Выставка

      Джим Мориарти целует свой средний палец и, хищно смотря на Шерлока, победоносно поднимает его над головой, а затем прыгает с крыши в тот момент, когда Фредди Меркьюри доходит до строчки «God knows I want to break free». Сам Фредди прыгает следом за Джимом, бросив перед этим в Антона микрофон. От испуга Шастун открыл глаза.

      «Ёпт, так это сон. Я уже решил, что солист Queen из-за меня покончил с собой, как неловко получилось…» - Антон усмехнулся и сел на кровати. Кровати Арсения, парню понадобилось несколько секунд, чтобы понять это. Спустя ещё несколько секунд он понял, что стало причиной его странного сновидения: группа Queen, которую было прекрасно слышно в спальне. Шастун поднялся и вышел из спальни. Благодаря открытому пространству, объединяющему кухню, столовую и гостиную, найти хозяина квартиры было совсем несложно.

      Попов готовил завтрак, стоя в большой футболке, трусах, которые было почти не видно под футболкой, и полосатых радужных носках. На секунду Антон подумал о том, что Арсений выглядел очень уютно, как-то по-домашнему тепло. Парень сам смутился такой мысли, а потому смахнул её и подошёл к барной стойке, по другую сторону от которой спиной к нему стоял брюнет.

-Ммм, Queen с утра, - Шастун опёрся руками на стойку, - бодрит.

-Ну, понимаешь, - Арсений повернулся к гостю лицом, - это просто самая «гейская» из моих пластинок.

-Ой, так это ты специально для меня что ли? – Антон приложил ладони к щекам, изображая умиление.

-Не знал, как тебя разбудить, - Попов повернулся к плите и выключил конфорку, - омлет?

-Омлет. Где у тебя тарелки? Я подам, - Шастун решил хоть немного помочь Арсению.

-В этом шкафчике, - брюнет протянул руку, указывая направление.

      Арсений положил омлет в тарелки и, отдав их в руки Шастуна, взял со столешницы заварной чайник и две кружки.

-А мне, между прочим, из-за твоего хорошего вкуса, - поставив тарелки на стол, Антон указал пальцами на виниловый проигрыватель, продолжающий играть приятные мелодии, - приснился «Шерлок».

-Тот, который от BBC? С Камбербэтчем? – Арсений сел за обеденный стол и поставил одну кружку около своей тарелки, а вторую у тарелки гостя.

-Ага, там ещё Эндрю Скотт просто божественно Мориарти сыграл…- Шастун хотел рассказать свой сон, но его нагло перебили.

-Тебе все геи нравятся? – Арсений без какого-либо злого умысла смотрел на парня.

-Ну, один гей мне нравится… а ты попробуй не согласись, что он офигенно сыграл. Его появления можно по пальцам посчитать, но каждое стало мемом. Это ли не показатель? И к тому же, кто мне тут вчера целую лекцию прочитал о парне, который страдал по своему бывшему? Разве он не был геем? – Шастун победоносно взглянул на собеседника, понимая, что его аргументация довольно убедительна.

-Уел, - Попов буднично посмотрел на гостя, пытаясь скрыть своё удовольствие от общения, - искусство не знает ярлыков? – он поднял кружку чая.

-Искусство не знает ярлыков, - Антон чокнулся кружками с брюнетом и засиял улыбкой.

Антону нравился утренний Арсений. Он был каким-то домашним, уютным. С лёгким юмором, без претензий на дискуссии.

-Так вот, - Шастун всё ещё пытался рассказать свой сон, - перед пробуждением, когда пение Фредди дошло до моих ушей, Джим Мориарти показал средний палец Шерлоку и прыгнул с крыши. Это произошло в момент, когда была строчка «God knows I want to break free», как в том эпизоде, где он с вертолёта спустился. А потом за ним последовал Меркьюри, предварительно бросив в меня свой микрофон. Мне так неловко стало, как будто я в этом виноват, - Антон рассмеялся.

-Моффату следовало бы взять тебя сценаристом, - Попов вежливо усмехнулся, - тебе надо заехать домой перед лекцией? – он резко сменил тему разговора.

-Ну, разве что… зубы почистить… - На самом деле, парню совсем не хотелось заезжать домой, потому что он не скучал ни по кому, кроме Поза.

-Если это действительно единственная причина, то я могу предложить тебе запасную зубную щётку, - Арсений сказал это без тени намёка на собственное великодушие.

-Да, это было бы очень кстати, спасибо.

-В ванной, шкафчик под раковиной, - Попов поставил грязные тарелки одну на другую, а сверху разместил кружки и приборы.

-Спасибо.

      Антон достал щётку, распаковал её и принялся чистить зубы. Он не мог не отметить, что на краю раковины стояли три зубные пасты: отбеливающая, с травами и мятная. Парень невольно закатил глаза, потому что сам он всегда покупал зубную пасту большого объёма только для того, чтобы подольше не покупать новую, всё во имя лени. «Интересно, а у всех, кто живёт один, всегда есть запасная щётка? Судя по его рассказам, гостей здесь не бывает. Или может одноразовые перепихоны за гостей не считаются?». Шастун недовольно поморщился, но не от предположения о том, что Арсений увлекается промискуитетом, или от ревности, а от мысли, что он спал в чужой кровати, в которой этот промискуитет и мог происходить. «Хотя, блин, это же его кровать, он волен делать на ней всё, что ему заблагорассудится. Это я ему тут, как снег на голову свалился. Ем его еду, сплю в его кровати, взял его запасную щётку…» Антон сплюнул пену, прополоскал рот и привычным движением поставил щётку в стакан. Он посмотрел на себя в зеркало, взъерошил волосы, криво улыбнулся и вышел из ванной.

-Быстро ты, - Шастун рассматривал Арсения, который стоял уже одетый. На нём была чёрная рубашка и того же цвета штаны, и, если бы не радужные носки, брюнет мог бы слиться с чёрной стеной, - и стильно, - Антон направился в спальню, где его дожидались брюки и рубашка, в которых он был на выставке.

-Скорее универсально, – Попов неторопливо шагал за гостем, - ты, кстати, знал, что актёров учат носить чёрное, чтобы они могли в любой момент предстать в любом образе. И, к тому же, чёрная одежда не привлекает к себе излишнего внимания, позволяя зрителю сосредоточиться на выступающем.

-А ты актёр? - Шастун натягивал штаны, ему было немного неловко переодеваться при Арсении, но озвучивать это он не собирался. Боялся показаться стеснительным и закомплексованным.

-Разве что глубоко в душе, - Попов рассмеялся, – меня просто всегда привлекало театральное мастерство. Ну, что? Ты готов?

-Да, наверное, да, - Антон взял телефон с тумбочки и положил его в задний карман брюк, - теперь точно, да. А ты? Ничего не забыл?

-Телефон, ключи, - Арсений загибал пальцы, - флешка, книжка… Книжка! – брюнет подошёл к полке и вытянул книгу с красным корешком, – пошли? – не дожидаясь ответа, брюнет подцепил указательным пальцем кольцо с ключами и зашагал к входной двери.

