Глава 18
Я проснулся в пять утра. До сигнала будильника оставался еще целый час, но спать уже не хотелось. Я приподнялся на локтях и осторожно, стараясь не разбудить обнимающего меня Тимура, снял с себя его тяжелую руку, посмотрел на бородатое лицо и мерно поднимавшуюся грудь, вновь уронил свою голову на подушку и уставился в потолок. Слишком уж яркими и пошлыми были всплывающие в памяти картинки. Андрюхина истерика как будто сняла с нас с Тимуром все ограничения и запреты, мы с ним были резки и порывисты, трахались, словно в последний раз, и свидетелями тому были засосы на моей шее, царапины на его спине и наша порванная одежда.
А еще мы с ним долго разговаривали. Тимур делился своими воспоминаниями, а я – своими. И я еще никогда не чувствовал такой душевной близости с ним. Даже Андрюха не был со мной так откровенен. С зайцем нас связывало сильнейшее обоюдное притяжение и, как следствие, постель. А вот связь с Тимуром находилась совсем на другом уровне. Я, наверно, мог бы назвать его своим другом, с которым к тому же можно и спать. Зашибатый, кстати, друг – и выпьет с тобой, и выслушает, и в жопу выебет. Жаль, что сам не дает, но это всего лишь вопрос времени! В последнее время идея нагнуть Тимура не давала мне покоя, и я никак не мог понять, к чему бы это. Андрюхина задница была куда привлекательнее для меня, но инстинкт первопроходца звал меня вперед. Если драконище был первым парнем, побывавшем у меня сзади, почему я не могу сделать то же самое с ним? И я хотел трахнуть его непременно до выписки зайца из больницы, потому что при нем Тимур стопроцентно откажет мне. Это я знал наверняка.
Встав с кровати, я пошел умываться, а когда вышел из ванной, то застал Тимура на кухне, голого и сонного. Он сидел на стуле, широко расставив ноги, и улыбнулся при виде меня. А я, как ни странно, залип на его обнаженной фигуре. И его тело почему-то не казалось мне слишком большим и волосатым, как раньше. Разве драконище может быть другим? Он такой, какой есть!
Я сел рядом с ним, взял чашку с кофе и сделал глоток.
- Как спалось? – спросил он.
- Хорошо, - ответил я.
- Просто хорошо и всё?
- А ты что хочешь услышать? – усмехнулся я. – Если б дал себя трахнуть, то было бы просто заебись!
- А тебе всё неймётся, да?
- Да, - произнес я, глядя ему прямо в глаза. Тимур не отвел взгляда, и меня тут же бросило в жар.
- Может, я просто не готов к этому морально?
- Так ты скажи, я помогу расслабиться!
Он потянул меня за руку, усадил к себе на колени и обхватил мою задницу своими широкими и теплыми ладонями.
- Мне пока и так неплохо, - прошептал драконище и потерся бородатой щекой о мою грудь.
- Ты так говоришь из-за Андрюхи?
- Нет, конечно! При чем тут он?
- Ну мало ли? Он злится, а ты, например, решил отыграться на мне.
- Хм, неплохая теория, но в корне неверная. Я сплю с тобой, потому что ты нравишься мне. С тобой хорошо. Зачем портить это сомнительными экспериментами?
- Я мог бы сказать тебе то же самое, когда впервые согласился дать тебе в жопу.
- Тебя никто не тянул за язык.
- Я просто был пьян.
- А что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, да?
Я мог бы возразить ему, но мой боец красноречиво приподнял голову, и Тимур заметил это. Блин!
- У тебя встал, потому что ты подумал об этом? – хриплым голосом спросил он.
- А о чем ещё я могу думать, когда ты мнешь мою задницу? - проворчал я.
- Мне прекратить?
- Нет.
- Уверен?
- Блять... - вылетело из моих уст, прежде чем я накрыл его губы своими.
Мы с Тимуром трахались прямо на кухонном столе. Я едва успел убрать чашки с кофе на столешницу, иначе мы точно расхерачили бы их. Во время секса я успел мысленно заценить стол, который делал своими руками, и даже похвалить себя – на таком можно было хоть танцевать, не боясь сломать его. И трахаться тоже. Тимур ритмично входил в меня, а я лежал на спине, закинув ноги на его плечи, и любовался его бородатым лицом и волосатым торсом.
