Глава 20
* * * (Егор)
— Беликова, где Лебедева? — громко обращаюсь к Лесе, чтобы она услышала. Она резко задирает голову, оторвавшись от телефона, смотрит на меня.
Опаздывавшие пробегают в аудиторию, перед этим извинившись, но среди их я не вижу Орешка, что странно. Неужели опять прогуливает?
— она осталась дома, Егор Владимирович. Она... заболела, так написала с утра, — отвечает подруга Алёны, от чего я тяжело вздыхаю.
— ясно. Передай ей, что отмазка так себе, а если она прячется сейчас в туалете, то пусть выходит. От моих работ бегать всегда не получится, — строго говорю я, поднимаясь со стула.
— да ну Егор Владимирович, честное слово. Она сегодня действительно дома.
— я понял. У вас есть пять минут повторить пройденную главу, после чего мы пишем работу. Я предупреждал, — осматриваю студентов, после чего беру подготовленный материал. Слышу недовольные вздохи и качаю головой. Когда же они начнут нормально учиться.
Раздаю листы с работами. Ставлю ограничение по времени, а сам сажусь за стол и пододвигаю к себе папку с практической Орешка. Прочитываю первые страницы и довольно улыбаюсь. Меня удивляет, насколько тут всё хорошо прописано, да и к тому же правильно. Замечаю всего лишь пару погрешностей, которые отмечаю красной ручкой, но несмотря на них, работа выглядит идеальной.
По окончании пары все прощаются со мной и уходят из аудитории. Я успеваю подловить Лесю и подозвать к себе. Поправив свои волосы, она подходит к моему столу и ждёт.
— а теперь без шуток. Где Алёна? — нахмурив брови, спрашиваю я.
— ну сказала же, она дома. По крайней мере, мне это написала Полина, сама Алёна даже не выходила на связь сегодня. Я не знаю, — пожимает плечами, а потом вдруг на её лице быстро всплывает улыбка. — а почему вы так за неё переживаете? Дайте угадаю, у вас с Алёной что-то большее, чем просто деловые отношения преподавателя и студентки? — говорит уже тише, наклоняясь ко мне через стол.
— я не могу поинтересоваться, почему Лебедева не пришла на пару? — усмехаюсь я, держа себя в руках.
— можете, разумеется, — непринуждённо кивает и улыбается. — но врать у вас плохо получается, Егор Владимирович.
— смышлёная, — усмехаюсь. — ты многого не знаешь, Беликова. Спроси у своей подружки, если захочет, так может и поделиться с тобой, а сейчас извини, мне нужно ехать.
— куда? К Алёне? Вы не боитесь, что в универе узнают о ваших «отношениях»? — усмехается, складывая руки на груди.
— у нас нет никаких отношений. А если вдруг кто-то хочет открыть свой ротик, то я бы на его месте подумал 10 раз, стоит ли это делать, — собрал свои вещи и направился к двери. — на выход, — кивнул Лесе.
— всего хорошего, Егор Владимирович, — продолжая улыбаться, Леся вышла из аудитории и уже пошла своей дорогой.
«Какой у тебя номер квартиры?» — быстро печатаю, пока веду машину по шоссе.
На удивление, ответ от Орешка поступает довольно быстро.
«Зачем тебе?» — тяжело вздыхаю. Не хочется ничего объяснять, хочется всего лишь убедиться, что с ней всё в порядке. У меня странное предчувствие.
Стучусь в дверь. Я стою уже на лестничной площадке, смотря в чёрную дверь. Стуки эхом раздаются вокруг, но я даже не слышу ничего, похожего на то, чтобы девушка подходила к двери с другой стороны. Снова стучусь. У меня получилось приехать без предупреждения, так как не пришлось звонить в домофон.
Спустя несколько минут мне всё же открывают дверь. На пороге квартиры я вижу своего Орешка, только вот совсем другой... Волосы собраны в небрежный пучок, взгляд уставший, искусанные губы, сама Алёна одета в домашнюю пижаму. Стоит, обнимая себя руками. Увидев меня, хмурится.
— ты? Зачем ты пришёл? — спрашивает. Что с ней?
— а ты всем подряд дверь открываешь, даже не спросив кто это? — усмехаюсь и переступаю порог квартиры, оглядываясь. Девушка делает два шага назад, опешив. — почему тебя сегодня не было в универе?
— я заболела... поэтому уходи, пока тебя не заразила, — хмурится и уже подходит к двери, чтобы шире её раскрыть, но я быстрее хватаю её за руки и улыбаюсь.