-Мне кажется, или ты волнуешься? – страх перед публикой никак не стыковался с тем образом Попова, который складывался у Антона в голове.

-Я просто не большой фанат публичных выступлений, - брюнет произнёс это отстранённо, это был типичный для него приём психологической защиты. Ему не нравилось чувствовать себя уязвимым. Звеня ключами, он закрыл входную дверь и вызвал лифт.

-Охотно верю, – Шастун прекрасно видел, что задел больной нерв и посчитал своим долгом поддержать собеседника. Они зашли в лифт, и Антон продолжил, - но, если вдруг для тебя это важно, я хочу сказать, что твоя лекция обречена на успех. Во-первых, ты на своём поле. Во-вторых, ты в своём материале. А в-третьих, ты сам говорил, студенты рады уже тому, что их сняли с пар. Это же самая благодарная публика, - парни вышли из лифта, а Антон всё не останавливал свой спич, - и к тому же, это такая прекрасная возможность позлить ректора-консерватора.

-Это, конечно, всё очень мило, но позволь прервать тебя. Давай зайдём за кофе, - Арсений указал рукой на чёрную вывеску с белой надписью «Coffee».

      Попов намеренно сделал вид, что пропустил мимо ушей ободряющую речь Антона. Он действительно до чёртиков боялся публичных выступлений, это, к слову, стало одной из причин, по которой он так долго бегал от этой лекции. Поэтому слова парня были для него важны, также, как и его присутствие. Но Арсений не признался бы в этом даже под страхом смертной казни.

      Попов придержал дверь, впуская Антона в кофейню.

-Арсений, доброе утро! – высокий светловолосый бариста, стоящий за барной стойкой, поприветствовал посетителя.

-Ты здесь тоже дизайн делал? – Шастун считал это вполне вероятным, проведя пару дней в компании Арсения.

-Нет, просто бываю часто. Вкусный кофе, близко к дому, что ещё нужно? – Попов подошёл к барной стойке, - привет, Слава. Один большой эспрессо и…- брюнет вопросительно посмотрел на Антона.

-Капучино… ой, а какие сиропчики есть? – Шастун проговорил это так по-детски, что сам себе удивился, но оправдываться не стал.

-Кокос, мохито, маракуйя, чёрная смородина, ваниль, шоколад, лесной орех, карамель, клубника, имбирный пряник, миндаль, карамель, дыня, попкорн, сахарный тростник, лесные ягоды, бабл гам, мятный шоколад, - светловолосый парень говорил быстро и чётко, не тараторя, было видно, что он давно здесь работает.

-Давайте имбирный пряник, - Антон сделал вид, что обдумывал ответ, хотя, на самом деле, он запомнил только имбирный пряник.

-Большой? – уточнил парень за стойкой, смотря на Шастуна.

-Большой, - не дожидаясь ответа Антона, произнёс Попов. Арсений не был уверен, что Шастун любит большие объёмы кофе, но ему хотелось купить ему самый большой объём.

-Ты тоже местный? – Слава решил завязать непринуждённую беседу, пока готовил кофе.

-Нет, просто в гости заходил.

-Правильно, кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро, - блондин рассмеялся, - я, кстати, Слава.

-Антон, очень приятно познакомиться, - широко улыбаясь, ответил Шастун.

-А вы куда-то направляетесь, если не секрет?

-Арсений будет проводить лекцию в университете, а я подлизался, чтобы послушать.

-Блин, вот это круто, ты не волнуешься? А то может тебе коньячка плеснуть немного в кофе?

-Ну, ты же понимаешь, - Попов наконец подал голос и сделал это максимально спокойно, Антону даже показалось, что это напускное спокойствие, - что если я сейчас выпью, то либо и двух слов не свяжу, либо свяжу, но они будут не для ушей студентов.

-Блин, вот я тебе завидую, ну, то есть, по-доброму завидую. Ты как будто всегда готов. Такой спокойный, какой-то собранный, что ли. Я вот на открытых микрофонах каждый раз с трясущимися коленками стою.

      Из этого диалога Шастун вынес для себя два момента: образ Арсения, как хладнокровного и бесстрашного парня, сложился не только в его голове, и кажется, Шаст начал понимать Попова так, как никто другой его не понимал, или как сам Арсений не хотел бы, чтобы его кто-то понимал.

-Открытые микрофоны? Ты стендапер? – Антон решил перевести тему, чтобы не напрягать Попова, - да ладно?

-А что? Не похож?

-Неа, знаешь, стендаперы, они такие: «всё плохо, но я пошучу о том, как всё плохо». А ты какой-то слишком позитивный, чтобы рассуждать о том, что всё плохо. Честно говоря, ты самый солнечный человек из всех, кого я только видел, - Шастун сам понял, что немного переборщил, но главное, что он добился своего, и никто не напоминал Арсению о волнении.

-Ой, ну перестань, а то придётся тебе скидку делать, - Слава рассмеялся, - шучу, но спасибо, - он поставил на бар два больших бумажных стакана, - а вот и ваш кофей, прошу.

-Спасибо, безнал, - Попов достал телефон и кивнул головой в сторону кассы.

-Спасибо, пока, - Антон вежливо попрощался и, вслед за Арсением, направился к выходу из помещения.

-Удачи с лекцией, - блондин добродушно улыбался, - до встречи.

      «До встречи? Ну, это вряд ли…» - пронеслось в голове Шастуна, пока парни шли к машине. Он вдруг понял, что скорее всего после лекции их недолгое общение закончится. «Он же просто позволил мне переночевать в своей квартире из-за того, что он самолично сделал так, что дома я мог бы пострадать… Хотя, если бы ему было совершенно всё равно, он бы забил на это… Но он же благородный…» - все эти мысли и невозможность понять, что же правда, а что он себе накрутил, вводили парня в глубокий ступор. Хотя снаружи он выглядел буднично, умело оправдывая своё молчание не задумчивостью, а потягиванием кофе, – «а чё я, собственно, туплю?! Может так его и спросить? Вроде: «эй, чувак, ты хочешь со мной дружить? Или я тебе нафиг не всрался?» Ну да, ну да, во-первых, что это за слова? Как будто в двухтысячных пытаешься показаться крутым. А во-вторых «хочешь со мной дружить»? Камон, так только в детском саду делают. Да чё я мозг насилую? Я же могу просто дать ему свой номер, а он сам решит писать мне или не писать. Блин, а если ему покажется, что я к нему подкатываю?»

-Знаешь, если бы я так же много думал… - нарушил тишину Арсений, заводя машину.

-А? Что? – Шастун только сейчас понял, что на автопилоте сел в машину.

-Если бы я так много думал о важных вещах, моя жизнь была бы значительно лучше, - Попов говорил буднично, как-то между делом.

-Я ничего не знаю о том, что действительно важно, – Антон был немного смущён тем, что его актёрский приём с потягиванием кофе был так легко раскушен.