Он кончил первым, а когда вышел из меня, то встал на пол на колени и поманил к себе пальцем. Я сперва даже не поверил в то, что происходит, но Тимур действительно позволил спустить ему на лицо. Пока я дрочил, драконище ласкал языком мои яйца, но как только я подошел к финишу, он зажмурился, обхватив ладонями мои бедра. Меня затрясло, и я выстрелил прямо на его черную бороду. Дождавшись, пока мой поток иссякнет, он заглотил мой член, и меня чуть не скрутило от остроты ощущений.
- Ты сумасшедший! – сказал я ему, без сил упав на стул.
- Может, после этого ты перестанешь думать о моей заднице? – усмехнулся он, встав на ноги.
- Вряд ли.
- Значит, придется вечером ехать к зайцу и выписывать его из больницы в срочном порядке! По сравнению с его задницей моя точно проигрывает.
- С чего ты взял? – спросил я, притянул мужика к себе и сжал его крепкие ягодицы. – Может, мне нравятся такие?
- И давно?
- Не знаю. Может, и недавно. Какая разница?
- Тигра, ты озабоченный!
- Сказал тот, кто сосал у меня минуту назад, - приподнял я бровь.
- Пиздюк!
- К тому же утверждал, что не любишь утренний секс, - продолжил я.
- Ах ты!..
- Но ко мне подвалил первым. И кто после этого озабоченный?
Он обхватил меня руками, приподнял над полом и крепко поцеловал.
- Вечером продолжим, понял? – сказал Тимур, поставив меня на пол, а сам ушел в душ.
А я, улыбаясь, налил себе еще одну чашку кофе. С каждым днем наши отношения становились всё интереснее и интереснее.
Несмотря на утренний секс, в цехе я появился чуть ли не за час до начала рабочего дня в самом хорошем расположении духа. Мне всегда нравилось приезжать рано, когда и в бытовке, и в производственном помещении царила тишина, можно было спокойно переодеться и выпить чаю, без лишней суеты просмотреть чертежи на текущий заказ и вообще просто посидеть и подумать о насущных делах, а потом пойти в цех, первым запустить рейсмус или фрезер и выполнить все необходимые операции, не ожидая своей очереди.
Табуреткин в первые же дни вычислил время, в которое я прихожу, и тоже стал появляться рано. Этот день не был исключением. Я сидел на скамейке и снимал джинсы, когда заметил, как пацан заходит в раздевалку.
- И чего тебе не спится? – удивился я.
- Беру пример с тебя! – с лыбой до ушей ответил Лёха.
- А мог бы поваляться лишний час в кровати.
- Если я выйду из дома позже, то попаду в пробку и опоздаю. Поэтому выхожу раньше. Лучше тут посидеть, чем попасть Михалычу под горячую руку.
- Ну если так рассуждать, то ты прав. Раньше – не позже.
- И есть время с тобой поболтать, Денис Валерич.
- А со мной-то какой интерес? Тебе со сверстниками общаться надо, я старше тебя почти в два раза.
- Всего на двенадцать лет, - хмыкнул Лёха. – Мне нравятся такие.
Я вскинул на него удивленный взгляд, не ожидая такой откровенности, а парнишка густо покраснел и забормотал:
- Я не то имел в виду! Мне интересно общаться со взрослыми! Всегда интересно было! Можно узнать что-то новое, полезное. А с ровесниками о чем разговаривать? О пьянках и сигах?
- Иногда ещё и о телочках, - подмигнул я ему, и он совсем смутился.
А у меня от его раскрасневшегося лица с пылающим взглядом неожиданно заколотилось сердце. Я подумал, что это всё из-за утреннего секса с драконищем, слишком свежа была память о том, как отсасывал Тимуру, стоя на коленях, а потом он жарил меня, разложив на кухонном столе, как в каком-нибудь западном порнофильме. Наверно, я всё еще не отошел от этого, поэтому в голове вертелась сплошная пошлятина. Наверно, из-за этого я смотрел на Лёху и не мог отвести взгляда от его голубых глаз в обрамлении светлых пушистых ресниц. Наверно поэтому мне неожиданно стало невыносимо жарко, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Разве могли быть другие причины?
