Первая парта

Егор

После вчерашнего вечера вести себя в шараге как обычно было пиздец как сложно. Мысли то и дело возвращались к Артёму. К его губам. К этим ахуенным ощущениям, что я вчера впервые в жизни испытал.

Ещё мне казалось, что всем вокруг виден мой засос на шее. И что его никак не скрыть. Но это была лишь моя паранойя, ведь я по десять миллиардов раз, слой за слоем, замазывал маминой тоналкой этот засос и прикрыл воротом рубашки. Правда след от тоналки теперь останется, но на это вообще поебать.

Странно, но на паре Артём вёл себя, как всегда. Отстранённо. Даже не смотрел на меня, хотя я прожигал его глазами. И мне даже в моменте показалось, что то, что он вчера мне отсосал это было очередной моей ебейшей фантазией. Даже как-то грустно...

Придя домой после учёбы, под вечер, я повесил куртку на вешалку, снял обувь. Брат уткнулся в телефон и побежал в нашу комнату. Мать хлопотала на кухне и бросила мне оттуда только «привет». Отец был занят просмотром телека. Всё, как всегда.

Я протиснулся в ванную, запустив вместе с собой ещё и Геру, которая мяукала и скучала по мне. Закрыл дверь. Щёлчок.

Подошёл к зеркалу. Медленно расстегнул верхние пуговицы белой блузки. И замираю: на коже — явный, плотный след. Алый. Чуть фиолетовый по краям. Прямо на шее, немного сбоку. Будто метка. Его.

Я тихо выругался и провёл пальцем по ожогу губ Артёма. Перед глазами тут же встал момент, как он прижимал меня к себе, как глухо дышал в шею, как прикусывал кожу, как...

Как отсосал мне... Так легко и просто. Но так, что я до сих пор помню его губы, эти ощущения...

Теперь сердце колотилось в груди, а в паху — тугая, напряжённая пульсация. Я упёрся в раковину, тяжело дыша.

—Блять... Артём...

Артём

Бокал красного почти пуст. Я сижу в тишине, без телевизора, без музыки. Только тикают напольные часы, которые мне подарила мать.

Я обычно не пью среди недели, но сегодня — другое. Пью медленно, грея стекло рукой. Передо мной на столике — раскрытый учебник по ТЭЦ — Теория электрических цепей. Но взгляд скользит мимо страниц. Я всё ещё чувствую привкус на губах — солоноватый, живой. Кожу шеи, грудь, тёплое дыхание Быкова.

Я закрыл глаза.

— Егор...сука, как ты это делаешь... Что творишь со мной...

Я вспоминаю, как Егор дрожал, но не отступал. Как смотрел сверху вниз. Как даже дрожь была частью желания — не страха.

Я глубоко вздохнул. Тело отозвалось — слишком остро. Я откинулся на спинку дивана, запрокинул голову и прошептал:

— Я не должен был...но ты...

Вино жгло горло. Мысли — давили сильнее. Я хотел большего. Хотел снова. Хотел до боли.

Я не должен был. Но сделал. Потому что удержаться было уже невозможно. Тот, с кем я не должен, стал тем, кого я хотел больше всего...

И я знал, что это только начало. Но хочет ли Быков того же?..

Егор

Гоняя мысли туда-сюда, я не выдержал. Решил сам написать Артёму, раз он меня в жизни избегает. И к тому же, он сейчас как раз онлайн.

01:36 Вы: Ты ведь не случайно сделал это. Я всё понимаю, правда. Просто... дай знак. Любой. Что ты тоже думаешь об этом

01:37 Вы: Тоже думаешь обо мне, как и я о тебе

Но прошло десять минут. Двадцать. Час. Тишина. Ни прочтения. Ни отметки. Только холод экрана.

Пиздец...

Прошло две недели

Артём вообще не появлялся в колледже. Его пары кто-то заменял. Сказали — у него практика в вузе, бывает. Но мне было абсолютно поебать. Он не отвечал мне. Не писал. Не звонил. Но был в сети. Из-за этого, я даже стал хуже есть. Схуднул, хотя я итак дрищ ебаный. Плохо спал. Друзья смеялись:

— Ты чё, в кого-то втюхался? — подъёбывали, а я просто криво усмехался и молчал.

Артём просто нахуй исчез из поля зрения. А в голове у меня крутился только один момент — губы, голос, касания. И пустота после. Такая, что щемит в груди.

И вот...я решаюсь. Всё, нахуй. Хватит с меня. Раз так, то я сам к нему приду. Адрес знаю. И вот если выгонит, тогда точно уже будет ясно. А сейчас я так просто не сдамся.

***

Я уже у его дома. Сжимаю подик в кулаке, звоню в домофон. Сердце колотится в горле.

— Да? — глухо и хрипло. Узнаваемо.

— Это я. Открой.

— ...Егор, нет.

— Открой, блять. Или я буду тут стоять, пока не сдохну.

Мелодия открытия двери.

Я поднимаюсь, как в тумане. Дверь приоткрыта. Артём — в домашнем, футболка и тёплые штаны, волосы чуть растрёпаны, лицо серьёзное, уставшее.