-А что действительно важно? - Попов говорил и одновременно выезжал с парковки. Его совсем не обременял этот диалог, ему как-то легко было его поддерживать.

-Мне кажется, ты и сам это знаешь, - Шастун смотрел в лобовое стекло, не фиксируя взгляд ни на чём.

      Антону нравился «образ» Арсения. То, как он говорит, не смотря при этом на собеседника; то, как он своей отстранённостью и показной незаинтересованностью заставляет думать о себе; то, как он лаконичен в общении, но интересен, как оратор. У Шастуна в голове внезапно проскочила забавная ассоциация: Арсений словно второстепенный герой хорошего сериала; он появляется нечасто, говорит мало, но при этом своей харизмой приковывает к себе намного больше внимания и зрительской любви, чем даже главный герой. «Он Мориарти!» - Антон вспомнил утреннюю дискуссию, и эта параллель сама провелась. Будучи не в силах сдержаться, Шастун усмехнулся.

-Поделишься? – поинтересовался Попов.

-Не важно, - Антон от стыда бы сгорел, если бы рассказал всю цепочку, которая привела его к крошечной усмешке в конце, - просто сон свой опять вспомнил. Ты, кстати, смотрел богемную рапсодию?

-Богемскую? – Арсений переспросил не столько чтобы исправить собеседника, сколько чтобы понимать, что они говорят об одном и том же.

-Да, наши прокатчики перевели «богемская», хотя уместнее было бы «богемная», - Шастун хотел вкинуть интересный факт также между прочим, как это делал Арсений, но увы, в его исполнении это выглядело скорее, как попытка школьника похвастаться знанием таблицы умножения.

-Да, смотрел.

-Что ты думаешь о нём? Это паразитизм на светлом имени или попытка напомнить миру о крутой группе?

-Ну, я скорее склоняюсь ко второму. То есть фильм хороший, он мне понравился, он оставляет какое-то положительное ощущение. Это своего рода игра на ностальгии, ведь прошло как раз около тридцати лет. Но при этом мне, как человеку, который родился через год после смерти Меркьюри, и который не мог наблюдать за ними в режиме реального времени, показали то, что я упустил.

-А при чём тут тридцать лет? – как бы Антон ни старался, быть таким отстранённым и понимающим всё без пояснений, как Попов, у него не получалось.

-Ну, это вроде как, то количество времени, которое должно пройти, чтобы воспоминания о том периоде стали вызывать ностальгию. Это примерно, как в начале десятых девушки ходили с пышно-накрученными волосами, так же делали в восьмидесятых. Или сейчас идёт мода на девяностые, неоновые-кричащие цвета, какие-то олимпийки и всё в таком духе. «Оно» и «очень странные дела», к слову, популярны как раз из-за этого.

      Шастун немного обмозговал сказанное и почувствовал себя так, словно ему матрицу вскрыли.

-Откуда ты это всё знаешь? Лекции? Приятели-учёные? Умные книжки? – Антон был в том странном состоянии, которое включало в себя возмущение напополам с восхищением.

-Чуть проще: научно-популярные видео на YouTube, - Попов усмехнулся и повернулся лицом к собеседнику, – ты как будто слишком хорошего обо мне мнения.

-А разве не в этом смысл? Жить так, чтобы все думали, что ты лучше, чем есть на самом деле?

-Смысл в том, чтобы быть лучшей версией себя для себя и не волноваться о том, кто как подумает.

-Уел, - Шастуну нравилось, что Арсений словно расслабляется перед ним. Да, он говорит всё так же высокопарно, но он совершенно не пытается рисоваться, - а «рокетмена» смотрел?

- Это тот, что про Элтона Джона?

-Ага.

-Да, он мне тоже понравился. Было чуть сложнее смотреть, потому что, сам понимаешь, мюзикл, - Попов надул щёки, - но биография сэра Элтона, конечно, того стоит.

-А если бы по твоей биографии сняли фильм, кто бы исполнял главную роль? – Антон, казалось, и сам не понял, как этот вопрос вылетел из его рта, но, судя по задумчивому взгляду Арсения, вопрос ему понравился.

-Хороший вопрос, а кто там симпатичный в голливуде? Тимоти Шаламе? Слишком кудрявый… Том Холланд? Он мог бы…

-А ты меньше, чем на Голливуд не замахиваешься? – Антон усмехнулся.

-Ну, если в России, то… хм… знаешь, лишь бы не Петров.

-Ну, да, - Шастун рассмеялся, ему нравилась та непринуждённость, с которой Арсений рассуждал. Полностью понимая юмор ситуации и развивая градус абсурда.

-А тебя бы кто сыграл?

-Не думаю, что по моей жизни стали бы снимать даже короткий метр, - Антон говорил немного усмехаясь, чтобы не выглядеть нытиком. Он не жаловался, просто искренне считал свою жизнь скучной.

-Это ещё почему?

-Ну, смотри, мне сейчас двадцать, я учусь на профессию, которую заранее ненавижу и не знаю, чего на самом деле хочу.

-Ты любишь супергероев? Помнишь отца «Marvel»?

-Стэн Ли? – Шастун явно не понимал, к чему ведёт собеседник.

-Да, великий и прекрасный, светлая ему память. Ему было больше тридцати лет, когда он начал заниматься комиксами. Дело не в том, как рано ты начал, а в том, как сильно ты увлечён.

      Арсений в этот момент почувствовал себя наставником, словно Тони Старк для Питера Паркера. Попову, несмотря на всю его напускную холодность, хотелось о ком-нибудь заботиться, хотелось кого-то любить. Проблема была в том, что он никогда не хотел «набивать шишки» ради опыта, не хотел распыляться на «не того» человека. Вот только за двадцать восемь лет «тот человек» так и не нашёлся.

-В этом что-то есть… - задумчиво произнёс Антон.

-Ага, пошли, - Арсений открыл водительскую дверь, и только тогда Шастун заметил, что они вообще-то уже приехали.

-Ты здесь учился? – задавая риторический вопрос, Антон надавил на слово «здесь», потому что снаружи здание выглядело скорее, как музей современного искусства, чем учебное заведение.

-Ну, чисто технически университет был этот, вот только здание другое. Здесь проходят «показушные мероприятия», сюда приходят абитуриенты, здесь сидит начальство, сюда и студентов иногда пускают, ну так, чисто, чтобы показать важным гостям. Подумать только, а теперь я важный гость. А учился я в здании, которое находится у чёрта на рогах и выглядит лет на пятьдесят постарше. Помнишь про внутреннюю и внешнюю красоту? Так вот, это здание – внешняя. Прошу вас, - Попов придержал дверь университета, пропуская собеседника вперёд.

-Арсений, здравствуй, а мы уже тебя заждались! – взрослый мужчина с блестящей сединой в волосах налетел на Арсения и начал неловко его обнимать. Неловко выходило потому, что Попов стоял столбом и не собирался даже немного подыграть.

