Свет в конце туннеля
Я никогда не верил во всю эту глупость про «свет в конце туннеля», когда люди, побывав на грани жизни и смерти, просыпались в холодном поту, восклицая: «Я видел свет!»
Но сейчас я нахожусь в этом так называемом «туннеле» лицом к яркому свету, хотя последнее, что я помню, как я спал в своей комнате, хотя другие называли её королевской.
Я умер? Если да, то как? Неужели меня убили?
Не припоминаю, чтобы кого-то обидел, но опять же, мой титул влиятельного общественного деятеля даёт другим всевозможные причины желать моей смерти.
В любом случае...
Поскольку не похоже, что я собираюсь просыпаться в ближайшее время, пока я медленно тянулся к этому яркому свету, я мог бы смириться с этим.
Путешествие, казалось, заняло вечность. Я почти ожидал, что хор младенцев будет петь ангельский гимн, манящий меня к тому, что, как я надеялся, окажется раем.
Вместо этого моё видение всего вокруг превратилось в пятно ярко-красного цвета, и звуки атаковали мои уши. Когда я попытался что-то сказать, единственным звуком, который вырвался наружу, был крик.
Приглушённые голоса стали яснее, и я разобрал: «Поздравляю, у вас здоровый мальчик».
...Подождите
Думаю, обычно я должен думать как-то так: «Чёрт, я только что родился? Я теперь ребёнок?»
Но странно, единственной мыслью, возникшей в моей голове, стала: «Значит, яркий свет в конце туннеля — это свет, проникающий в женскую ваг...»
Ха-ха... давай не будем больше об этом думать.
Оценивая свою ситуацию в рациональной королевской манере, я прежде всего заметил, что, где бы ни было это место, я понимал язык. Это всегда хороший знак.
Дальше, после медленного и болезненного открытия глаз, моя сетчатка оказалась засыпана различными цветами и фигурами. Моим детским глазам потребовалось немного времени, чтобы привыкнуть к свету. У доктора передо мной было не очень привлекательное лицо с длинными седеющими волосами на голове и подбородке. Клянусь, его очки были достаточно толстыми, чтобы быть пуленепробиваемыми. Странным было то, что он не носил медицинский халат, и мы даже не находились в больничной палате.
Мне казалось, что я родился в результате какого-то сатанинского ритуала призыва, потому что эта комната была освещена лишь парой свечей, и мы лежали на полу над ложе из соломы.
Я огляделся вокруг и заметил женщину, вытолкнувшую меня из своего туннеля. Называть её матерью должно быть справедливо. Потратив ещё несколько секунд, чтобы осмотреть её, я должен был признать, что она красавица, однако это могло быть вызвано моим расплывчатым зрением. Я бы лучше описал её не как гламурную красавицу, а как милую, в очень добром и нежном смысле, с выразительными каштановыми волосами и карими глазами. Я приметил её длинные ресницы и задорный нос, от которого мне захотелось прильнуть к ней. Она просто пронизана этим материнским чувством. Поэтому дети так тянутся к своим матерям?
Оторвав от неё взгляд и посмотрев направо, я едва смог разглядеть человека, которого принял за отца, по его идиотской ухмылке и заплаканным глазам, смотрящим на меня. Он тут же сказал: «Привет, маленький Арт, я твой папочка, можешь назвать меня папой?» Я огляделся и увидел, как моя мать и домашний врач (надеюсь, у него хотя бы есть сертификат) закатили свои глаза, и в то же время мама усмехнулась:
— Дорогой, он только что родился.
Присмотревшись к своему отцу я понял, почему он понравился моей прекрасной маме. Несмотря на то, что казалось, он не блистает умом, ожидая, что новорождённый произнесёт двусложное слово (надеюсь, это просто на фоне того, что он только что стал отцом), он был очень харизматичным человеком с гладко выбритой квадратной челюстью. Его пепельно-каштановые волосы казались ухоженными, а брови были сильными и свирепыми, расширяясь подобно мечу и переходя в V-образную форму. Тем не менее, его глаза были нежными, возможно, из-за того, что они немного опускались на внешних углах, или из-за глубокого синего, почти сапфирового оттенка, исходящего от радужной оболочки.
— Хм, он не плачет. Доктор, я думала, что новорождённые должны плакать, когда рождаются — раздался задумчивый голос матери.
К тому времени, как я закончил провер... я имею в виду наблюдение за своими родителями, этот врач просто откланялся, сказав: «Бывают случаи, когда младенец не плачет. Пожалуйста, продолжайте отдыхать пару дней, миссис Лейвин, и дайте мне знать, если что-нибудь случится с Артуром, мистер Лейвин».
Следующие несколько недель после моего путешествия из туннеля стали для меня новой пыткой. У меня практически не было контроля над своими конечностями, кроме возможности размахивать ими, но даже это быстро утомляло. Я слишком неохотно осознал, что дети не так уж хорошо контролируют свои пальцы.