Табуреткин ничего не ответил, просто поставил сумку на пол, открыл свою кабинку и, повернувшись ко мне спиной, начал раздеваться. А я, потеряв зрительный контакт с ним, облегченно вздохнул. Зато уставился на его задницу, которая обнажилась, когда Лёха вместе с джинсами случайно стянул просторные семейники. Или не случайно? Пацан ойкнул, замер на мгновение, будто давал мне время вдоволь полюбоваться своими булками, натянул трусы обратно, обернулся на меня и столкнулся с моим взглядом. Настала моя очередь краснеть и смущаться. Блин, я влюблен в Андрюху, трахаюсь с Тимуром, а теперь еще и заглядываюсь на какого-то пацана, которому не так давно стукнуло восемнадцать! Может, я сошел с ума?
- Никто же не видел, да? – спросил он меня.
- Так никого еще и нет. Но я видел.
- Тебе можно, ты же свой, - сказал Лёха и продолжил переодеваться.
А я продолжил рассматривать его. Откровенно говоря, в Лёхе не было ничего особенного – обычная внешность, средний рост, слишком худая фигура. На лице слегка вздернутый нос, впалые щеки и большие глазищи. При взгляде на парня сразу же хотелось накормить его. Руки вроде сильные, а сам тощий, как щепка! Но вот задница, как ни странно, было очень даже ничего, такую можно лапать и, наверно, не только!
Словом, он был обычным пацаном, которых на улице пруд пруди. Зато энтузиазм бил из него ключом. Мне казалось, он вообще не бывал грустным или озадаченным какими-то проблемами, всегда весёлый, шутливый, позитивный. Мужики сперва отнеслись к нему настороженно, но потом приняли его в коллективе, как родного, несмотря на то что пацан официально находился на испытательном сроке и числился стажером. А на моей памяти до Табуреткина ещё никому не удавалось влиться в коллектив, не проставившись с первой зарплаты.
- Пойдем пить кофе, Денис Валерич, пока планёрка не началась? – прервал Лёха мои мысли.
Он по-прежнему называл меня по имени-отчеству, хотя все в цехе звали меня Дэном или Туманом. Но для Табуреткина я был Денисом Валеричем. Мне это и льстило, и в то же время напоминало о разнице в возрасте. Впрочем, нам же с ним детей не крестить? Пусть называет как называет!
Мы пили кофе, а Лёха хвастался своими успехами, словно я вернулся с Луны, где находился последний месяц, и не знал о том, что происходит. Он слишком напоминал мне самого себя в юности, и я смотрел на него снисходительно, заранее зная, что розовые очки долго не продержатся на его любопытном носу. Тем не менее я почему-то сидел рядом и не уходил, слушая его. В какой-то момент я потерял нить разговора, засмотревшись на мелкие завитки волос на его висках. Видимо, пацан был кудрявым, просто стригся коротко.
- ... она же лучше, чем сосна, верно? – произнёс он и уставился на меня в ожидании ответа.
- Ты о чём? – не понял я.
- О лиственнице. Ты разве не слушал меня?
- Извини, задумался о своём. Что ты говорил про лиственницу?
- Ну что она более твёрдая, чем сосна, и из неё получаются более качественные вещи.
- Смотря для чего.
- Ну те же двери. Или окна.
- Листвяк более плотный и, соответственно, тяжёлый. Нагрузка на петли выше, фурнитура изнашивается быстрее. Иногда лучшее – враг хорошего. А так да, он покрепче сосны. Но уступает дубу и ясеню.
- Вот потому я и люблю общаться со взрослыми мужиками, такими, как ты! – отвесил мне Лёха комплимент, но его слова слегка резанули душу. Хоть я и не чувствовал себя старым (ха, какая может быть старость в тридцать лет?), но осознавал разницу в возрасте. У Табуреткина ещё вся жизнь впереди со всеми её прелестями и невзгодами. Мне же пора становиться серьёзным и перестать пялиться на малолеток, даже если у них симпатичные задницы.
Ближе к началу планерки раздевалка наполнилась толпой мужиков, и я ушёл в цех. У меня оставалось ещё немного времени, чтобы поменять фрезы на станке, настроить его под себя и таким образом застолбить место первым. Ну и Табуреткину тоже. Он же пришел сразу после меня, значит, имеет право на привилегии, а те, кто любит поспать, пусть подождут!
