Мой!

Сколько себя помнил - всегда попадал в неприятности: то врезался в столб, не вовремя повернув голову в сторону прохожего, то обливал белую рубашку томатным соком, то, как бы банально это ни звучало, подскальзывался на банановой шкурке или огрызке яблока. Вот что за люди - трудно, что ли, свои отходы донести до мусорки?

А собачники - это вообще отдельная категория дегенератов. Практически никогда не встречал тех, кто убирал за своими монстрами, а я был постоянной жертвой этой суровой несправедливости.

Я вырос в обеспеченной семье, где у меня было полное пространство для действий и желаний. Однако ей не хватало «интеллигентности»: вместо классических произведений дома чаще звучал шансон. Обсуждали мы не Толстого с Достоевским или хотя бы Стругацких, а скорее тех, кто кому «дал на лапу», кого посадили и кто уже вышел.

Поэтому моя жизнь мёдом не казалась. Моей тонкой душевной организации хотелось лёгкости, полёта, взрыва эмоций, любовной тоски и сладкой неги. За всем этим я, по наивности, отправился на филологический факультет местного вуза: думалось, что там, среди поэтов и мечтателей, непременно найдётся место и романтическим историям.

Но реальность оказалась куда прозаичнее.

С началом учебного года мечта о романе с красивым, в меру спортивным и умным мальчиком помахала мне ручкой. В группе оказались почти одни девушки, да ещё трое неприметных парней, создавалось впечатление, что каждый был на своей волне.

Первые надежды стремительно улетучились.

И будто этого было мало, дома меня ждала другая забота - отец всё время твердил о том, как его «прозрачный дрыщ» (то есть я) станет во главе семейного бизнеса. А бизнес этот был не что-нибудь, а шиномонтаж. Там, уверял он, нужно и железо крутить, и «крепким словцом» приложить, чтобы держать работников в ежовых рукавицах, а то начнут пить - потом ищи замену.

Сколько ни пытался объяснить родителям, что я и шиномонтаж - вещи параллельные, пересечься не способные, - без толку. У мамы же была своя версия:

- Учись, сынок, хоть где, только мальчика себе найди покрепче и побогаче.

Эти слова отзывались во мне особенно остро, ведь тема моей личной жизни в семье всегда висела в воздухе. Родители догадывались о моей ориентации ещё с семи лет, но окончательно убедились в четырнадцать. Тогда я влюбился в парня из соседнего двора и вёл себя как настоящий сталкер: наблюдал, сторожил, ревновал. Правда, так и не подошёл к нему - у него была своя компания, а рядом вечно крутились девчонки.

После того случая я ещё пару раз «залипал» на красивых парней, но ничего не предпринимал. У меня сложилось чёткое убеждение (не знаю, на чём основанное), что моё меня само найдёт - нужно лишь подождать.

И вот однажды, в один из учебных дней в университете я по-настоящему удивился, когда узнал, что лекции отменили. Вместо них мы всей группой отправились в краеведческий музей, который никогда не отличался богатой экспозицией. Его мы посещали ещё в школе на уроках «окружающего мира».
Мы не слишком дружной толпой пошли на остановку, а спустя полчаса нас встретила полная тётенька с морковной помадой на губах и пучком рыжих волос. Девчонки хихикнули, препод цыкнул на них, и начался час нудной лекции. Хорошо хоть после экскурсии нас отпустили по домам, не обязывая ещё два часа скучать на парах.

Я решил не спешить домой и прогуляться по дворам. Так незаметно забрёл к гаражам - старым, ржавым, ещё советским, когда-то коричневым или бордовым. Они навевали грусть своей облезлой краской и тишиной.
И тут услышал музыку. Хотя... скорее, это были отдельные звуки - отрывки мелодии. Свернул за угол и увидел спину парня, который возился с колесом древней «десятки». В глаза сразу бросился выбритый затылок с татуировкой рун; волосы по бокам тоже были коротко острижены, а на макушке собраны в тугой, русый пучок.

Я, словно загипнотизированный, пошёл к этим татуировкам, а необычная мелодия будто усиливала транс.
Было, конечно, глупо - в моём духе: подойти к незнакомцу, да ещё со спины, и потрогать его голову. Рефлекторно парень развернулся и уложил меня прямиком на асфальт.
- Кто ты? Что надо? - услышал я низкий голос с хрипотцой. И, кажется, сошёл с ума - влюбился с первого взгляда, с первого звука.