-Сергей Сергеич, здравствуйте, какой кабинет? – Арсению хотелось как можно быстрее отделаться от ненавистного ректора.

-Ну, что ты всё о делах? Вот сразу видно, мой студент! А это кто с тобой? – мужчина посмотрел на Шастуна.

-Это мой, - Попов замялся, потому что в его голове проскочила мысль: как было бы забавно представить Антона своим парнем или женихом этому гомофобному лицемеру. Но нежелание напугать или оскорбить парня не позволило ему так пошутить, - мой гость.

-Гостям всегда рады. Вы учитесь? Работаете? Ой, не важно, в общем, если захотите действительно стоящий диплом, наши двери всегда открыты, - мужчина говорил быстро и постоянно бегал глазами, - Арсений, мы тебе бейдж «лектор» подготовили. Мой студент теперь лектор в моём же университете. Я сейчас заплачу слезами гордого преподавателя.

-Сергей Сергеевич, какой кабинет? – Попов пытался сохранять остатки самообладания.

-Так, сейчас, кажется, кажется 216, но до начала лекции ещё минут двадцать есть. Может мне провести тебе, так сказать, обзорную экскурсию по местам боевой славы? – мужчина неприятно рассмеялся.

-Нет, спасибо, мне ещё подготовиться нужно, - Попов взял бейдж и зашагал к лестнице.

-Это на втором этаже, направо, - кричал ему в спину ректор, предполагая, что Арсений успел забыть дорогу.

-Не самый приятный человек, - негромко произнёс Антон, пока они с Поповым шли по лестнице.

-Не самое точное определение, но направление мысли, в целом, верное, - Попов сошёл с лестницы, повернул направо и вошёл в кабинет, дверь которого была нараспашку открыта.

-А у тебя подготовленный текст или ты будешь импровизировать?

-Я, как стендапер, выписал основные моменты, которые нельзя упустить. Мне останется только лавировать между ними, иногда разбавляя свою занудную речь какими-нибудь шуточками. И благодаря тебе, у меня теперь есть подводка, - говоря это, Арсений вставил флешку в ноутбук, стоящий на столе, и включил пультом проектор.

-Уже не терпится это увидеть, - Шастун сел за первую парту, – а ты когда-нибудь влюблялся в преподавателей?

-Нет, а почему ты спрашиваешь? – Арсений проверял всё ли в порядке с ноутбуком.

-Я просто столько историй слышал, когда студенты или школьники влюблялись в учителей и это им помогало учиться, ну, или мешало. У меня не было ни одного препода, которому я мог бы хотя бы шанс дать, - Антон рассмеялся.

-Я думаю, ты слишком строг с ними, - Попов подошёл к собеседнику и сел на парту, стоящую через проход от Антона.

-Просто, понимаешь, тётеньки за пятьдесят, которые могли видеть становление Фредди Меркьюри, немного не в моём вкусе, - Шастун рассмеялся, - и к тому же, у них же мужья, дети. Я просто не хотел рушить счастливые семьи.

-Ты теперь борец за семейные ценности? А кто же в твоём вкусе?

-Ну, будь ты моим преподавателем, у тебя точно был бы шанс меня заинтересовать.

      Только произнеся это вслух, Антон понял, что именно это он чувствовал на протяжении последних пары дней. Он ещё не был уверен, что Арсений ему нравился, но ему уж точно не было на него наплевать. На самом деле Шастун ненавидел влюбляться, потому что это никогда не заканчивалось хорошо. И несмотря на то, что вокруг Попова существовала какая-то несравнимая ни с чем аура уюта и спокойствия, Антон, сейчас скорее молча бы поднялся, ушёл и больше никогда о нём не вспоминал, чем сказал что-то о своих чувствах.

      Шастун пару секунд понаблюдал за реакцией Арсения: брюнет не мог понять, пошутил ли его собеседник, или он пытается сказать что-то важное. Тогда Антон рассмеялся, чтобы не ставить никого в неудобное положение. Ситуацию спасли студенты, которые толпой вошли в кабинет. Они, заходили, громко здоровались и занимали места в аудитории.

-Я, наверное, лучше сяду подальше, - ссутулившись сказал Шастун, собираясь подняться со своего места.

-Это ещё почему? – резонно спросил Попов, поднявшись спрыгнув со стола.

-Во-первых, я здесь и так на птичьих правах, я здесь даже не учусь. А во-вторых, я высокий, за мной кому-то может быть плохо видно.

-«Во-первых», - передразнивая собеседника, парировал Арсений, - ты мой гость, а «во-вторых» не горбись, великан, ходи гордо! – брюнет ободряюще похлопал собеседника по плечу, и, как он часто это делал, вбросил отсылку, понятную только ему одному.

-Это из мстителей, - Антон по-детски воодушевлённо поднял глаза на Попова и распрямил спину, - так Тони Старк говорил доктору Беннеру.

-Да, точно, - улыбнувшись Арсений зашагал к преподавательскому столу, приятно удивлённый тем, что Шастун понял его отсылку.

      А нравился ли Антон Арсению? Сложно сказать, ведь Попов никогда особо не держался за людей, и, когда он говорил, что Серёжа «присосался» он не шутил. Ведь Серёжа – единственный человек, который не реагировал на попытки Арса закрыться, спрятаться ото всех. Он не обижался ни на оскорбления, ни на игнор. Чем Попов заслужил такое счастье, он понятия не имел, но одно можно сказать точно: это довольно показательно, чтобы понять, что пускать в свой дом и проводить три дня подряд с человеком, который не вызывает у брюнета положительных эмоций Арсений просто не стал бы.

      Попов сел на преподавательский стол и осмотрел аудиторию. Он, конечно и раньше понимал, что ректор нагонит немало студентов, чтобы фотоотчёт выглядел внушительнее, но, чтобы так много, этого парень не предвидел. Арсений водил глазами и с каждой секундой на него всё больше накатывало чувство страха. Мысленно он посмеялся над тем, что советовал Антону «ходить гордо», хотя сам сейчас хотел залезть под стол или трусливо убежать. Вспомнив про Антона, Попов нашёл его глазами. Шастун сидел на первой парте и, поймав взгляд Арсения, ободряюще улыбнулся и кивнул, как бы говоря: давай, у тебя всё получится.

-Арсений, - едва переступив порог, ректор радостно закричал и двинулся к Попову, - ты готов? Не волнуешься? Может тебе того? – он подмигнул парню, - кофе с коньячком? Я первые годы только так лекции и проводил.

-Нет, не надо, - Арсений распрямил спину и с напускной уверенностью окинул взглядом аудиторию, - я готов. Могу начинать?

-Да, конечно, дорогой. Я вот тоже с удовольствие послушаю, - Сергей Сергеевич зашагал к первой парте.

-Очень на это надеюсь, - Попов сказал это скорее себе, чем ректору.

