2
- Например? – настораживается качок.
- Например, горячим язычком своей болтливой девочки.
- А что с ним не так? - удивляется тот, который «Самсонов», и я чувствую затылком момент, когда качнулись невидимые жернова и хочу быстрее убраться отсюда. - Работает исправно. Правда, Лёля? – качок оборачивается к лобовому стеклу и подмигивает поджавшей идеальные губки брюнетке. – На все сто! Не завидуй, Люков.
- Он у нее работает вхолостую, и мне это не нравится, - просто сообщает парень в бандане. – Чаще затыкай ей рот чем-нибудь полезным, Самсон, иначе... - он медленно наклоняется к девушке и растягивает рот в недоброй ухмылке. - Иначе, детка, найдется тот, кто сделает это за него. И клянусь, тебе это не понравится.
Качок напрягается и шагает вперед. Сутулит плечи, хмурит брови, но я замечаю, как в его руке под взглядом мотоциклиста предательски вздрагивает сигарета.
- Кто? Может быть, ты? – шипит он, замирая на месте. – Советую не рисковать, Люков.
Двери «Вольво» громко хлопают, выпуская наружу брюнетку. Девушка неуклюже выползает из авто и, переминаясь на высоких каблуках, пищит:
- Эй, ребята, вы чего? Я же пошутила. Самсон, Люк! - девица по очереди оборачивается к парням, виновато хлопая искусственными ресницами, - просто пошутила! Таких бестолковых дур, как эта провинциальная пересыпь, надо учить...
«Сама ты дура! И бестолковая, и очкастая!». Я неожиданно злюсь, быстро сгребаю с земли сумку и бочком, бочком, пятясь за серебристую повизгивающую иномарку, пробираюсь к учебному корпусу, отчаянно молясь про себя, чтобы эта троица не запомнила меня в лицо. Родной город с моей историей остался позади, и мне совсем не хочется на новом месте раньше времени обзаводиться недругами. Тем более, когда еще и друзей-то толком нажитых нет. Конечно, никто не говорил, что в огромном промышленном центре будет легче, чем в тихом провинциальном городишке, но надеяться на лучшее так хочется.
Я бегу вверх по пролету, миную коридор, перепрыгиваю с одной лестницы на другую, еще коридор...
- Девушка, нужная вам аудитория находится в восточном крыле здания, третий этаж, от лестницы второй поворот налево.
- Спасибо!
- Это четвертый этаж. Спуститесь этажом ниже. Да не здесь! Вон, в конце тупика лестница, а там повернете направо и по воздушному коридору перейдете в крыло...
- Спасибо!
- Это аудитория № 320-1, а вам нужна триста двадцать седьмая. Вернитесь в центральный коридор и сверните в следующий рукав. Третья дверь по левую сторону.
- Спасибо!»...
- ... Дезориентация! – честно отвечаю я своему грозному куратору и добавляю, - извините, София Витальевна. Я немного заблудилась в незнакомом здании в поисках вашей аудитории и свернула не в то крыло. Обещаю больше не опаздывать. Разрешите пройти и занять место?
Женщина вздыхает, еще на секунду задерживает на мне внимательный взгляд, затем милостиво машет рукой в сторону длинных парт, занятых студентами.
- Садитесь, Евгения, - устало говорит, отворачиваясь к доске, - и впредь уважайте чужое время. Расписание лент известно заранее. Вы вполне могли заблаговременно ознакомиться с расположением учебных аудиторий вашей группы. Да садитесь же! – бросает за плечо.
- Спасибо! – звонко отвечаю я, прижимаю к груди сумку и бегу вверх по наклонному возвышению, приветливо улыбаясь своим новым сокурсникам.
Ф-фух, пронесло!
- Ныряй ко мне, птичка! – неожиданно машет рукой симпатичный русоволосый паренек, едва я равняюсь с четвертым рядом парт, и отползает по скамье от края, освобождая рядом с собой место. – Меня Николкой Питерским кличут, - представляется шепотом, стягивая на свою половину учебники. Улыбается кривовато. - А тебя, значит, Женькой Воробей?
- Женькой Саблезуб! – рычу я, юркаю за парту и выставляю в сторону нового знакомого розовые коготки. – Или Забодай-николку-насмерть! Не дразнись, я кусаюсь! – строго предупреждаю паренька, неласково пихая в бок. – А ты и правда, что ли, Питерский? – шепчу, раскрывая сумку в поисках учебника. – Или шутишь? Как-то жаргонно слегка твой профиль звучит.
Улыбка нового знакомого из кривоватой расползается в широкую, а карие с зеленцой глаза лукаво щурятся:
- Шучу, амиго, - говорит он. - Для близких друзей Николай Невский, сын папы-атташе при посольстве в Испании. Приятно познакомиться!
Он тычет мне под партой руку, и я с готовностью жму ее.
- Вау! Поздравляю! И что это значит? – тихо вскрикиваю, прислушиваясь к словам куратора: «...неравновесная термодинамика. Реальные технические системы, с которыми имеют дело инженеры, являются неравновесными. А процессы, происходящие в них – необратимыми...»
- Что? Да, в общем-то, ничего, - признается симпатичный студент Невский и пожимает плечом. – Это значит, что ты мне нравишься и с этой минуты можешь называть меня Колькой. По рукам?
- По рукам! Ты мне тоже нравишься, Колька, - не сдерживаюсь я, возвращая парню широкую улыбку. Поправляю на переносице очки и задерживаю на нем взгляд, стараясь повнимательней рассмотреть.
- Слу-ушай! – парень тоже долго смотрит на меня. Затем кончики его губ игриво поднимаются, брови взлетают вверх и начинают исполнять соблазнительный вальс. - Две минуты знакомства, а ты что, уже запала на меня, птичка? – выдает Невский предположение, и мне тут же хочется треснуть его по макушке раскрытым учебником. Но он милый, черт возьми! И он мне действительно нравится.
- Дурак! Птички не клюют на крякозяблов! – уверенно отвечаю, гордо тыча в твердую грудь пальцем. – А ты типичный крякозябл, Невский, на все сто! – и добавляю, бросив на соседа еще один оценивающий взгляд, - краснокнижный. Единственный и неповторимый.