часть 23.
Кампус. Вечер. Тишина.
Прошла неделя с той сцены в кофейне.
И, казалось бы, всё снова вернулось в рамки привычного.
Но было что-то другое.
Кабинет литературы стал пустым.
На двери — не висело ни одной заметки, ни одной новой цитаты.
На столе — не лежало его блокнотов.
И главное — он почти не говорил.
На последней паре он не объяснял. Просто включил видеофильм по Чехову.
Сел за край стола и смотрел в экран, не моргая.
Эмма сидела на последнем ряду.
Не отрываясь смотрела на его спину.
Что-то внутри неё сжималось.
Он больше не смеётся.
Он даже не поправил галстук, как всегда.
Он — как будто уже ушёл.
После пары она задержалась.
Когда все ушли, заглянула в класс.
🚪 Он стоял у окна.
Собирал бумаги в коробку.
Она вошла.
— Ты... переезжаешь?
Он повернулся медленно.
Молчал.
— Что происходит?
— Я увольняюсь, — просто сказал он.
Её дыхание сбилось.
— Что?
— Я написал заявление. Всё согласовано. Завтра последний день.
— Почему?.. — её голос сорвался.
— Из-за меня?
Он сделал шаг ближе.
— Нет.
— Из-за себя.
— Я начал ломаться, Эмма. Я больше не могу читать лекции, делать вид, что не помню запах твоей кожи.
— Не могу проходить мимо тебя в коридоре и не смотреть.
— А не смотреть — это мой выбор.
— Потому что мы не должны.
— Потому что я взрослый. Потому что это не кино.
Она отвернулась. Губы дрожали.
— Ты просто... так... сдаёшься?
— Я не сдаюсь.
(Пауза.)
— Я отпускаю.
Он подошёл ближе.
Голос стал тише. Теплее.
— Я думал, если совру — ты забудешь.
— Если сделаю больно — ты вылечишься.
— Но всё, что я сделал — это превратил тебя в лёд.
— А я хотел, чтобы ты цвела.
Эмма не выдержала.
— Почему ты не борешься?
— Потому что не имею права.
— Чёрт возьми, — она закричала. — Так никто не делает! Так не защищают!
— А как?
— Не оставляют! Не лгут! Не бросают молча!
Молчание.
— Я думал, ты будешь счастлива, если меня не станет рядом.
— А ты теперь просто безжизненная.
— Я не просила, чтобы ты уходил.
(Голос дрогнул.)
— Я хотела, чтобы ты остался. Хоть кем-то.
Он смотрел на неё.
Долго.
— А если я останусь...
— Ты снова потеряешь себя.
— Я не могу себе этого простить.
Она сжала кулаки.
Сделала шаг назад.
— Значит, ты выбрал уйти.
— Выбрал сам. Без меня.
Он кивнул.
— Да.
(Пауза.)
— Но не из-за тебя.
— Ради тебя.
Он взял коробку, прошёл мимо.
На выходе остановился.
— Прощай, Эмма.
Дверь закрылась.
Её ноги подкашивались.
Она села прямо на пол, на холодный линолеум.
Одна.
Опять одна.
Он ушёл.
Не громко.
Не со скандалом.
Просто — исчез.