2
Я прижимаю сумку к груди и открываю рот, чтобы сказать что-то вроде «Простите, я, кажется, ошиблась квартирой», но за меня опять говорит девушка.
Она танцующей походкой подходит к Илье, поправляет у своего ушка, отмеченного множественным пирсингом, короткие волосы и обвивает его руками за талию. Целуя в шею, бросает на меня еще один оценивающий, но уже куда более спокойный взгляд, и запускает холеные, с черными ноготками ладошки парню под футболку. Поглаживает игриво смуглую кожу, лаская живот.
- Она не похожа на твою родственницу, Илья, и уж тем более, - хихикает довольно, очерчивая указательным пальцем линию резинки брюк, - сам знаешь на кого. Ты что, вызвал технический персонал? Зачем? Я и сама могла у тебя убраться, мне не трудно. Только попроси! Отправь ее, - говорит требовательно, вновь лаская Люкова, - и я смогу повторить все снова. Может, в спальне?
Ее движения так откровенны, а взгляд призывен, что я ощущаю себя почти преступницей, ворвавшейся без спроса и приглашения в чужой мир двоих людей, отворачиваюсь и стремительно срываюсь с места, желая поскорее убраться от них. Это была плохая идея, твержу себе, испытывая чувство горячего стыда. Чертовски плохая! Просто ужасная! А все декан, чтоб ему до ста лет со студентами воевать! Нашел дуру...
- Я... Извините! Я, наверно, пойду... - бросаю неловкое за плечо и сбегаю, не поднимая глаз, в прихожую, но неожиданно громко вскрикиваю, остановленная у порога сильной рукой. – Ой!
- Воробышек, села! – раздается резкое и довольно грубое над моим ухом, и я едва замечаю миг, когда мир вокруг меня смещается, локоть поднимается, и вот я уже так же стремительно лечу от входных дверей по противоположному, заданному рывком хозяина направлению, - прямехонько к письменному столу. Послушно плюхаюсь безвольной тушкой в кресло и замираю, отчетливо слыша за спиной, как девушка удивленно и почти умоляюще восклицает:
- Но, Илья...
И получает в ответ холодное и сухое:
- Поторопись, детка, тебе пора.
«Уф! И мне пора», - решаю я, отгородившись от этих двоих своей внезапно ожившей целью. Раз уж я очутилась в квартире Люкова, за его столом, я не хочу злоупотреблять временем хозяина и быстро шуршу сумкой на коленях, извлекая на стол конспекты и ручку. Разложив предметы для учебы перед собой, зажмуриваюсь и резко выдыхаю, изгоняя из тела проклятое волнение. Читаю про себя резкие стихи Блока и стараюсь не слышать капризную девичью возню за плечом и громкое шипение кота из прихожей. Готовясь при появлении Ильи сразу перейти к делу.
Господи, уж лучше бессонные ночи, чем такие визиты, честное слово! Хотя, куда бессонней-то!
Когда я открываю глаза, Илья стоит у стола. Опершись плечом о стену и сунув руки в карманы спортивных штанов, не сводит с меня карих холодных глаз.
- Кхм! – прочищаю я горло, внезапно наткнувшись на них и чувствуя себя под этим неласковым взглядом бабочкой под стеклом. – Э-э, с-с чего начнем, Илья? – заикаюсь, выпрямляясь на стуле.
Люков вскидывает бровь и пожимает плечом. Тянет руку к моему конспекту, лениво вертит его, раскрывая перед собой на столе.
- А что надо? – спрашивает равнодушно.
- Ну, если можно, «Сопротивление материалов», - бормочу я, стараясь не поднимать на Люкова глаза. – Алгоритм метода начального параметра и универсальное уравнение упругой линии. У нас во вторник контрольная, а я... в общем, я к ней не готова. Совсем, - признаюсь честно.
Я давно смирилась с тем, что учеба на физико-техническом факультете мне дается не просто, если не сказать хуже, но все равно краснею под оценивающим взглядом студента Люкова.
- Условное обозначение в уравнении компенсирующей погонной нагрузки? – задает он вопрос, возвращая конспект и стаскивая со стола другой. Лениво пролистывает его вслед за первым.
- Э-э, «кью»? – говорю я.
- Координаты, абсциссы точек приложения сосредоточенных сил и сосредоточенных моментов?
- М-м, «Эй» с индексом «И», и... «Ди»...
- «Би» с индексом «Йод». М-да, Воробышек...
Люков мягко толкает прочь от стола кресло, в котором я сижу, и нависает сбоку. Выдвигает верхний ящик стола, задвигает, затем нижний. Наклоняется, тянется вглубь стола рукой... Я замечаю аккуратную стопку конспектов, перебираемую длинными красивыми пальцами, но смотрю не на них, а на светлую голову, склонившуюся перед моим лицом, и ловлю легкий запах можжевельника и горького апельсина, исходящий от его чистых волос. Когда обтянутое тонкой тканью крепкое плечо невзначай касается моей груди, я, словно обжегшись об него, сама отталкиваю кресло подальше от Люкова. А сообразив, что сделала, тут же ругаю себя за излишнюю подростковую порывистость, получив вдобавок к непрошеному прикосновению еще один внимательный мужской взгляд.
- На, Воробышек, пригодится, - Илья держит в руке несколько конспектов и медленно кладет их передо мной. Усмехается криво, одними губами, глядя на мои пунцовые от смущения щеки.
Да что это я, в самом деле, точно школьница! Зла на себя не хватает!
– Мы можем заниматься предметом в телефонном режиме, если ты меня боишься, - неожиданно предлагает, усаживаясь бедром на стол и оглядывая меня изучающим взглядом, словно странную дикую зверушку. – Или вообще не заниматься, - протягивает руку к спинке кресла, за мое плечо, и придвигает меня, словно провоцируя, ближе к себе.
Испугавшись, что он передумает, я отрицательно дергаю подбородком и решительно поднимаю руки на стол. Раскрываю перед собой предложенные тетради и старательно игнорирую нечаянные касания локтем твердой мышцы ноги.
- Хм, как скажешь, Воробышек, - недобро оскаливается Люков на мое упрямство, пока я моргаю на него сквозь прозрачные стекла очков, и с раздражением в голосе предупреждает. – Только помни, птичка, что доброта моя не безгранична. А теперь записывай, - отворачивается и небрежно откатывает по столу в мою сторону ручку. – Определение выражения для функции «кью»...