Не нашёл ничего лучше, чем ответить:

- Хочу татуировку, как у тебя.
- Чего? - удивился он, отпуская меня.
- Руны. Хочу такие же, - и, задрав рубашку, схватил его ладонь и приложил к своему правому подреберью. Парень явно не ожидал такой наглости, впал в ступор, потом сглотнул и, опустив руку на пах, язвительно произнёс:

- А тут ничего не хочешь?

- А что, и там делают? - опустив глаза на своё достоинство, покраснел я.

- Хочешь посмотреть? - с азартом в глазах почти прошипел он.

- А можно?

- Ну ты совсем отбитый, - рявкнул красавчик. - Вали отсюда.

- Ой, то есть прости, я когда увлекаюсь, меня немного заносит.

- Немного?

- Ну, много. А что такого? Вообще-то я будущий филолог, и мне особенно близка тема значений подобных рисунков, - хмыкнул я, почти обидевшись. - Кстати, меня Женя зовут. А тебя?

- Не твоё дело. Иди, куда шёл. Мне работать надо.

- А это твоя старушка или подрабатываешь, чиня этот металлолом?

- Ну ты и борзый. Топай отсюда, пока я добрый. Моё терпение заканчивается через минуту, - зло прошептал он.

- Да тихо ты, успокойся. Работу хочу тебе предложить.

- Ты и работу? Не смеши мои «седины». Давай, дуй.

- Да какие твои годы - старик нашёлся.

- Всё, ты достал! - парень поднялся и схватил меня за грудки. - Если не понимаешь по‑хорошему, придётся по‑плохому. Хлопнул меня по заднице и потащил к дороге. Я сопротивлялся как мог. Но куда мне до него - рост, мышцы и вообще...- С тобой, Женечка, поседеешь раньше времени. Всё, топай, и чтоб больше здесь не маячил.

«Щас, - пронеслась мысль, - от меня теперь не отделаешься».

Я махнул на прощанье и пошёл на остановку. Нужно разработать стратегию по завоеванию парня. В том, что красавчик точно не натурал, я уже не сомневался. То, как он «лупил», а скорее - трогал мою задницу, только это подтвердило.

Придя домой, я по‑быстрому перекусил бутербродами с красной рыбкой и запил их сладким чаем. К слову, в нашей семье никто особенно не любил и не умел готовить, поэтому мы питались тем, что готовила приходящая три раза в неделю домработница. Ну, или покупали всякие вкусняшки - или, как любил говорить отец, «ништяки». Поставив тарелку в посудомойку и прихватив стакан апельсинового сока, я направился к себе. В голове уже вертелся план - нужно было разработать стратегию по влюблению в себя нового знакомого. Имени его я пока не знал, но это не имело значения. Главное - он мне понравился целиком и полностью. Даже запах его пота, смешанный с машинным маслом и каким‑то дезодорантом, казался теперь моим любимым. «Так... завтра пятница», - размышлял я. «У меня три пары, закончу в начале третьего. Значит, у гаражей смогу быть около трёх. Посмотрим, будет ли он там. Если сегодня в двенадцать был, значит, либо не учится, либо прогуливает, либо у него выходной или вообще нет работы... На вид ему лет двадцать пять. Даже если был в армии (а он, скорее всего, был), то уже точно не студент. Надо придумать предлог для встречи... О! Тату! Узнаю адрес салона - скажу, мол, проверено, безопасно, работа мастера налицо. Хе, я молодец!» Довольный собой, захотел немного позаниматься: открыл учебник по риторике. Конечно, мне палец в рот не клади, но знания лишними точно не будут.

Почитав и законспектировав основные мысли, решил выбрать одежду на завтра. Уже ноябрь, на улице холодно и сыро, но, несмотря на это, приготовил тонкую кашемировую водолазку цвета мокрого асфальта и узкие сизые брюки, которые выгодно подчеркивали всё, что нужно выделить, а ещё визуально делали ноги длиннее. Хотя на рост и стройное, жилистое тело мне жаловаться не приходилось - спасибо генам. Перебирая обувь, остановился на классических чёрных туфлях. Чтобы не замёрзнуть и не красоваться красным носом, отлично подошёл утеплённый бежевый бомбер. Одобрив свой выбор, решил перекусить и посмотреть детективный сериал. Засыпал с улыбкой на лице и мыслью о незнакомце. Проваливаясь в сон, губы сами прошептали:

- Ты мой!