— Ты не должен был приходить.

— А ты не должен был мне отсасы...

Я не успеваю договорить, потому что Артём закрывает мне рот рукой и впихивает в квартиру, закрывая за нами дверь.

Артём убирает ладонь от моего рта и закрывает глаза. Напряжение между нами — невыносимое. Потом он отступает в сторону, молча. Я прохожу вовнутрь. Дышу тяжело. Смотрю в лицо Артёму.

— Ты, блять, две недели меня морозишь. Как будто я — ошибка. Но я, блять, не ошибка, понял? Я живу, дышу, думаю о тебе. И знаешь, что самое нахуй убогое? Даже, если бы ты меня послал тогда, я бы всё равно снова пришёл.

Артём сжимает челюсть. Он явно держит себя. Потом резко подходит, хватает меня за затылок, тянет ближе и вдавливает в губы поцелуй — голодный, злой, тянущий. Я даже не удивляюсь — только выдыхаю. Обнимаю и впиваюсь в ответ.

Мы долго стоим в этом сбившемся дыхании. Артём впервые за всё это время позволяет себе слабость.

— Ты маленький, наглый ублюдок, который поселился у меня в голове, — выдыхает он в губы.

— Признай, тебе понравилось.

— Слишком.

Свет в основной комнате приглушён. Артём сидит на диване, я рядом, ближе, чем нужно. Наше дыхание сплетается. Мы уже целовались в коридоре, но теперь просто сидим в тишине, которая давит.

Я провожу пальцами по колену Артёма. Осторожно. Как будто пробую — можно ли.

Артём не отодвигается. Его рука ложится мне на шею.

— Ты вообще понимаешь, что ты творишь со мной?... — говорит он тихо, но будто с дрожью.

— Понимаю. А ты со мной? — хрипло выдыхаю я.

Мы снова целуемся. На этот раз медленно. Артём приподнимает с меня худи, ладонь скользит по груди, по пояснице, ища кожу. Я задыхаюсь от его ласк. Уже пиздец, как возбуждён, но веду себя неуверенно, даже неловко. Артём это чувствует. Он замирает. Но я сжимаю его ладонь, как будто говорю: «Я не боюсь».

— Я... Я не делал этого раньше, — шепчу я.

Артём отстраняется чуть-чуть, наши лбы соприкасаются.

— Я знаю. Это видно.

— И...ты не против?

— Нет. Я просто...— он закрывает глаза. — Я не могу это делать, если ты... не уверен. Или просто хочешь попробовать ради прикола.

Я молчу. Потом сажусь на колени на диване, смотрю в лицо Артёму.

— Я не знаю, бля, что будет дальше. Но я хочу, чтобы это был ты.

В горле у Артёма пересыхает. Он тянется ко мне, проводит губами по щеке, подбородку. Пальцы снова касаются моего тела. Мы оба напряжены. Возбуждены. И всё равно, что-то не так.

В какой-то момент Артём останавливается. Садится. Закрывает лицо руками.

— Блять... Прости. Я не могу. Сейчас — нет.

Я замираю. Не обижаюсь. Подбираюсь ближе.

— Эй, ты чего?

— Просто...Если мы это сделаем сейчас... Я боюсь, что это разобьёт тебя. Или меня. Или нас обоих.

— Артём, ты до сих пор думаешь, что я играю?

— Нет... Я думаю, ты не до конца понимаешь, что связываешься со мной.

Я тихо смеюсь. Не злобно. Просто с грустью.

— Может, ты и прав. Но мне похуй. Я всё равно хочу с тобой и хочу тебя.

Я ложусь рядом, кладу голову на грудь Артёма. Так мы и остаёмся — одетые, тёплые, растерянные. Сердце Артёма колотится в такт моему дыханию.

Он гладит меня по волосам.

И я впервые за долгое время чувствую себя...не одиноким.

***

На кухне пахнет зелёным чаем с мятой. Артём держит чашку. Стоит спиной ко мне. Я стою в проёме, опершись о косяк, и пялю в свою чашку, наблюдая как растворяются частички сахара.

— Тебе пора, Быков, — мягко, но сдержанно говорит Артём, не оборачиваясь. — Ты мне сам говорил, что у тебя мать беспокоится.

Я моргаю. Улыбка сползает.

— Нихуя как ты решил меня слить...

— Так будет правильнее, — поворачивается Артём. — Ты не должен тут ночевать. Пока нет.

В его голосе нет злобы. Но и тепла почти не осталось — только уставшая защита.

Я долго смотрю. Потом молча киваю, и иду собирать свои вещи. Артём не провожает до двери — стоит у окна, делает глоток и говорит в спину:

— Напиши, как доберёшься. Такси я уже вызвал.

Дверь захлопывается. Артём закрывает глаза, долго стоит с чашкой, потом допивает чай залпом и тяжело опускается на диван.

