5
... и вдруг подскакиваю от звука знакомого голоса, раздавшегося у самого уха:
- Ужасно, Воробышек. Носом писать не пробовала?
- Л-люков? – бормочу я, вскидываю голову и изумленно таращусь на темную фигуру, обозначившуюся слева от меня. – Ты как тут оказался? – задаю парню дурацкий вопрос, впрочем, тут же сообразив о своей буквальной недальновидности. – То есть... - окончательно смущаюсь от факта его присутствия рядом. – Чего тебе?
Люков смотрит на меня и молчит, затем выдает раздраженно:
- Мне ничего. А вот тебе... Ты что, птичка, решила меня и тут достать? Отчего не села в другое место? Я Синицыну круглосуточную опеку над тобой не обещал. Хватит декану с меня и двух часов дважды в неделю. Так какого черта ты бежишь ко мне?
- Я? К тебе? - я так и раскрываю от удивления рот, глядя на недовольно поджатые губы парня. Справившись со вспыхнувшим в душе возмущением, отвечаю как можно холоднее:
– Ну что ты, Люков, и не думала даже. При моих «минус четыре» достать тебя от входа на глаз непросто. Так что мне один черт, ты тут сидишь, или кто-то другой. Увидела бы, обошла бы Ваше Занудство стороной. Мне как, сейчас пересесть? – спрашиваю с вызовом, уж очень не хочется выглядеть в глазах Люкова какой-то озабоченной его персоной девчонкой. - Или разрешишь дождаться перемены? Знаешь, не хотелось бы вновь привлекать к себе внимание.
У нас сдвоенная пара лент, и мне совсем не улыбается мельтешить во время лекции по аудитории, раздражая преподавателя из-за прихоти одного мнительного студента своей рыскающей в поисках свободного места фигурой. Но, не получив ответа, я все же сгребаю тетради и порываюсь встать, когда рука Люкова ложится на мое плечо, заставляя остаться на месте.
- Сядь, Воробышек! - отрезает парень. – Ты права. На сегодня твой лимит внимания исчерпан. Пиши давай, - командует он, отворачиваясь. – Зачет никто не отменял, а твоя старательность, как я понял, оставляет желать лучшего.
- Ну, спасибо, благодетель, - оскаливаюсь я, стряхивая с плеча тяжелую руку и вновь утыкаясь в конспект, когда слышу над головой короткий свист и неожиданно требовательное:
- София Витальевна! Верните птичке очки, они вам совершенно не идут!
***
Холодный ноябрьский воздух приятно наполняет легкие и остужает нервы после разговора с отцом. Я возвращаю Борису телефон, а на протянутую мне кредитку реагирую как обычно: предлагаю телохранителю оставить ее себе или, как альтернативный вариант, попробовать поиграть плоским предметом с задней щелью его хозяина. Склоняю здоровяка к отличному способу накопления личных депозитных средств через волосатый терминал работодателя.
- Очень умно, - реагирует щербатой улыбкой на мои слова Борис и обещает передать отцу привет от меня. Фыркает в гангстерские усы. – Ну, бывай, остряк! Была б моя воля, - цедит сквозь крупные зубы, улыбаясь веселыми глазами, - поползал бы ты ужиком у меня. Эх, не судьба...
Тяжелое брюхо и рыхлые щеки, умный взгляд. Лишних кило двадцать, но в целом неплохо, решаю я, оценивая нового курьера Большого Босса. Дорожит службой, норовист и слишком мало знает...
- Спецназ? – задаю парню вопрос, убирая руки в карманы. Замечаю поверх его плеча въезжающий на парковку знакомый красный «Вольво» и прильнувшее к лобовому стеклу нервное лицо.
- Он самый, - отвечает Борис, перехватывая мой взгляд. Оглядывается. – Увидимся! – обещает напоследок, демонстративно набивая клавиши рабочего телефона и, наконец, убирается к черному джипу представительского класса.
И я отвечаю кивком: как сложится.
- Люк! Постой! – Самсонов выходит из машины и окликает меня, когда я поднимаюсь на крыльцо университетского корпуса. Неуверенной походкой подходит ближе, сутулится, мнет в руках дорогую сигарету, долго решаясь заговорить, и, наконец, спрашивает:
- Слушай, это правда, насчет вечера в «Альтарэсе»?
Я одергиваю куртку и поднимаю в ожидании бровь. Поворачиваю голову вслед короткому взгляду парня, брошенному в сторону тачки, и смотрю в знакомое лицо Якова.
- Угу, Яшка сказал, - понимает меня без слов качок. – Нашел меня в клубе «Бампер и Ко» со свежей новостью. Так как? – вновь любопытствует, кусая губы. Закуривает. – Я бы на тебя поставил, Люк, - есть немного лишних деньжат. Просто хотел узнать: ты действительно в деле? Или Яшке не стоит верить на слово?
Я смотрю на выползающего из машины высокого тощего парня в модном прикиде от фэшн-педер*ста, почесывающего нервно шею и висок, легкой трусцой припустившего к нам, и спрашиваю, отвернувшись к Самсону:
- Наследник херово выглядит. Неужели так и не соскочил?
Самсонов оглядывается, криво усмехается и пожимает плечом.
- По слухам, твой папаша на него уйму бабок в Швейцарии угрохал. Держал в клинике под замком, а он на их дерьме похлеще здешнего завяз. Хвастался, что вчера спустил на дурь две штуки, – возле него по-прежнему одно гнилье вертится. По-моему, старик на него плюнул давно. Слышал, что через Бампера тобой интересовался. Так как насчет вечера, Люк? Клуб «Альтарэс», закрытый вход?
- Ближе к полночи, - отвечаю я, но предупреждаю. – Хорошо подумай, Самсон, стоит ли? В этот раз все слишком невинно.
Парень затягивается, проводит рукой по бритому черепу и бросает сигарету под ноги. Щелкает молнией, задергивая наглухо воротник.
- Расскажи бабушке о своей невинности, Люк, - говорит, усмехаясь, - а я послушаю, - кидает довольный взгляд за плечо на подошедшего Яшку, оскалившегося хитрой ящерицей. - Яков, ты был прав! Твой младшенький снова в деле. Так что готовь бабло, братуха, - хлопает того по плечу, пока я рассматриваю старшего брата, с которым не виделся больше года, - будем долбить карманы!