      Арсений мысленно выругался на себя за привычку оставлять кофе в машине, потому что сейчас бумажный стакан был бы полезен его задумке. Но, как говорится, зачем жить по сценарию, если можно импровизировать?! Попов осмотрел стол и увидел лишь ручку. «Ну, что ж, понеслась пизда по кочкам,» - пошутил у себя в голове брюнет, в попытке успокоиться. Он взял ручку, приставил её ко рту, делая вид, что это микрофон и спрыгнул со стола.

-Здравствуйте, - начал Попов, ходя туда-сюда вдоль стола, - меня зовут Арсений, и попробуйте представить, что это микрофон, - он приподнял ручку, – знаете, мне нравятся стендаперы, которые выступают с микрофонами, у которых длинный такой шнур на полу лежит, это создаёт какую-то трушность. А помните, чей образ в популярной культуре ассоциируется с микрофоном? Могу дать подсказку: не просто микрофоном, а необычной стойкой, - студенты молчали, то ли от того, что не понимали, к чему лектор ведёт, то ли от того, что не понимали риторический ли это вопрос или он всё же требует ответа, – вы же наверняка смотрели «богемную рапсодию». Вы ведь дизайнеры, вряд ли такое кино прошло мимо вас. Так вот, Фредди Меркьюри, - Попов пытался прятать свою неуверенность за наигранно-стендаперской подачей, - как по мне, один из величайших музыкантов всех времён. А его усы, вы их видели вообще, как говорится: не усики, а… ну, вы понимаете, - послышались понимающие смешки, и Арсений понял, что ситуация не безнадёжна, – а «рокетмена» смотрели? Элтон Джон тоже совершенно виртуозный музыкант. Знаете, что у них общего? Я уверен, что знаете. Если что, вариант «про них обоих сняли фильм» не прокатит. И, да, то, что они оба музыканты, я уже сказал. Что же общего? Кто-нибудь хочет ответить? – девушка, сидящая на второй парте, неуверенно подняла руку, - ты моя спасительница, тут такая публика тяжёлая, - Попов театрально взмахнул рукой, - ну, так что же у них общего?

-Они оба принадлежали к ЛГБТ сообществу? – робко ответила девушка.

      Из-за её спины прозвучали злобные смешки. А Арсению доставило особое удовольствие наблюдать за реакцией ректора, который сидел и улыбался, но услышав реплику студентки, обернулся и грубо посмотрел на неё. Девушке явно было неловко, хуже было бы только если бы ответ оказался неверным.

-Да, спасибо, ты права. Ну, если добавить конкретики, то они оба геи и величайшие музыканты. Это я к чему… - Попов театрально сделал вид, что чуть не забыл, к чему шла его мысль, – один хороший человек не так давно напомнил мне, что искусство не знает ярлыков. Искусству плевать на цвет кожи, пол, возраст и рост, на сексуальные предпочтения и то, пьёте ли вы по утрам кофе или чай. Искусству важно лишь то, насколько вы увлечены и упёрты.

      На словосочетании «хороший человек» Антона как молнией пронзило. «А может это он даёт мне шанс?» - думал парень, сидя и рассматривая выступающего Арсения. Брюнет смотрелся очень органично, будучи в своей стихии, говоря об искусстве и пародируя стендап-выступление.

-Винсент Ван Гог. Знаете такое имя? Слышали его хоть раз? Ну, давайте, - Попов уселся на стол, - поаплодируйте, если хоть раз слышали это имя, - несколько человек неуверенно захлопали, - да, знаменитый нидерландский художник. Ну, или тот самый рыжий чувак, который отрезал себе ухо и подарил его проститутке. Знаете, этот вариант мог бы стать заголовком в какой-нибудь желтушной газетёнке, - Арсений вывел на экран слайд-шоу с картинами художника, – я выбрал несколько картин, которые мне нравятся, чтобы пару минут, которые я собираюсь посвятить ему, вы могли зрительно фокусироваться на них. Забавно, кстати, что на все его работы, при том, что они сменялись бы каждую секунду, нам понадобилось бы не менее тридцати пяти минут. Можете сами посчитать, он написал что-то вроде двух тысяч ста произведений. Так вот, я отвлёкся, - Попов повернулся к экрану, чтобы посмотреть, хорошо ли видно изображение, - о, звёздная ночь, - слайд-шоу остановилось на знаменитой картине, - это, наверное, самая известная работа мастера. Я видел почти всё с таким принтом. И с одной стороны, это, бесспорно, популяризация искусства, и это хорошо. Но с другой стороны, складывается такое впечатление, что у него нет других картин. Ну, вот из популярного, что ещё вспомните? – Арсений вбросил вопрос и ждал реакции.

-Подсолнухи, - ответил молодой человек с задней парты.

-Верно, - Попов указал кончиком ручки на верно ответившего парня, - вы, кстати знали, что эти самые «подсолнухи» Винсент нарисовал, если я не ошибаюсь, шесть или семь раз. Ещё что-нибудь?

-Миндаль, - не поднимая руки нагловато произнесла девушка, сидящая за Антоном.

      Попов взглянул на экран ноутбука и увидел, что там была картина с миндальным деревом, - я рад, что ты помнишь название дерева, но, во-первых, так не честно, а во-вторых, «цветущие ветки миндаля», так правильно. В общем, это я к чему… Все люди так или иначе знают творчество Ван Гога. Кто-то действительно интересуется и изучает его жизнь и творчество, а кто-то просто увидел в магазине футболку со звёздной ночью и не мог её не купить. Сейчас он является одним из самых известных художников всех времён и народов. А знали ли вы, что при жизни внимание критиков на нём не фокусировалось. Винсент был скорее местным сумасшедшим, и отношение к нему было примерно: пусть малюет, лишь бы не навредил никому. Его творчество было никому не нужно, - Арсений выдержал театральную паузу, - кроме него самого, разумеется. Ну, и его брата, хотя Тео скорее хотелось, чтобы Винсент был счастлив… Так, я отвлёкся… Рыжий сумасшедший, в которого дети камнями кидали, - в верности этого утверждения лектор не был полностью уверен, но останавливаться он не собирался, – но помните, что я говорил? Искусство не знает ярлыков. Пусть поздно, но он получил заслуженное признание. И, в отличие от следующих творцов, его творчество широко распространено и освещено, - Попов остановил слайд-шоу и поставил на столе книгу, которую принёс с собой, – вряд ли вам хорошо видно, но здесь написано «краткая квир-история искусства».

      По помещению пронеслась волна хихиканья. Ректор непонимающе повертел головой, но Арсений прекрасно понимал, что убеждённый консерватор вряд ли знал слово «квир».

-Стыдно признаться, но я действительно тщательно готовился к этой лекции, - Попов спрыгнул со стола и медленно зашагал вдоль него.

-Почему стыдно? - негромко спросила девушка в очках, сидящая за первой партой.