Егор

На улице уже темно. Небо серое, чуть моросит. Хоть вчера меня Артём и послал, даже таксу мне вызвал, я всё равно хочу увидеть его сегодня. Поэтому стою у ворот колледжа, кутаюсь в капюшон, будто просто жду кого-то.

И, конечно, я жду Артёма. Бля, я как перестал называть его мудилой, так всё стало только хуже.

Я уже увидел его машину на заднем дворе — чёрный гелик, чистый, вымытый. Артём никогда не задерживается без причины. Значит, он ещё здесь.

Прошло минут десять. Стало холодно. Захотелось даже ссать. Я покурил уже раз пять.

И когда я уже почти собрался уходить, открылась дверь. Артём вышел с папкой в руке, в повседневной куртке, и быстрым шагом направился к машине.

Я двинулся ему навстречу.

— Артём Олегович, Вы куда пропали? У нас вся группа гадает — то ли вы на курсы ушли, то ли жениться решили.

Артём не улыбается. Он устал. Прям заебался.

— Практика. У меня есть и своя учёба, Быков. Ты тоже мог бы заняться ею иногда.

— А я занят. Вами.

Артём бросает на меня взгляд. Быстрый. Чуть раздражённый.

— Чего ты хочешь?

— Я просто поговорить...

— В девять вечера? Возле колледжа?

Я замолкаю. Да, это действительно выглядит хуёво. Жалко и странно. Но мне поебать. Я соскучился. Я схожу с ума. От тишины. От той жизни, в которой Артём будто вычеркнул меня.

Артём тяжело выдыхает, нажимая на брелок машины.

— Садись. Пять минут.

Артём

Несносный. Мы молчим. Слышен только звук мотора машины.

Егор сам опускает стекло — морось бьёт в щёку. Он говорит:

— Ты не писал. Не звонил. Даже не читал. Как будто ничего, блять, не было.

Я смотрю вперёд, руки на руле.

— А что было, Егор? Несколько поцелуев? Секундная слабость?..

— Я с ума схожу, когда тебя нет. А ты — будто вычёркиваешь меня отовсюду...

Голос Егора срывается. Он почти плачет. Пауза.

Я опускаю голову, устало тру переносицу.

— Ты хочешь слишком многого. А даёшь слишком мало. Ты даже не знаешь, чего хочешь сам.

Егор молчит. А потом... лезет вперёд. Не целоваться. Просто чтобы положить свою руку на мою.

Я не отстраняюсь, но и не отвечаю. Он смотрит на эту руку. На свои пальцы. Слегка сжимает и гладит своими мои.

Я поворачиваюсь к нему и говорю тихо:

— Довезу до остановки возле твоего дома, а дальше — сам. Чтобы никто не видел.

Он нехотя отпускает мою руку, разжимает пальцы и слегка кивает.

Егор

Домой я вернулся злой. Весь на нервах. Даже ни с кем не поздоровался. Настроения нет никакого.

В ванной долго разглядываю своё лицо в зеркале. Кожа горит от стыда. Я хочу всё забыть. Выкинуть. Выбросить. Выкурить.

Открываю заметки и пишу:

«Ты прав. Я не знаю, чего хочу. Но я точно не хочу без тебя.»

Удаляю.

После ужина, хавая чипсы и запивая адреналайном, я листаю ленту. Останавливаюсь на истории Ангелины в инсте. Девка с другой группы, которая когда-то звала меня погулять. Сейчас выложила фотку в лифчике, с подписью «Голосуем, брать или нет?»

Я лайкаю, не думая. Похуй. Пошло всё нахуй. И этот Артём тоже.

Через полчаса приходит сообщение:

23:58 Геля: Ого. Ты наконец-то ответил. Может развлечёмся?)

Артём

Меня так всё порядком заебало, что я не хотел ничего. Я даже в телефон не хотел заходить. Но захожу. Добираюсь аж до своего инстаграма, в который заходил, чтобы только посмотреть, что там нового у моих студентов. А сейчас, меня конечно интересовал Егор.

Увидев, что Егор лайкает Ангелину — меня пробивает на нервную усмешку.

Бросаю телефон на стол. Чудом ничего не разбивается.

Вновь наливаю бокал вина, будто бы это как-то спасёт ситуацию. Конечно.

Идиот...

Не могу избавиться от ощущения, что теряю контроль. И самое страшное — что ревную. Ревную Быкова. Ещё и к девушке...

***

В колледже веду себя как обычно строго, сдержанно. Провожу пары. Задерживаюсь на собраниях и проверке тестов. Занимаюсь своей учёбой и практикой. В целом, страдаю, но делаю вид, что всё заебись.

А вот Егор наоборот — весёлый. То с одногруппниками хохочет, то кому-то подмигивает. То рассказывает истории. И даже не смотрит на меня, как смотрел пару дней назад. Я что-то упустил?

А потом в столовой, я случайно слышу, как кто-то говорит:

— ...да с Гелькой он. Ну, типа переспали. Она сама рассказывала. Говорит, смешной этот Быков, но нежный.

Я беру свой обед, ничего не говоря, и прохожу мимо. Но пальцы и челюсть крепко сжаты.

Пиздец...