Не знаю, как вам это объяснить, но когда вы кладёте палец на ладонь ребёнка, он хватает его не потому, что вы ему нравитесь, а потому, что это рефлекс. Забудьте о моторике, я даже не могу справлять нужду по своему усмотрению. Это просто происходит. Хаа...
С другой стороны, одним из немногих преимуществ, к которым я с радостью привык, было грудное вскармливание.
Не поймите меня неправильно, у меня не было никаких скрытых мотивов. Просто грудное молоко намного вкуснее, чем детское питание, и имеет более высокую питательную ценность, ясно? Пожалуйста, поверь мне.
Сатанинское место призыва демонов, похоже, было комнатой моих родителей. И, как я понял, место, в котором я сейчас застрял, это место из моего прошлого мира до изобретения электричества.
Моя мама быстро доказала, что мои надежды не оправдались. Однажды она вылечила царапину на моей ноге, оставшуюся после того, как мой отец-идиот, размахивая мною, случайно ударил меня об ящик.
Нет... Не лейкопластырем и поцелуем, а полноценным сияющим и исцеляющим светом, издающим слабый гул и исходящим от её чертовых рук.
Где я, чёрт возьми?
Моя мать, Элис Лейвин, и мой отец, Рейнольдс Лейвин, по крайней мере, казались хорошими людьми, если не лучшими. Я подозревал, что моя мать была ангелом, потому что я ещё не встречал такого доброго и тёплого человека. Находясь в своего рода детской переноске на её спине, я отправился с ней в так называемый город. Этот город Эшбер был скорее прославленным аванпостом, поскольку в нём не было дорог или зданий. Мы шли по главной грунтовой тропе, по обе стороны от которой стояли палатки с различными купцами и торговцами, продающими все виды вещей — от предметов первой необходимости до вещей, которые я никак не ожидал здесь увидеть, таких как оружие, доспехи и камни... блестящие камни!
Самое странное, к чему я никак не мог привыкнуть, так это к людям, которые носят оружие, словно это роскошная дизайнерская сумка. Я был свидетелем того, как мужчина ростом около 170 сантиметров нёс гигантский боевой топор, который был больше его самого! Как бы то ни было, мама продолжала разговаривать со мной, вероятно, чтобы помочь мне быстрее выучить язык, пока покупала продукты на день и обменивалась любезностями с разными людьми. Тем временем моё тело снова обернулось против меня, и я уснул... Будь проклято это бесполезное тело.
Сидя на коленях у матери, поглаживающей меня по голове, я был сосредоточен на своём отце, который в данный момент почти целую минуту читал заклинание, звучавшее как молитва к земле. Я наклонялся всё ближе и ближе, почти падая со своего кресла, ожидая какого-то магического явления, вроде землетрясения, раскалывающего землю, или появления гигантского каменного голема. Спустя то, что казалось вечностью (поверьте мне, для младенца с концентрацией внимания, как у золотой рыбки, так оно и было), три валуна, размером с взрослого человека, вылетели из земли и врезались в ближайшее дерево.
Что вообще... это было?
Я размахивал руками в гневе, но мой папаша-идиот распознал это как «Вау» и широко ухмыльнулся, сказав:
— Твой батя классный, да?
Нет, мой отец был гораздо лучшим бойцом. Когда он надел две железные перчатки, даже я почувствовал необходимость сбросить ради него своё нижнее белье (или подгузник). Быстрыми и твёрдыми движениями, что было неожиданным для его телосложения, его кулаки обладали достаточной силой, чтобы преодолеть звуковой барьер, но также и достаточно плавными, чтобы не оставлять просветов для противника. В моём мире он бы считался высококлассным бойцом, возглавляющим отряд солдат, но для меня он был моим отцом-идиотом.
В моём старом мире войны стали почти устаревшей формой разрешения конфликтов между странами. Не поймите меня неправильно, конечно, были сражения меньшего масштаба, и армии по-прежнему требовались для безопасности граждан. Однако споры о благополучии страны основывались либо на дуэли между правителями отдельных стран, ограниченной использованием Ки и оружия ближнего боя, либо на учебном бою между взводами для более мелких споров, где было разрешено ограниченное количество огнестрельного оружия.
Таким образом, короли не были типичными толстяками, сидящими на троне и невежественно командующими другими, а должны были быть сильнейшими бойцами, чтобы представлять свою страну.
Впрочем, хватит об этом.
Валюта в этом новом мире казалась довольно простой, судя по обменам, которые моя мама совершала с торговцами.
Медь была самой дешёвой формой валюты, затем шло серебро, а в конце золото. Хотя я ещё не видел ничего, что стоило бы столько же, сколько золотая монета, нормальные семьи, похоже, вполне могут жить на пару медных монет в день.
Каждый день я привыкал к своему новому телу и осваивал двигательные функции, но этот удобный режим вскоре изменился.