-Потому что я живу по правилу «зачем жить по сценарию, если можно импровизировать». Хотя, с другой стороны, только пробуя новое, человек развивается. Всё, больше не стыдно, - брюнет усмехнулся, а вместе с ним и половина аудитории, – думаю, вам известно, что я учился здесь и поэтому знаю учебную программу. Во время подготовки, я перебрал не одну книгу и остановился именно на этой, потому что больше подобного не видел. Остальные написаны как под копирку, кстати, любители покупать книги, с высоты своего опыта, могу дать совет: сначала читайте отзывы, а потом покупайте… У меня вот сейчас дома лежит три или четыре книги с почти одинаковым содержанием… - Арсений надул щёки, подтверждая то, что сам осознаёт сделанную ошибку. В аудитории послышались смешки. Попов перевёл глаза на своего гостя и понял, что Антон неотрывно наблюдал и смеялся.

      Шастун поймал взгляд лектора и чуть, по привычке, не отвёл глаза. Но на самом деле, он этого не хотел. Они смотрели друг другу в глаза, и Антон одними губами произнёс «молодец» и широко улыбнулся. В ответ на это Попов едва заметно моргнул. Шастун начал подозревать, что волнение, которое почувствовал в поведении приятеля ещё дома, всё же было плодом его воображения, потому что не может человек со страхом публичных выступлений так уверенно говорить и, не напрягаясь, смешить слушателей.

      Вот только Арсению это и не давалось легко, и то, что он пытался выставить уверенной импровизацией, на самом деле было спланировано. Чувствовал ли угрызения совести за то, что «жил по сценарию»? Да. Но в свою защиту он мог сказать, что сам «писал свой сценарий». Сейчас, стоя и выступая перед аудиторией людей, которые пришли сюда, чтобы их «развлекали» и ожидали скорее пролетающие шутки, чем рассуждения об искусстве, Попов действительно был рад видеть именно этот взгляд, взгляд искренней поддержки.

-Итак, - Арсений вывел на экран картину и, взяв в руки книгу, открыл одну из закладок, - Дания, 1920 год. Симпатичная дама, да? Картина называется «Лили с веером из перьев», - Попов дал зрителям пару секунд, чтобы они рассмотрели картину. На полотне миловидная блондинка с высокой причёской, стоя вполоборота к зрителю, игриво украдкой глядела на него*, – я, пожалуй, начну с того, что это очень красиво написано: формы, цвета, объём… Я даже настроение её чувствую…- Арсений скрестил болтающиеся ноги, воспевая картину, – художницу звали Герда Вегенер, а это, - он указал большим пальцем себе за спину, где находился экран, - её муж, – Попов говорил уверенно и спокойно, невозможно было предположить, что по ощущениям, у него сердце стучало то в горле, то в пятках. Он понимал, что ничего плохого не делает, но всё же говорить о таких табуированных темах перед незнакомыми людьми для него было сложно, – художница вышла замуж, но спустя несколько лет их брак был расторгнут королевским приказом, потому что тогда это было неслыханно. К слову, Дания только в две тысячи двенадцатом году разрешила однополые браки. Картина, без преувеличения, хороша. И то, что на ней изображён трансгендер, а написала её вероятно, пансексуальная женщина, не делает её ни лучше, ни хуже, это просто факты. Кто-нибудь повторит мой тезис? – Попов начал водить глазами по аудитории. Ректор, у которого уже вена на лбу надулась, также осматривал студентов, но не чтобы услышать ответ, а скорее, чтобы потом вынести им выговор. Арсений видел несколько пар глаз, которые явно хотели бы ответить, но боялись Сергея Сергеевича.

-Искусство не знает ярлыков, - подняв руку, ответил Антон. Он понимал, что просто не может не поддержать Попова.

-Да, спасибо, - Арсений кивнул Шастуну. При всём желании, рассмотреть той благодарности, которую чувствовал сейчас Попов, было невозможно, но брюнету казалось, что Антон поймёт, – искусство прекрасно своей непредвзятостью. А дальше у нас художник из России, - Арсений переключил слайд, - Алексей Явленский, 1909 год, - с экрана на зрителей хищным взглядом смотрел человек без явных половых признаков. Он облачён в ярко-красную одежду, его лицо было разукрашено, а на голове красовались пышные кудри*, – перед вами Александр Сахаров – известный танцовщик. Это был совершенно обычный образ для него, более того, эта картина была написана, когда танцовщик заглянул в студию своего друга художника перед своим выступлением. Работа была написана быстро и не в реалистичном стиле, но от этого она не становится хуже. Кроме того, что чувствуется невероятная энергетика модели и сразу понятно, что этот человек довольно эксцентричен, я не могу молчать про фон. Ну, серьёзно, эта стена, я прям вижу, как её красили, но довольно давно, поэтому краска много где потёрлась. Сахаров, кстати, был первым мужчиной, представителем «свободного танца» в Европе. А вместе со своей партнёршей по танцам, которая, к слову, была и его супругой, они создали новую форму танца, - выждав секунду, Арсений сменил слайд. На экране загорелась надпись «Make art not war», - изначально, я хотел идти от этого тезиса, но в процессе подготовки передумал, но позволить такой фразе пропасть я просто не мог. Кто-нибудь знает, оригинальный лозунг? И кому он принадлежит? А лучше, кто его популяризировал?

      Руку подняла та же девушка, которая раннее озвучила принадлежность Меркьюри и Элтона Джона к ЛГБТ сообществу, - Джон Леннон, а вообще, это лозунг хиппи. А в оригинале было «Make love not war».

-Да, ты полностью права, ты молодец, - Попов сказал это не столько за правильный ответ, сколько за факт того, что студентка не побоялась и заговорила, - «занимайтесь любовью, а не войной». Тут я не буду долго разглагольствовать, всё уже и так сказано. Ну, а завершая своё выступление, я хотел бы вам напомнить: над импрессионистами смеялись, а они создали новый стиль живописи, над Ван Гогом смеялись, а он стал самым известным художником. Нет ничего невозможного, ничто не способно вас остановить, если вы чего-то хотите. И может кто-то хочет повторить мой тезис?

-Искусство не знает ярлыков, - в один голос произнесли не менее десяти студентов. Это была даже не половина аудитории, но Попову и этого было достаточно.

-Спасибо за внимание, - Арсений, продолжая сидеть на столе, обводил глазами своих зрителей. В тот момент, когда он уже почти дошёл взглядом до Антона, послышались аплодисменты, которые начал именно Шастун, и которые быстро распространились по рядам. Попов смотрел на парня благодарным взглядом.

-Арсений, а что ж ты главного не рассказал? – поднимаясь со своего места с поддельным добродушием, заговорил ректор, - что ж ты не сказал, что у тебя выставки свои проходят? Что ты вообще-то знаменитость, - мужчина встал рядом с Поповым и положил ему руку на плечо, словно они приятели, – я его еле как уговорил к вам прийти, представляете, он всё время был занят, но для любимого ректора и любимого университета нашёл окошко в своём плотном графике. Вот видите, кем вы сможете стать после того, как окончите наш университет.

-Это не главное, - Арсений говорил спокойно, но с долей презрения, - и это никогда не было моей целью.

