и будет.
Брайан, молча, смотрит на меня бесстрастным взглядом, словно потерял интерес.
— Пошли, — кивком головы даёт понять, чтобы я шла первая.
Быстро отворачиваюсь, чтобы он не видел собравшихся в глазах слез и ухожу на ватных ногах. По щекам текут слезы, обида душит. Почему я должна разрываться между двумя самыми дорогими людьми, словно меж двух огней? Еле сдерживаюсь, чтобы не перейти на бег.
По отдалённому звуку шагов, сквозь ночную тишину понимаю, что он идёт, следом. На душе скребут кошки, закрадываются мысли, что я не права. Брайан просто любит меня и хочет большего, чем то, что у нас сейчас есть. Он заботливый, понимающий, всегда поддержит и придёт на помощь. Сюрпризы, дорогие подарки и цветы без повода. Становится паршиво от собственного эгоизма, я не заслуживаю его.
В висках начинает пульсировать, что я несправедлива. Останавливаюсь посреди пустой улицы, с желанием помириться.
— Прости, — бурча себе под нос, всхлипываю я, оборачиваясь. Брайан идёт сзади, на другом конце улицы. Ничего себе, какое между нами оказалось большое расстояние!
Всматриваясь замечаю, как его лицо вытягивается от удивления, глядя за мою спину, в этот момент я слышу визг шин и оборачиваюсь на звук. Тонированный минивен тормозит около меня. Трое крупных мужчин в черных масках, выскакивают из него направляясь в мою сторону. Всё происходит в считанное мгновение.
— Юля беги! — слышу отдалённо голос Брайана, словно нахожусь под водой. Срываюсь со своего места к Брайану, он бежит мне на встречу, протягивая руку. Из горла вырывается крик страха, адреналин мощной волной растекается по венам. Происходящее вокруг, кажется нереальным.
Я не успеваю добежать к Брайану, крепкая пара мужских рук ловко хватает меня со спины, поднимая над землёй.
— Отпустите! — я извиваюсь, пытаясь вырваться из стального захвата, — Помогите! — истошно кричу изо всех сил, не разбирая собственных слов от волны шока.
Судорожно хватаю ртом воздух чувствуя, что начинаю задыхаться от нехватки кислорода.
— Пусти её ублюдок! — двое оставшихся громил скручивают Брайана, ударяя прикладом по голове. Он обмякает в их руках, как тряпичная кукла.
— Нет, Брайан! — истошно воплю осипшим голосом.
Громила в несколько шагов преодолевает путь к машине, и не церемонясь швыряет меня внутрь. Я не успеваю выставить руки перед собой для смягчения падения, и со всей силы ударяюсь лобной частью головы о противоположную сторону пустого фургона. Плюс ко всему тупая боль пронзает ещё и живот в момент приземления, из лёгких будто весь воздух выкачали. В глазах начинает темнеть, понимаю, что теряю сознание, остатками разума пытаясь зацепиться за ускользающую реальность. Нельзя отключаться Юля держись.
Тьма накрывает меня...