Планерка прошла в штатном режиме. Я слушал Михалыча вполуха, думая о своем, а вот Табуреткину в связи со скорым окончанием стажировки выдали в работу первое серьезное изделие – дверь. Мы с ним уже сделали несколько лавок, обеденный стол для нашей столовой и рамки из багета для различных официальных писем и грамот, висевших в кабинете Михалыча. Начальник цеха остался доволен работой стажера и, наконец, отдал ему в работу изделие, после которого пацан должен был официально стать столяром пятого разряда. Мне в свое время пришлось пахать целый год ради повышения разряда, но, справедливости ради, я и не проходил практику в нашем цехе. Табуреткину в этом плане повезло.
Лично я на дверях съел собаку и щелкал их, как орешки. Бывало, попадались сложные модели, или менеджеры отдавали нам в работу дизайнерские двери, после чего мы всем цехом вертели в руках чертежи, чесали затылки и соображали, как это нужно сделать. Но дизайнеры всегда отличались своеобразным взглядом на реалии. По их мнению, всё, что можно изобразить в программе, с таким же успехом можно и изготовить. Правда, менеджеры делали наценку на такие «шедевры» в полтора, а то и в два раза по сравнению со стандартными дверьми, что было весьма справедливо – если ебёшься с дверью дольше обычного, то и получить должен больше. Но чаще всего у нас заказывали, конечно же, стандартные модели дверей из прайса, для которых имелись готовые технические решения.
Лёха взял в руки документы и ни с того ни с сего вдруг нахмурился. Я еще никогда не видел его таким серьезным и в то же время растерянным. Пришлось проводить с пацаном профилактическую беседу:
- Первое правило столяра помнишь? – спросил я его.
- Эээ...
- Чтоб не бы́ло пиздежу́, делай все по чертежу!
- Я думал, это шутка, - вытаращил он глаза.
- В каждой шутке есть доля правды. А в этой вообще всё правильно от начала до конца. Чертежи выдает конструктор на основе спецификации, которую заказчик подписал вместе с договором. Поэтому никакой отсебятины! Берешь чертеж, делаешь по нему, сдаешь результат контролеру ОТК и всё. На этом твоя работа закончена. Мы с тобой уже делали детали на мой заказ. А сейчас чего завис?
- Не знаю.
- Хернёй не страдай, жопу в горсть, внимательно изучай чертеж и приступай. Если будут вопросы, подходи ко мне. Я тебе место застолбил у фрезера. Понял?
- Угу.
И пока Лёха, наморщив лоб, изучал документы, я ушёл заниматься своим заказом. Минут через тридцать он подошел ко мне и спросил:
- Денис Валерич, ты же говорил, что конструктор делает чертеж по спецификации, да?
- Так и есть.
- Что-то не сходится. Размеры немного не те, цвет у двери другой и открывание не левое, а правое.
- Да ну? – удивился я, потому что сам не смотрел бумаги.
Наш конструктор Николай Николаич ошибался крайне редко, но на этот раз что-то напутал, потому что в спецификации было одно изделие, а в чертеже абсолютно другое. Пришлось идти сперва к Михалычу, а потом уже всей делегацией к конструктору, который сидел в соседнем здании в одном кабинете с инженерами и техническим директором. Сперва Николаич снисходительно посмотрел на нас, мол, самые умные, что ли? Но вскоре схватился за голову, потому что документы реально были разными. Как оказалось, он просто перепутал бумаги и вместе со спецификацией от одного заказа выдал нам чертеж от другого. Разобравшись со всеми делами, мы с Лёхой пошли обратно в цех, и в это время фрезер уже заняли. Станок, конечно, был не один на весь цех, но и Табуреткин был не единственным работником. Пришлось ему ждать.
В тот день я постоянно отвлекался от своей работы, чтобы проследить за парнем, всё ли он делает так, как нужно. И вроде он был толковым, и обычно в его руках все спорилось, но тут зависал конкретно. Что ж, я свою первую дверь тоже делал долго. К вечеру он только вогнал все детали в размер и даже не успел отфрезеровать профили.
- Лёха, ты чё тупишь? Ты мои детали быстрей прогонял на станке, а там была далеко не одна дверь! – наехал я на него в шутку.