-Вот видите, он даже никогда к этому не стремился, успех сам пришёл, - мужчина понимал, что подыгрывать Попов не собирается, - ну, всё, можете расходиться. Пашка, - он подозвал к себе парня с фотоаппаратом, - щелкни-ка меня с моим любимым студентом.

      Арсений закатил глаза, но решил не сопротивляться, ведь понимал, что это может затянуться.

-Ну, что, Арсений, придёшь к нам ещё? – ректор жаждал завязать диалог, пока за его спиной студенты уходили из аудитории, - ну уже с другим материалом… Ну то есть этот-то ты уже рассказал.

      «Ну-ну, только поэтому, конечно же,» - подумал Арсений.

-Ну, не знаю, Сергей Сергеич, сами понимаете, столько дел.

-Понимаю. Ну, может я тогда могу пригласить тебя на, так сказать, небольшой банкет? А ты может и передумаешь?

-Не могу, я должен спешить.

-Я провожу тебя до выхода, - мужчина никак не хотел отстать от Попова.

-Ой, Сергей Сергеевич, этот ваш мальчик с фотоаппаратом уже убежал? – Арсений прекрасно видел, как фотограф ушёл, а потому намеренно стал осматриваться, - знаете, было бы очень мило с вашей стороны, если бы вы нашли его и строго наказали, чтобы фото были на сайте ВУЗа уже сегодня вечером. Я их себе в портфолио возьму. Представляете, какая реклама для университета, - Попов понял, что без грязной игры не обойтись.

-Точно-точно, пойду поищу Пашку, до встречи, - мужчина похлопал парня по плечу и поспешно удалился из кабинета.

-Это был грязный приём, - послышался голос первой парты. Арсений оглянулся и понял, что кроме Шастуна в аудитории никого не осталось, –грязный, но эффективный, браво, - Антон поднялся и подошёл к преподавательскому столу.

-Спасибо, - Попов закрыл все файлы и вытащил свою флешку, - как я выступил?

-Просто взрыв башки, ты большой молодец, - Антон положил руку на плечо Арсения, но внезапно почувствовал, что слишком много себе позволяет, а потому спешно похлопал по плечу и отнял руку, - неужели ты совсем не волновался?

-Честно? Я сидел, чтобы не было видно трясущихся коленок. Так что спасибо, - Арсений сказал это как-то вскользь, стараясь не акцентировать на этом внимания. Он забрал свою книгу и положил флешку в карман, – хочешь немного прогуляться по зданию?

-Да, конечно, - Шастун не упустил это короткое «спасибо» и точно знал, за что оно ему досталось. А приглашение прогуляться, как ему показалось, было тому подтверждением.

      Они шли и молчали, рассматривая интерьер здания. Молчали потому, что обсуждать лекцию не хотелось, всё прошло и прошло хорошо. Что тут ещё сказать? Такими темпами они неспешно дошли до выставочного зала, увешанного красивыми картинами.

-А я всегда думал, что работы вывешивают в том же здании, в котором учатся художники, - Антон подошёл к одной из картин, чтобы её рассмотреть.

-Так и есть, но сюда забирают только самые лучшие работы, сам понимаешь, это «хорошая реклама», - Попов рассматривал картины.

      Едва повисшую приятную тишину, нарушаемую лишь звуками шагов парней, нарушил высокий женский голос, - Арсений, а можно с вами сфотографироваться?

      Обернувшись, Попов увидел двух девушек в узких джинсах и коротких майках, они отличались только цветом волос: одна была блондинкой, а вторая брюнеткой. Не дожидаясь ответа, блондинка почти кинула телефон в Шастуна и встала справа от Арсения, а её подруга пристроилась слева. Антон сделал пару кадров. Его повеселило то, как девушки пытаются прижаться к Попову в надежде, что он их приобнимет, но, увы, он был непреклонен и не заинтересован.

-Ой, Арсений, а вы женаты? А то мы с подружкой хотели пригласить вас выпить сегодня, - заговорила брюнетка, накручивая прядь волос на палец.

-Да-да, вы можете и парня своего взять, вместе веселее, - блондинка указала пальцем на Антона, который не понимал, смеяться ему или плакать, - мы, кстати, в общаге вдвоём в комнате живём, так что можем потом к нам поехать, чтобы ваше семейное гнёздышко не тревожить.

-Дамы, сожалею, но я на век повенчан со своей работой. И она не терпит конкуренции.

-Вы так красиво говорите, - широко распахнув глаза, блондинка неотрывно смотрела на Арсения.

-В любом случае, если передумаете, вот вам мой номер, - брюнетка протянула листочек бумаги с аккуратно выведенным номером и тремя иксами вместо подписи.

-Прощайте, дамы, - Попову было совсем не совестно так просто прощаться с ними, - нам уже пора.

      Арсений взял Антона за руку, потому что иначе он так и остался бы стоять как вкопанный, выпучив глаза.

-Это что сейчас было, - всё ещё пребывая в недоумении, спросил Шастун.

-Две девушки хотели… я не вполне понял… кажется, одна хотела пригласить меня на секс втроём, а другая хотела пригласить нас двоих на секс вчетвером, - до Попова только сейчас дошло, что он всё ещё держал собеседника за руку, поэтому он отпустил руку и засунул её в карман, чтобы достать номер телефона девушки, – я, пожалуй, не заинтересован, - Арсений сказал это не пренебрежительно, а как-то между делом и протянул листок Антону, - а ты?

-Нет, спасибо. К тому же я им без тебя явно не сдался, - Шастун неторопливо шёл по ступенькам, смотря под ноги.

-Ну, а они мне не сдались, - Арсений развёл руками.

-Кстати, фраза «женат на работе» … или как ты сказал? А, кажется, «повенчан с работой», звучит как-то пафосно, не кажется? – Антон немного ускорился, чтобы быстрее дойти до двери и придержать её для Попова.

-Ну, мне проще было это сказать, чем объяснять им своё отношение к браку, и почему я никогда не отвечу утвердительно на вопрос: «вы женаты?», - Арсений вышел в раскрытую дверь и выбросил листок с номером в урну, стоящую при входе.

-А со мной поделишься? – Шастун следовал за приятелем к его машине.

- «Мужчины женятся от усталости, женщины выходят замуж из любопытства. И тем и другим брак приносит разочарование» - Оскар Уайльд, - Арсений открыл дверь машины, а продолжил уже сидя внутри, – и к тому же, мне не нужен штамп в паспорте, чтобы наслаждаться отношениями.

-А что нужно?

-Не знаю, для начала было бы неплохо найти подходящего человека, - Попову было немного неловко говорить об этом. Он мог бы часами обсуждать героев книг или фильмов и их духовные переживания, но, когда речь заходила о его собственных, Арсений предпочитал не ронять лишних слов, – тебе куда?

- Знаешь английский паб в центре? Я напротив живу, - Антон уже успел понять, что брюнет не слишком-то любит распространяться о своих эмоциях, а потому не стал возвращаться к теме разговора, – слушай, лекция, безусловно, прошла на высоком уровне, но у меня есть один вопрос по материалу: почему ты не рассказал про того художника, который с парнем расстался? Ты же вчера мне так про него рассказывал, как будто готовил на лекцию.