— ну я уже пришёл. Как-то нехорошо прогонять гостя. Пустишь? — медленно отпускаю её руки, когда она выдыхает и расслабляется.
— проходи... — наклоняет голову в сторону и неуверенно отвечает.
— отлично, — я закрываю дверь и проворачиваю там замок. Снимаю кроссовки и прохожу за девушкой. — ты правда заболела?
Орешек поворачивается ко мне и смотрит, мол, я дебил. Я смотрю на неё вопросительным взглядом, от чего она тяжело вздыхает.
— утром была температура. Сейчас вроде бы спала.
— ну-ка, дай проверю, — подхожу к Орешку и касаюсь губами её лба. — горячий. Когда ты последний раз мерила температуру?
— три часа назад, — откашливается и проходит на кухню. — ты с универа? Будешь чай или кофе?
Прохожу за Алёной по коридору на кухню, осматриваясь. Квартира не такая и большая. В ней всё убрано, идеально чисто, почти блестит. Бежевые обои, мебель в белых тонах, из окон открывается довольно красивый вид на район.
— по правилам, больным следует соблюдать постельный режим, — вожу указательным пальцем в воздухе. — поэтому иди ложись, я сам тебе чай сделаю.
— а... — только хочет сказать она.
— разберусь. Тут не так много шкафов, — хмыкаю я.
* * *(Алёна)
Падаю на мятую постель в своей комнате. Резко прикрываю глаза, а улыбка сама рисуется на лице, сама не знаю от чего.
«Он пришёл! Пришёл! Он проявляет заботу! Это не может ничего не значить!» — кричит мой внутренний голос.
Я закрываю лицо руками и мычу что-то невнятное. Голова и так целый день раскалывается, а тут ещё эти навязчивые мысли. Становится жарко. Егор верно подметил, у меня снова поднялась температура. Беру градусник и меряю. Слышу, как на кухне кипит чайник, а Егор стучит кружками, ложками, открывает и закрывает шкафы. В один неожиданный момент у него что-то падает, сопровождаясь громким звуком. Я вздрагиваю и уже хочу подняться, как слышу его грубый мужской голос:
— не переживай, ничего не разбилось, — кричит он с кухни.
Я выдыхаю и залезаю под одеяло. То жарко, то холодно... Ещё живот неприятно тянет, немного тошнит, а это меня сопровождает уже второй день подряд. Аппетита нет совсем, только и пью тёплую воду и запиваю таблетки целый день. Около уха пищит градусник. Смотрю на него. 38,1. Чё-ё-ёрт...
В комнату заходит Егор с кружкой, наполненной ароматным чаем с малиновым вареньем, а в другой руке блюдечко со злаковым печеньем. Ставит всё на тумбочку, а сам садится на край кровати.
— нельзя лежать под одеялом, когда ты такая горячая, — убирает в сторону одеяло, нахмурив брови. Потом выдыхает, собрав руки в замок. — простудилась?
— наверное. Горло немного болит, — хриплым голосом отвечаю я и приподнимаюсь, чтобы взять кружку. При этом успеваю осмотреть Егора и втянуть в себя его приятный аромат. Видно, что он сразу после работы: брюки и белая расправленная рубашка. На запястье, как всегда, часы, а волосы слегка растрёпанны. Поднимаю взгляд вверх и встречаюсь с глазами Егора, которые тоже изучают меня.
— не смотри на меня, я в ужасном виде, — закрываю своё лицо свободной рукой, на что слышу смешок.
— сейчас ты очень милая и немного смешная, а не стервозная и наглая, — говорит Егор, кладя руку на живот. Поглаживает, добираясь до талии. На мгновение я замираю. Его рука такая горячая... а мне так приятны его прикосновения. Не хочется, чтобы он меня отпускал. Пробую горячий чай, который согревает изнутри.
— очень вкусно, — смущаясь, говорю я.
— ну так, я же готовил, — хмыкает Егор и забирается на другую сторону кровати. — ты не против, если я прилягу?
— ты уже это сделал, — хмурю брови, не понимая его наглости.
— ну вот и отлично, — мычит Егор, прикрыв глаза. Его рука всё также поглаживает мою талию, а его окрашенные русые волосы падают ему на лицо. Рубашка сразу же мнётся, а ткань брюк образуется в складки. Не успеваю я моргнуть, как Егор уже начинает сопеть в подушку, а его рука останавливается и ложится на мой живот. Он уснул?