- Да как-то боязно. Вдруг сделаю что-то не так?
- Пока на стажировке, ошибки простительны, сам ведь знаешь.
- А я хочу без них! Чтобы сразу всё получилось хорошо!
Блять, перфекционист хуев! Ладно, сам науськивал его на такой метод работы, теперь самому и расхлебывать. Оставалось только надеяться, что парень втянется в это дело быстро, иначе сбежит через месяц-другой из-за маленькой зарплаты.
И пока Лёха возился с одной дверью, я успел подготовить к сборке три изделия.
Еще днем я писал Андрюхе, но тот не ответил ни на одно мое сообщение. Тогда я написал Тимуру, и он сказал, что заяц молчит, следовательно мы к нему не поедем. Поэтому я решил не спешить домой и спокойно доделывал свой заказ, в то время как остальные работяги уже расходились по домам.
- Лёха, а ты чё не идешь домой? – спросил я Табуреткина, который, казалось, решил заночевать в цехе – все уже разошлись по домам, кроме нас с Лёхой да Володи Стукова, который, как обычно, строил из себя Стаханова. Впрочем, как я слышал, у Стукова было семеро детей. Чтобы прокормить такую ораву, волей-неволей будешь пахать с утра до ночи!
- Ты работаешь, и я работаю, - улыбаясь, ответил пацан.
- У нас сверхурочные не платят, и у тебя, как у стажера, оклад, а не сдельщина. Смысл урабатываться?
- Чем быстрее сделаю дверь, тем скорее закончится стажировка. К тому же я не устал.
- Запомни: кто везет, на том и едут! Поначалу ты вечеруешь, потому что тебе так хочется, а потом тебя уже никто не спрашивает, и ты делаешь срочный заказ, который в офисе просохатили и решили пропихнуть вперед других. А о том, что у тебя есть личная жизнь, никто даже не думает.
- Так у меня ее и так нет, - бесхитростно ответил Лёха.
- Почему? – удивился я.
- Не знаю, - развел он руками.
- Так надо заводить! Познакомься с какой-нибудь девчонкой, кто-то же должен будет ждать тебя из армии, да?
- А зачем?
- В смысле – зачем? Всех ждут!
Вот ведь дубина стоеросовая! Дожил до восемнадцати, а о самом главном ожидании пацана, уходящего на срочную службу, не знает! Если тебе во время службы не пишет девчонка, ты априори в глазах сослуживцев неудачник с большой буквы. А если пишет да еще и ждет тебя до дембеля, то, считай, ты поймал птицу удачи за хвост!
- Но не всех дожидаются, - резонно отметил Лёха.
- Тебя дождутся, - уверил я Табуреткина. - Ты вон какой бравый пацан!
- Шутишь, да? – фыркнул пацан. - Как говорит моя бабушка, ни рожи, ни кожи и жопа с кулачок!
- Ну я бы так не сказал, - усмехнулся я, вдруг вспомнив утренний перформанс. – Ничего общего с кулачком!
- Твоя лучше, - ляпнул Табуреткин, покраснел, затем подскочил с места и умчался в душ. А я остался сидеть с вытянувшимся лицом, думая о том, что это было. Нормальные мужики не обсуждают задницы друг друга и не отвешивают такие комплименты. Возможно, пялятся, но вслух ничего не говорят. Никогда. Или он клеится ко мне? Реально, что ли?!
Когда я зашел в душевую, Леха стоял под лейкой лицом к стене и что-то насвистывал себе под нос. Я быстро ополоснулся и пошел одеваться, а он всё ещё продолжал стоять под струями воды, не поворачиваясь в мою сторону. Может, оно и к лучшему. Пацан наверняка понял, что сморозил глупость, поэтому и ведет себя так. И мне стоит вести себя аккуратнее, не провоцируя его на всякие откровенности. Кто знает, что у Табуреткина на уме? Да и я тоже хорош – дома два мужика, а я пялюсь на молоденького стажера. Подумаешь, хорошая задница! У того же Андрюхи она куда лучше! И у Тимура совсем еще не исследованная!
Я не стал дожидаться, пока Лёха выйдет из душевой, оделся, взял сумку и пошел на парковку. Тимур наверняка уже закончил работать. А он обещал мне вечером кое-что интересное!