-Джоуи Террилл? – Попов выкручивал руль, выезжая с парковки.

-Да-да, он.

-Это слишком личное, - тихо произнёс Арсений, словно не хотел признавать, что он действительно озвучивает это.

-Почему? Если Террилл нарисовал это, потом картину публиковали, а сейчас её можно найти в интернете, значит она для него может и личная, но не настолько, чтобы не делиться ею, - Антон приводил вполне годные аргументы, вот только, он не так трактовал слова собеседника.

-Она для меня личная… - вновь холодно произнёс Попов и включил музыку.

-Прости, - совсем тихо сказал Шастун, когда по машине начала раздаваться классическая музыка.

      Антон помнил, что музыка помогает Попову думать, а прямо сейчас, он понимал, что музыка нужна, чтобы тактично его заткнуть. Шастун сидел, делал вид, что за окном происходит что-то очень интересное, и молча обдумывал, что из сказанного было лишнее.

      Арсению было стыдно за то, что он так заткнул собеседника; было стыдно за собственное поведение и за неспособность нормально показывать эмоции. Почему Попов так стыдился своих чувств? Потому что, когда о твоих чувствах не знают, тебе намеренно никто не навредит. А когда чувств у тебя и вовсе нет, тебе и ненамеренно никто не навредит. Брюнет жил с таким мировоззрением слишком много лет, а теперь вдруг появился тот, кто способен заинтересовать Арсения, тот, о ком Арсений хотел бы позаботиться. Мысль о том, что Попов будет проявлять к нему какие-то знаки внимания, а парень будет его игнорировать или водить за нос, разбивала сердце.

      Так они и ехали в молчании, сопровождающемся классической музыкой.

-Спасибо, - быстро кинул Антон, когда машина остановилась, он чувствовал себя виноватым и посчитал, что лучшим решение будет просто отстать от Попова и не мешать ему жить. Он быстро открыл пассажирскую дверь, но был пойман за руку.

-Подожди, - Арсений держал локоть парня достаточно сильно, чтобы показать, что ему не всё равно, но недостаточно, чтобы причинить боль или дискомфорт. Попов протянул парню свою визитку, - возьми. Если захочешь – напиши. И спасибо за то, что поддержал, – Попов, кажется, ни с кем так не разговаривал, даже диалоги с его хвостатым другом скорее напоминали игру в «вопрос-ответ».

-Спасибо, - Антон не знал, что ответить. Он корил себя всю дорогу, но и предположить не мог, что его приятель занимался тем же самым, - до встречи, - он улыбнулся Арсению и, убрав визитку в карман, вышел из машины.

      Войдя в квартиру, Шастун сразу направился к себе в комнату, он не успел соскучиться ни по кому из домашних, кроме, конечно, своего пса, который налетел на парня, стоило тому переступить порог. Антон закрыл дверь комнаты изнутри и упал на кровать, Поз сразу же налетел на него и принялся лизать его лицо.

-Поз, я тоже по тебе скучал, успокойся, - парень широко улыбался и тискал пса.

      Когда Поз наконец успокоился и улёгся Антону под бочок, парень достал телефон и визитку. «Арсений Попов Дизайнер интерьера» - было написано на карточке. «Ну-ну, просто дизайнер интерьера и ничего более,» - иронично подумал Шастун. Он разблокировал телефон и открыл Telegram. Парень был в шаге от того, чтобы сразу же написать Арсению, но сдержался. Первое, что его остановило – он понятия не имел, что сказать. То есть он хотел общаться с Поповым, он действительно не хотел бы, чтобы брюнет навсегда исчез из его жизни. Но как подобрать тему для разговора? Антон попытался вспомнить, как прошли те три дня, и о чём они всё время общались, складывалось впечатление, что говорил в основном Попов. Шастун решил ненадолго отложить эту идею. Он свайпнул вправо и посмотрел на свою аватарку. Там было нелепое фото, ведь у Шаста в Telegram был всего один диалог и ему было не особо важно произвести хорошее впечатление своим аватаром. Он начал копаться в галерее, в поисках фотографии, с которой было бы нестыдно написать Арсению. Антон долго искал, сильно придирался, но в итоге нашёл фото, которое удовлетворяло его высоким запросам. Шастун снова и снова вспоминал, как Арсений смотрел на него во время своей лекции, как любезно уступил свою кровать, как держал за руку, спасаясь от двух девиц, как до поздней ночи рассказывал о своих картинах. Последним воспоминанием была сцена прощания в машине. «Ему было стыдно?» - только сейчас до Антона дошло, что последние слова Попова были попыткой извиниться, просто такой вот своеобразной.

-Поз, а пошли погуляем? – усаживаясь на кровати, весело произнёс парень.

Услышав заветное «гулять», пёс быстро спрыгнул с кровати и побежал туда, где обычно лежал его поводок.

      Шастун, в сопровождении своего верного друга, вышел из дома и направился в сторону собачьего парка.

-Поз, прости, пожалуйста, что я вот так пропал. В свою защиту могу сказать, что я встретил очень хорошего человека, и тебе он бы обязательно понравился, - на последнем слове пёс поднял взгляд на хозяина, – не веришь? Ну и зря. Но ты только не думай, что я про тебя совсем забыл. Нет-нет, - Антон внезапно поймал себя на том, что он с людьми так доброжелательно не разговаривает, как со своим псом, – а хочешь мы будем гулять, пока не стемнеет… Хотя, погоди, щас же белые ночи. Ну, тогда просто очень долго гулять будем. Согласен? – Шастун присел и погладил пса по голове.

      Парень хотел проветрить голову, но, увы, у него этого сделать не получилось. И вместо того, чтобы расслабиться и не думать ни о чём, Антон снова и снова думал о трёх крайних днях и, главным образом, о своём новом приятеле.

      «А ведь он ничего не ответил на предположение той блондинки, что мы встречаемся… Арсений посчитал это бредом, не достойным даже комментария… Или же он не хотел этого отрицать?» - Шастун чуть было не начал думать о том, что способность профессора Ксавьера для него желаннее любой другой, – «вот почему нельзя просто взять и прочитать мысли? Это спасло бы не один десяток моих нервных клеток,» - парень усмехнулся своим мыслям.

      За подобными рассуждениями прошло не менее четырёх часов, пока Антон наконец не решил, что он уже достаточно подумал, а Поз уже достаточно погулял.

      Придя домой, Шастун упал на кровать, достал телефон и начал гипнотизировать взглядом иконку Telegram.

-Ну, что, Поз, сейчас или никогда? – услышав своё имя, пёс поднял морду и посмотрел на хозяина, - значит, сейчас.

«Привет, что делаешь?» - Шастун набрал сообщение почти трясущимися руками и, не давая себе времени передумать, отправил.

«Я уже начал бояться, что ты не напишешь,» - ответ пришёл почти мгновенно.